Александр Тапилин – Атака на земную цивилизацию (страница 12)

А красные, подав сигнал к отступлению, прекрасно понимали, что измученные жестоким боем бандиты преследовать их просто не в состоянии. Поэтому получилась в итоге в этом бою, если можно так выразиться, боевая ничья. И красные и бандиты быстро подобрали своих убитых, а раненых усадили или уложили на специальные подводы, чтобы доставить в медицинские пункты, которые у бандитов находились в лесу, а у красных в казачьей станице – центре казачьего юрта.

На следующий день в избу Ерофея неожиданно явился легкораненый Кузьма и сразу, отозвав его из избы на улицу (чтобы жена и дети не услышали), рассказал ему всё подробно, что случилось с ним во вчерашнем страшном бою. А затем он сказал брату: «Ты понимаешь, брат? Ведь теперь домой, к своей семье мне возвращаться никак нельзя. Я же главного телохранителя, лучшего друга и земляка атаманского жизни лишил. Теперь он мне и моей семье мстить беспощадно начнёт. Поэтому, если разрешишь, конечно, поживу хотя бы несколько денёчков у тебя, а там что-нибудь придумаю. Ох, атаман ведь сильно зол теперь на меня. Боюсь, что он может взять всю мою семью в заложники (а у Кузьмы, кроме жены, было пятеро маленьких детишек). Поставит он жестокое условие. Если не сдамся я добровольно, то убьёт он всю мою семью. Видно, дорогой брат, придётся очень скоро мне расстаться с жизнью, потому что гибели своей родной семьи я, как ты сам прекрасно понимаешь, не допущу.

Кузьма пробыл в доме брата всего два дня и не мог больше оставаться. Перед тем как уйти из гостеприимного дома, Кузьма с Ерофеем вышли на крыльцо и крепко обнялись. Ерофей не стал успокаивать Кузьму, прекрасно понимая, что это бесполезно, что его родной брат находиться в безвыходной ситуации. И брат ушёл в сторону своего хутора. Честно говоря, Ерофей не сомневался, что видит своего брата последний раз. Несмотря на то, что Тимошке в то время исполнилось всего четыре годочка, он умудрился подслушать тайный разговор отца с дядей и по секрету передал всё, что слышал и понял всей остальной семье. Жена Ерофея Аграфена, сестра Маруся, которой тогда было тринадцать, старший брат одиннадцатилетний Егор, да и четырёхлетний Тимофей все очень сочувствовали своему близкому родственнику, но что они могли поделать?

Но, слава Богу, они ошиблись. Дело в том, что через два дня на хутор пришла радостная весть. Оказывается, красным разведчикам какими-то неимоверными путями удалось определить место расположения банды, и туда был произведено ужасное, к тому же совершенно неожиданное для бандитов нападение огромного количества красных войск, и банда Дикого атамана была ликвидирована полностью и окончательно.

Успел ли за эти несколько дней Дикой атаман расправиться с Кузьмой и его семьёй, никому было неизвестно. По крайней мере, вскоре все узнали, что Кузьма в своё село не приходил, а его семья исчезла в неизвестном направлении. Видимо, они куда-то бежали и где-то надёжно спрятались ещё до того, как банда Дикого атамана была разгромлена красными. С тех пор больше никто и никогда не видел ни Кузьму, ни его семью. Хотя, возможно, что они остались живы и специально уехали подальше от этих мест, скрываясь от Дикого атамана.

Прошло два года. Продразвёрстку, по которой большевики бесплатно отбирали хлеб у крестьян, они всё-таки догадались отменить, заменив её довольно умеренным и заранее известным продовольственным налогом. Началось время новой экономической политики, или сокращённо нэпа. Крестьянам разрешили арендовать землю, нанимать батраков, продавать хлеб на рынке и, вообще, распоряжаться продукцией своего труда по своему собственному усмотрению.

Стоя август тысяча девятьсот двадцать второго года. Как-то вечером вся семья Ерофея была в сборе. Старшей Марусе в то время исполнилось уже пятнадцать лет, и она была почти невеста. Егору было тринадцать, и он выполнял все тяжёлые сельскохозяйственные работы. Тимофей был ещё маленьким шестилетним ребёнком. А недавно, три месяца назад в семье смертельно больного Ерофея произошло пополнение. Аграфена родила своего последнего младшего сыночка, которому решили дать имя Константин. Аграфена – матушка четверых детей, смотря на маленького Костеньку, плакала, потому что считала, что это предсмертный подарок умирающего Ерофея. Как смог вообще родиться Костя, уму непостижимо.

Ерофей доживал последние месяцы, он итак долго держался, превозмогая свои смертельные раны, но теперь уже весь его организм явно сдавал. Это было прекрасно видно не только врачам. «Как же мы все проживём без тебя, Ерофеюшка?» – шептала ночами матушка и молилась, молилась, молилась. Она даже пыталась заваривать своему умирающему мужу какие-то лечебные травы, готовила специальные отвары, хотя в душе прекрасно понимала, что всё это бесполезно, что её дорогой муж обречён.

