Александр Тарарушкин – Призрак дома Разумовских (страница 4)

– Да, оно у меня с собой, – подтвердил Бекендорф.

– Можете оставить его себе, – махнула рукой Аглая. – Мы с девочками переживаем за свои жизни, и нам нужна ваша помощь, чтобы вы провели расследования этих убийств и нашли виновного.

Варя, Оля и учитель вздрогнули от произнесённых слов.

– Ваше сиятельство, – начал Григорий Иванович. – Вы позволите к вам обращаться по имени-отчеству?

– Можно просто по имени, без добавления отчества и без обращения «ваше сиятельство». Я думаю, что мои сёстры также возражать не станут, – гордо ответила Аглая, а её сёстры, не сговариваясь, одновременно кивнули своими прелестными головками.

– Благодарю! – ответил Григорий Иванович. – Так вот, Аглая, задам сразу волнующий меня вопрос: почему у вас полная уверенность, что ваших родителей именно убили?

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Слышен был только стук стрелок часов на каминной полке и шум дождя за окнами.

– Григорий Иванович, ничто не указывало на то, что наши родители должны были умереть. У них не было никаких жалоб на плохое самочувствие вплоть до самой смерти, это могут подтвердить все присутствующие, – ответила Аглая спокойным тоном.

– Понятно. При этом вы считаете, что их отравили?

– Да, потому что других версий у меня нет.

– Вы, может, подозреваете уже кого-то конкретного?

Аглая как будто хотела сказать что-то, но резко одумалась, и её перебила Варя.

– А я считаю, что их не убили! – неожиданно сказала она.

В комнате опять повисла тишина. Аглая посмотрела на свою сестру испепеляющим взглядом.

– Что, простите? – переспросил Григорий Иванович.

– Не слушайте её, она не понимает, что говорит, – вмешалась Аглая, а Варя демонстративно отвернулась от старшей сестры.

– Хорошо, спрошу по-другому: кто делал заключение об их смерти?

– Наш семейный врач Фёдор Карлович Корф. – ответила старшая сестра с некоторым раздражением.

– И каково его заключение?

– В обоих случаях остановка сердца, – ответила Аглая.

– Ну вот видите, а вы говорите, что их убили! – развёл руками Бекендорф.

– Он врёт! – с нажимом произнесла Аглая так, что все за столом вздрогнули.

– Откуда такая уверенность?

Старшая из сестёр не ответила и начала перебирать пальцами.

– Он с вами проживает? – пришёл на помощь девушке Бекендорф.

– Нет, он живёт недалеко, в соседнем поместье. Я направлю ему приглашение с посыльным, чтобы он завтра явился к нам.

– Хорошо, – Григорий Иванович ненадолго замолчал и спросил: – Скажите, вашу маму уже похоронили?

– Да, похороны были вчера, – в разговор вступила Ольга. – Предали её земле на третьи сутки.

– Проводилось ли вскрытие?

– Что вы? – возмутилась Ольга. – Это же не по-православному!

– Согласен, – ответил Григорий Иванович и вновь замолчал.

В комнате опять повисла пауза. Стрелки часов продолжали свой монотонный ход. Аркадий не пытался что-либо спросить без разрешения следователя, а только разглядывал присутствующих дам. Бекендорф ещё раз обвёл всех взглядом и спросил старшую княжну Разумовскую:

– Аглая, вы всё равно настаиваете, что вашу мать и отца убили, а если быть точнее – отравили?

– Да, Григорий Иванович, я настаиваю на расследовании! – уверенно сказала Аглая. – По поводу оплаты можете не беспокоиться, назовите любую цену.

Варя и Оля недовольно посмотрели на свою старшую сестру. А у Оболенского при последней фразе засверкали глаза.

– Вопрос вознаграждения мы отложим до подходящего момента, – произнёс в ответ Бекендорф. – Раз мы уже приехали, то готовы взяться за расследование гибели ваших родителей. И мы после пообщаемся с каждой из вас отдельно. И с вами, господин учитель.

Сёстры и молодой человек как-то неуверенно кивнули в ответ.

– Благодарю вас, Григорий Иванович, – сказала Аглая и позвонила в колокольчик. На его звук в столовую вошёл дворецкий Захар. – Можно подавать блюда, – произнесла старшая княжна Разумовская, и дворецкий отправился выполнять её приказание.

