Александр Тарарушкин – Призрак дома Разумовских (страница 5)

– Я же говорил, что тут водятся привидения! – воскликнул Аркадий.

Григорий Иванович не ответил на это высказывание, лишь задумчиво прищурил глаза и направился в свою комнату, пожелав помощнику доброй ночи. Зайдя внутрь, он замер за дверью в ожидании. Было слышно, как Аркадий зашёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Вдруг на этаже послышались чьи-то шаги. Бекендорф слегка приоткрыл свою дверь, и в этот момент опять послышался вой. Шаги стихли. Григорий Иванович резко распахнул её, и тут же захлопнулась одна из дверей на этаже. Следователь вышел из комнаты и немного постоял, но так никто и не появился. Затем он вернулся в свою комнату, прилёг на кровать и не заметил, как уснул под размеренный шум ослабевающего дождя.

Глава VI

На следующий день дождь прекратился совсем. Тучи рассеялись, и, наконец, выглянуло солнце.

Григорий Иванович проснулся в гостевой комнате на втором этаже. Первое, что бросилось ему в глаза, едва он разомкнул веки, – это небольшой золотой колокольчик на прикроватном столике. Взяв его, следователь сделал непроизвольное движение рукой, отчего в комнате раздался приглушённый звон. Вернув предмет на место, Бекендорф поднялся с кровати и, совершив утренний туалет, отправился в соседнюю комнату к помощнику. Однако на его стук в дверь никто не отозвался.

– Спит, до сих пор! –вслух возмутился следователь.

Но тут до ушей Бекендорфа долетел звонкий девичий смех. Внизу, на первом этаже, около фонтана, на небольшом диванчике сидела Варя. Рядом, в своей излюбленной позе на одном колене, стоял Аркадий и что-то оживлённо зачитывал девушке из своей маленькой книжки.

– М-да, ожидаемо, – сказал Бекендорф и достал сигарету из портсигара. – Это как раз мне и нужно. Пускай помощник займёт одну из сестёр, а я пока переговорю со старшей.

Едва Григорий Иванович это проговорил, как из одной комнаты на этаже раздался звук колокольчика, и через мгновение из другой комнаты вышел дворецкий Захар. Григорий Иванович кивнул ему в знак приветствия и продолжил наблюдать за сценой внизу, облокотившись на перила. Как только дворецкий вышел обратно, Бекендорф сразу же обратился к нему:

– Захар, скажите, старшая из княжон уже проснулась?

– Проснулись, ваше благородие. Аглая всегда рано встаёт. Княжна в оранжереи.

– Не проводите меня туда?

– С превеликим удовольствием.

Следователь и дворецкий спустились на первый этаж и прошли мимо воркующей пары, которая даже не взглянула на них. Захар приоткрыл стеклянную дверь и пригласил пройти внутрь. Следователь, поблагодарив дворецкого, отправился на поиски старшей княжны Разумовской.

Оранжерея представляла собой стеклянную пристройку с многочисленными зелёными растениями в горшках и небольшими аллеями со скамейками. Зимой и в плохую погоду посещение оранжереи заменяло прогулку по саду.

На одной из скамеек сидела Аглая в синем платье с открытыми плечами. На шее у неё висела цепочка с одним ключом. Она сидела с прямой спиной и слегка приоткрытыми глазами, увлечённо читая книгу.

– Аглая, вы позволите вас побеспокоить?

– Да, конечно, Григорий Иванович, я ждала вас, – отложив книжку, произнесла девушка.

Следователь сел рядом на скамейку, огляделся и сказал:

– Какое необычное и приятное место!

– Ах! Я тоже люблю эту оранжерею. Здесь можно побыть одной со своими мыслями, потом записать их, – указала она на книжку.

Бекендорф кивнул и спросил:

– Вы всегда так рано встаёте?

– Привыкла с детства с появлением Вари, а потом Ольги вставать пораньше и помогать во всём родителям.

– Это похвально. Вы скучаете по отцу и матери?

– Очень! Я ещё до конца не осознала, что их больше нет.

– Примите мои искренние соболезнования. И расскажите, пожалуйста, о них.

– Родители как у всех. Мама была очень строга с нами и многое нам запрещала. Но мы с сёстрами привыкли к этому. Отец, наоборот, был очень добр и ласкав к нам и всегда защищал нас от матери. Правда, они не особо ладили между собой.

– Что вы имеете в виду?

– Князь Николай Васильевич имел связи на стороне и успел наделать много долгов, играя в карты. Мать была очень зла на него за это.

– Расскажите, как он умер?

– Это случилось месяц назад. Мы с сёстрами и матерью собрались за завтраком. Младшая сестра Оля начала переживать, что отца долго нет, и мы отправили к нему Захара.

– Они спали в разных комнатах?

– Да.

– Извините, что перебил, продолжайте.

– Захар поднялся и сразу же вернулся, сказав, что дверь заперта изнутри. Пришлось подниматься мне и открывать дверь своим ключом. В комнате мы обнаружили отца уже мёртвым. Тут же отправили кучера за врачом, который прибыл вместе с полицейскими. Они констатировали смерть, произошедшую естественным путём, и забрали тело. Отца мы уже увидели в церкви во время панихиды.

– Соболезную. Расскажите, как вела себя княгиня, после смерти мужа?

– Она стала более раздражительной и ещё больше строга с нами. Но на здоровье не жаловалась.

– Как вы узнали о её смерти?

– История почти повторилась. Я также узнала об этом утром. Ко мне в комнату постучал дворецкий Захар и сказал, что Анна Дмитриевна не открывает. Мы пошли вместе в её комнату, центральную на втором этаже, и я открыла дверь своим ключом. Когда вошли, то обнаружили её уже мёртвой на кровати. Я снова позвала врача, а сама отправилась будить сестёр, чтобы рассказать о случившемся.

– Опять приехал врач с местными полицейскими и забрали тело?

– Да, всё верно.

– И опять было зафиксирована естественная смерть?

– Да!

– И никакое расследование не намечалось?

– Да.

– Хм! Действительно, выглядит странным совпадением.

– Вот и я про тоже!

Бекендорф ненадолго замолчал и спросил:

– Аглая, когда я вчера за ужином спросил вас, подозревайте ли кого-то конкретно, вы как будто хотели что-то сказать, но не решились.

– Да, Григорий Иванович, верно. Мне кажется, что их отравил врач.

Бекендорф удивлённо вскинул брови.

– Откуда такая уверенность, что это сделал именно он?

Аглая немного замялась и сказала:

– Дело в том, что мама задолжала ему за лечение, и он часто к нам наведывался в надежде, что она расплатится с ним. А после гибели матери он начал шантажировать меня.

– Простите, чем же?

– Что он что-то знает про их смерть и готов молчать, пока не будут выплачены все ему долги плюс проценты.

– Хм! Любопытно!

– Да, Григорий Иванович, и вот ещё что. В обоих случаях он оставался с нами на ужин накануне их гибели.

– Вот как! – Бекендорф опять задумался и погрузился в свои размышления. Аглая покорно ждала следующего вопроса.

– Скажите, что ваши родители ели и пили накануне своей гибели?

– Все блюда не перечислю, но про маму скажу, что она всегда перед сном пила чашку горячего шоколада.

– Кто приносил ей напиток?

– Дворецкий Захар.

– И в тот раз тоже он?