Александр Тапилин – Атака на земную цивилизацию (страница 10)

И здесь я свалился, не заметив впереди себя тщательно замаскированную траншею. Так как свалился я совершенно неожиданно, то больно ударился головой о твёрдую землю, тем более, что траншея оказалась довольно глубокой.

«Мог бы вполне свернуть себе шею», – с грустью и с отчаянием подумал я. Но ведь вроде не свернул. А раз я живой и пока даже почти не ранен (царапина на плече не в счёт, хотя она стала почему-то помаленьку поднаивать), то я обязан выбраться из этого пекла и как можно скорее, пока немцы не обнаружили своих убитых друзей. Тем более, многие из них видели, как трое фашистов окружили меня и пытались взять в плен. Поэтому терять время нельзя, необходимо рисковать, другого выхода у меня просто нет. И я бросился бежать по, как мне казалось, пустой траншее. Траншея была довольно узкая, земля сыпалась с её краёв постоянно, и мне было очень неудобно быстро бежать.

К тому же по своей собственной глупости (хотя в принципе в пылу боя мне было не до этого), я толком не знал, в какую сторону я, собственно, бегу. Бегу ли я назад, то есть туда, откуда мы атаковали вражескую высоту или же, наоборот? Если я бегу в противоположную сторону, то вовсе не исключено, что бегу я прямо в тыл к немцам, прямо к ним, в их цепкие лапы, и если я на них сейчас наткнусь, то они меня уже не выпустят и будут пытать до самой моей смерти. Но не должен же я стоять и чего-то ждать, необходимо рисковать, здесь уж ничего не поделаешь.

И тут я сразу убедился, что мои самые отвратительные прогнозы сбылись. Траншея повернула немного в сторону, и я сквозь пелену, которая заволокла мои глаза, всё-таки смог разглядеть почти прямо перед собой целый вооружённый автоматами и винтовками вражеский отряд, который, оказывается, довольно чётко и тихо пробирался прямо мне навстречу. Наткнулся я на этот вражеский отряд, в сущности, совершенно случайно.

Немцы, как говорится, «остолбенели», когда увидели прямо перед собой, в центре их укреплённой высоты, то есть в их тылу, живого и невредимого красноармейца. Они ведь считали, что полностью и окончательно расправились с нашим атакующим их высоту батальоном, а здесь, оказывается, по их траншеям, в прямом смысле этого слова, спокойно разгуливает их враг. Я, конечно, тоже «остолбенел» и моментально повернувшись в противоположную сторону, бросился бежать от своих врагов со всей той скоростью, на которую в тот момент был способен. Но расстояние между нами было настолько маленьким, не более пятнадцати метров, что мне было понятно, что убежать от проклятых врагов у меня никаким образом не получится, как бы я ни старался. К тому же из-за узости траншеи я не мог бежать слишком быстро, сырая промозглая земля сковывала все мои движения.

Я сразу догадался, что эти немцы в меня стрелять тоже не будут. Они, видимо, во время боя с нашим штрафбатом взяли в плен слишком мало бойцов, которые могли бы дать им ценные показания насчёт расположения наших войск и насчёт планов советского командования. Эти простые солдаты, видимо, всё-таки не знали, что против них брошены штрафники, которым вообще не положено знать ни о каких военных планах. «Ну вот, – с грустью подумал я, – от одних врагов, которые также как и эти, стремились захватить меня в плен, мне хитрым способом всё же удалось убежать, а вот теперь передо мной другие враги, от которых убежать никак невозможно, также стремятся пленить меня.

В это время траншея чуть повернула в сторону и на несколько мгновений скрыла меня с глаз ненавистных фрицев. У меня мелькнула отчаянная мысль, воспользоваться ситуацией и успеть застрелиться, чтобы не попасть в плен, но я сразу же отогнал от себя эту позорную, как мне тогда показалось, мысль. Немцы догоняли меня. Некоторые для устрашения стали стрелять, но я понимал, что они стреляют не в меня а вверх, и делают это они для того, чтобы запугать меня, чтобы я быстрее им сдался, понимая, что нахожусь в безнадёжном положении.

И тогда я повернулся навстречу врагам. Я это сделал почти машинально, что – то внутри меня словно прогремело, и в глубине моей души раздался некий голос, который я чётко услышал: «Хватит бегать от врагов. Повернись лицом к смерти, убей хотя бы нескольких из них, прежде чем погибнешь». И я, услышав самого себя, смело повернулся лицом к врагам, нацелив в их сторону своё старенькое ружьё.

Немцы бежали вдоль траншеи цепочкой. Иначе они бежать не могли, так как я уже говорил, что траншея была слишком узкая, да ещё от взрывов и выстрелов стала быстро осыпаться. Первого немца я сразу убил первым же выстрелом. Он упал, и наполовину загородил дорогу второму, бежавшему за ним немцу. Поэтому я его тоже сразу убил. Когда второй враг упал и подмял под себя первого, почти вес проход был закрыт. Тогда третий бежавший немец, укрывшись за первыми двумя, нацелил на меня автомат, который выглядывал из-под шинели одного из убитых. Он мне начал кричать что-то по-немецки, видимо, требовал, чтобы я сдавался. Но когда он кричал, то машинально только на одно мгновение высунул голову из-под убитых и сразу получил мою меткую пулю прямо в свой толстый лоб.