Через мгновение в столовую вошли две служанки, толкая перед собой металлическую тележку с многочисленными блюдами. Девушки были в чёрных платьях и белых фартуках. Одна служанка была довольно-таки полного телосложения, другая молодая и стройная. Девушки, не поднимая глаз, принялись старательно разносить блюда, и после сервировки стола встали у стены с камином, скромно наблюдая за трапезой хозяек и их гостей.

Ужин прошёл в непринуждённой беседе, под шум непрекращающегося дождя. Бекендорф рассказал про последние петербуржские события. Аглая и учитель Горчаков немного рассказали про их провинциальный образ жизни. Варя и Аркадий всё время переглядывались. Лишь только Ольга скромно молчала. Первой из-за стола поднялась старшая княжна Разумовская.

– Ещё раз выражаю вам свою благодарность, Григорий Иванович и Аркадий Андреевич, за ваш приезд и за то, что приняли моё предложение, – начала она, как вдруг её перебила Варя:

– И не верьте никаким слухам, что про нас говорят!

– А что про вас говорят? – удивлённо спросил Бекендорф.

Аглая строго посмотрела на Варю.

– Что у нас живёт привидение! – вновь вклинилась средняя сестра.

Оболенский хитро улыбнулся Бекендорфу, всем видом показывая, что был прав в своём предположении.

– Несколько месяцев назад у нас в доме начали раздаваться жуткие звуки на втором этаже. Кто-то это услышал и успел разнести по всему городу, – попыталась оправдываться Аглая.

– Что это за звуки? – спросил следователь.

– Как будто кто-то воет: у-у-у! – завыла Варя и заигрывающим взглядом посмотрела на Аркадия.

– Но прошу вас, господа полицейские, не обращайте на это внимания! – вновь попытался смягчить обстановку Аглая.

– Как скажете, мадемуазель! – ответил Григорий Иванович.

– Благодарю! На время расследования я распорядилась приготовить для вас отдельные комнаты на втором этаже. Если что-либо понадобится, достаточно позвонить в такой же колокольчик, который будет находиться в ваших комнатах, – произнесла Аглая и показала на свой колокольчик. – И явится Захар. А мы, с вашего позволения, откланиваемся. Завтра с утра будем к вашим услугам.

Бекендорф и Оболенский поднялись из-за стола, чтобы проводить девушек. Варя успела опять украдкой улыбнуться Аркадию, и все три княжны вышли из столовой в сопровождении дворецкого и учителя. Горничные убрали со стола и покинули столовую, оставив сыщиков в одиночестве.

– Не терзайтесь, мой друг, у вас ещё будет возможность пообщаться с каждой из них, – поддержал Григорий Иванович своего помощника, увидев слегка разочарованный его вид. – Скажите мне лучше вот что: вам не показалось странным, что из всех сестёр, только Ольга была облачена в чёрное траурное платье, ведь они только вчера похоронили свою мать, а месяц назад – отца?

– Мне кажется, Григорий Иванович, что они просто хотели покрасоваться перед столичными гостями.

– Вполне возможно, – задумчиво произнёс Бекендорф и закурил. – И надо ещё выяснить, кто унаследует это всё.

Оболенский кивнул и широко зевнул.

– А вот тут я, пожалуй, с вами соглашусь, что сперва нужно хорошенько выспаться, – с иронией сказал следователь.

Как раз вернулся дворецкий Захар, чтобы проводить сыщиков в их комнаты.

Особняк Разумовских погрузился в ночную темноту и тишину. Слышно было только, как за окном раздался гром.

– Уже несколько дней льёт, – виновато сказал Захар, поднимаясь по лестнице и держа в руках подсвечник. – Но думаю, что скоро прекратится, – высказал он своё предположение.

Мужчины успели подняться на второй этаж, как вдруг из одной комнаты донёсся жуткий вой. Григорий Иванович и Аркадий переглянулись, Захар сделал вид, что ничего не слышал.

– Вот, ваши комнаты, – быстро сказал дворецкий, указав на смежные двери в углу, и быстро ретировался в свою комнату на этом же этаже.

– Вы это слышали? – удивлённо спросил Оболенский.

– Как вас сейчас! – ответил Бекендорф.