И вот однажды вечером в том самом августе в избу, в которой проживала семья больного Ерофея, кто-то довольно сильно и жёстко постучал. Все домочадцы были очень удивлены, потому что к ним редко кто заглядывал, особенно в такое позднее время, но тем не менее, Егор сразу отправился открывать. Когда он открыл дверь, то все услышали его удивлённый вскрик. Через минуту, он буквально, вбежал в горницу, а следом за ним вошли два строгих, бородатых, довольно пожилых человека.

Первым из них был бывший атаман, бывший гроза всей округи, банда которого была разбита два года назад – Дикой. Все остолбенели. Второго человека, который явился к ним вместе с бывшим атаманом, они не знали. Дикой остановился посреди комнаты, и что-то наподобие улыбки проскользнуло по его морщинистому красноватому мерзкому лицу.

Он заговорил почти сразу: «Не бойтесь, господа хорошие. Я теперь уже давно не атаман, и красные вожди считают меня убитым ещё два года тому назад. Они и понятия не имеют, что после зверского разгрома моей бывшей банды, мне с маленькой кучкой верных соратников удалось скрыться от красных извергов тайными подземными ходами, о существовании которых кроме меня и моих верных помощников никому неизвестно. Между прочим, эти подземные ходы построили очень давно жители, которые обитали в наших местах. Но на них нападали злобные враги, и им пришлось как-то спасаться. Каким-то образом среди них оказались довольно способные инженеры, которые прекрасно изучили внутреннее строение нашей планеты, свойства почв».

Бывший Дикой атаман говорил совершенно не злым голосом, чем удивил всех присутствующих в доме.

«И вы представляете, – продолжал бывший атаман, – тогда в незапамятные времена, им удалось возвести почти настоящий подземный город, в котором их потомки до сих пор живут. Как я с ними познакомился вам знать необязательно. А вот, что это необычные люди, а, скорее всего, прибывшие на землю из параллельного мира, в этом у меня нет почти никаких сомнений. Так вот, эти самые существа провели нас по подземным лабиринтам, и мы очень быстро оказались за много сотен вёрст от наших мест. Сейчас я крупный нэпман или, как говорят большевики, мелкий буржуйчик, у меня огромный участок и хотя этот участок, как я уже сказал, далеко отсюда, но своей жизнью я доволен.

«А зачем вы так неожиданно явились к нам?» – Спросил бывшего атамана старший сын Егор.

«Зачем я явился к вам?» – Спросил как бы сам себя Дикой, и сразу внимательно взглянул на лежащего на печи умирающего Ерофея. Затем он оглядел всю горницу вдоль и поперёк и коротко объяснил.

«Должок тут один у меня остался. Родной брательник вот этого самого субъекта (бывший атаман указал на Ерофея) убил два года назад моего лучшего друга, моего лучшего телохранителя. И как только он его убил, в моём отряде начались неудачи, а затем и несчастья». После слов бывшего атамана все сразу поняли, что речь идёт о Егоре – брате Ерофея. А горе-атаман уверенно продолжал: «Этому мерзавцу удалось тогда от меня скрыться. Хотел взять в заложники его семью, да не успел. Ну так вот, с древности существовало у нас на Святой Руси незыблемое правило, которое неукоснительно соблюдалось нашими предками. «Око за Око», «Зуб за Зуб». А если расшифровать, чтобы всем было понятно, то ответственность за своего убежавшего брата, должен нести в полной мере именно только Ерофей, и никто другой.

Здесь Дикой снова остановился, а затем резко проговорил, глядя своими ястребиными глазищами прямо на слабенького Ерофея: «Собирайся, дружок. Не удалось мне отомстить твоему братцу, так хоть на тебе отыграюсь. Собирайся быстрее, у меня совершенно нет времени. Мы расправимся с тобой очень быстро». Бывший атаман указал на пришедшего вместе с ним человека и добавил: «Вот он мне поможет. Мы просто задушим тебя и утопим в колодце».

Здесь Аграфена, покрутив пальцем у виска, довольно громким решительным, а главное, уверенным голосом проговорила:

«Да ты, что, лиходей проклятущий. Видать снова Гражданскую войну вспомнил. Видно представил себя опять лихим атаманом, которому всё дозволено. И грабить добрых людей, и издеваться над ними, и убивать никого не жалеючи. Ты к кому привязался, пустомеля глупая? Да ты только глянь-ко на него, на Ерофея моего. В чём евона душонка держится, непонятно? Ведь ему житья на белом свете осталось – всего ничего. Он ведь помрёт скоро, мы уж с детьми и место ему подходящее на нашенском хуторском кладбище подобрали. А ты какое место ему предлагаешь? Колодец глубокий. Да он и без твого старания скоро помрёт. Неужели по нему не видать?»