Но я же прекрасно знал устройство и принцип действия той винтовки, которая находилась у меня в руках. Я знал, что магазин винтовки вмещает всего пять патронов, поэтому после каждого выстрела мне приходилось отводить затвор винтовки для извлечения гильзы и подачи нового патрона. К сожалению, патроны можно было заряжать по одному через верхнее окно ствольной коробки. Это было неудобно и, самое главное, на это уходило определённое время, поэтому, стреляя в немцев, я очень сильно нервничал, и руки мои дрожали. После израсходования всех пяти патронов я должен был снарядить магазин новой обоймой. А успею ли я сделать это? Вряд ли. То есть, я прекрасно понимал, что хотя проход и завален тремя немецкими трупами, всё равно я долго продержаться не смогу, поэтому срочно необходимо что-то придумать. Но меня спасли сами немцы.

После третьего погибшего они поняли, что занимаются ерундой, что они теряют людей по своей собственной глупости, что с этим необходимо как можно быстрее кончать. Поэтому враги решили обойти меня, пройдя по верху траншеи. Я успел заметить, как сзади из траншеи вылезают немцы и, делая небольшой круг (на случай, если я вздумаю стрелять по ним), оббегают меня. «Догадались, мерзавцы, – мелькнула у меня мысль. Теперь уж ничего не поделаешь, придётся застрелиться, живым в любом случае не сдамся».

Я быстро навёл ствол винтовки со штыком себе в грудь и приготовился выстрелить, но я не видел, что в это время с другой стороны несколько немцев уже спустились в траншею и не дали мне выстрелить в себя. Вернее сказать, я просто не успел выстрелить, враги опередили меня. Один немец навалился на меня сзади и пытался вывернуть мне руки. Другой фашист вырывал из моих рук винтовку. Тогда я, в совершенстве владея боевыми приёмами, которым меня обучали в той же специальной школе, резко дёрнул свою винтовку из рук того немца, который пытался её вырвать. Немец выпустил винтовку из рук и тут же был заколот штыком этой винтовки. Второго немца я очень ловко перекинул через себя и, крепко прижав его к земле ногой, также заколол штыком. В это время ещё два немца с наведёнными мне в грудь автоматами приближались ко мне. В одного я выстрелил. Другой уже приготовился стрелять в меня, но я успел наброситься на него и мы повалились на землю в смертельной драке.

Сначала я сильно оттолкнул немца, и он кубарем полетел на землю. Но я не заметил, как два очередных врага быстро приблизились ко мне. Одного из них я успел всё-таки оттолкнуть, не дав ему выстрелить, а второй ударил меня по голове какой-то огромной палкой, ружьё выпало из моих рук, и я полетел в противоположную от немца сторону. Сильно ударившись о стенку траншеи, я хотел быстро вскочить на ноги, так как видел, что немец сейчас всё-таки выстрелит в меня из автомата. Но здесь произошло невероятное. Крепко схватившись за обвалившуюся стенку траншеи, я почувствовал новый сильный удар. Только теперь удар был не по голове, а по моим бедным рёбрам. Я сразу упал, но упал я как-то странно, буквально зарывшись в стенке окопа.

Здесь я почувствовал, что рыхлая земля поехала подо мной, и я поехал вместе с ней. Только я поехал в её глубину, то есть, иначе говоря, я оказался полностью заваленным грязной землёй («видимо, стенка траншеи полностью обвалилась», – успел подумать я). Но в этот момент я почувствовал необычные ощущения. Я был не просто завален землёй, а летел вместе с этой землёй куда-то вниз, в какое-то полое пространство.

Сколько времени продолжался мой полёт я не могу сказать, но только, буквально, через несколько секунд я ощутил себя где-то глубоко под землёй, в каком-то подземном коридоре. Никаких немцев в этом коридоре и подавно не было. И ещё, мне показалось очень странным то обстоятельство, что вокруг стояла полнейшая подземная тишина. Когда я немного очухался, и с моих глаз спала пелена вместе с остатками земли, я увидел себя окружённым странными то ли людьми, то ли чертями. Во всяком случае, на немцев они были совершенно не похожи.

Эти существа были абсолютно чёрные, небольших размеров, с узенькими лицами, с козлиными бородками, с длинными тонкими ручонками, на которых, буквально, болтались малюсенькие пальчики, которые больше были похожи не на пальцы а на маленькие, привязанные к ладони, верёвочки. Одеты они были в своеобразные меховые куртки с меховыми капюшонами, а их головы покрывали вязаные шапочки, похожие на береты красно-голубого цвета.