Александр Табаков – Человеческая натура (страница 14)

– Давай четыре миллиона попросим? – предложил Виталя.

– Не, – выпуская дым от сигареты «Мальборо» и заедая конфетой с ликёром, взятой из автомобильного бара, не соглашался с ним брат. – Пять проси, не меньше.

– Пять лимонов на двоих купонами плохо делится. Я тогда лучше, вообще, шесть заломлю! – поднял планку Виталя.

– Ну, ты даёшь! Совсем края потерял? Попробуй, конечно, но так ведь и переборщить запросто можно!

Хозяин «Мерседеса» гулял в ресторане долго. А когда он, наконец, наелся-напился, а потом вывалился на крыльцо заведения в компании друзей и длинноногих красоток, то вместо своей заляпанной грязью украинских дорог машины обнаружил сверкающий чистотой изнутри и снаружи эталон немецкого автопрома.

– Ух ты! Красотища-а-а! Как будто только что из салона выехал! – восхищённо цокая языком, оценил дончанин произведённое на него впечатление. – Ну, пацаны, и сколько же я вам за труд должен?

При этом он вытащил из кармана рубахи огромную «котлету» денег, состоящую из одних купюр по миллиону купонов каждая. При виде такого несметного богатства у Витали округлились глаза и он, набравшись наглости, неожиданно для самого себя, брякнул:

– Восемь! За всё про всё – на круг выходит ровно восемь миллионов!

Теперь уже пришла очередь округлить глаза донецкому гостю: – Ничего себе у вас в Севастополе расценки! Даже в центре Киева на автоматической мойке цены в два раза дешевле!

Виталя осознал, что, похоже, всё-таки переборщил. Потому предпочёл отделаться испуганным молчанием. Но тут произошло не иначе, как чудо: хозяин «Мерседеса» взял и отсчитал от своей пачки денег целых десять купюр.

– Берите, пацаны. Я сегодня щедрый! – вальяжным жестом протянул мужчина деньги мойщикам.

Сказать, что Жека и Виталя впали в ступор – это значит не сказать ничего. Подумать только: им только что прямо в руки свалилась фантастическая сумма в десять миллионов купонов! Ведь это же целая зарплата матери за полгода! Как же она обрадуется!

Вне себя от счастья, пацаны побросали в ближайших к ресторану кустах вёдра с тряпками, поймали такси и рванули к себе на район. Только по дороге к родным пенатам Виталя обнаружил, что в спешке умудрился забыть в салоне «Мерседеса» свою куртку. Однако возвращаться обратно, от греха подальше, они не стали. А придя домой, сразу же вывалили всё своё богатство на кухонном столе перед матерью.

– Боже мой! Мальчики мои! Горе то какое! – схватилась за голову женщина. – Вы что: воруете? Где вы взяли такую огромную сумму денег? Неужели ограбили кого-то?

– Нет, мам. Как ты могла про нас такое подумать? Мы эти деньги честно заработали! – принялись наперебой уверять её братья. С большим трудом Витале и Жеке всё-таки удалось убедить мать в том, что эти безумные деньги им действительно заплатили за помывку машины.

Много воды утекло с той поры. Виталя открыл в центре города собственную автомойку. Дела у него идут вполне успешно. А Жека так до сих пор и моет машины в Артбухте: по-старинке тряпкой из ведра. Правда, он уверяет, что полностью доволен жизнью, так как у него имеется своя, давно сложившаяся с годами клиентура.

«Гадалка»

Медсестра Инга, миловидная девушка возрастной категории «немного за тридцать», со скучающим видом рассматривала свои накрашенные ногти. Субботний день не предвещал большого наплыва посетителей на «цитовку». По выходным несознательный народ всё-таки предпочитал отдыхать дома, а не тратить своё свободное время на лечение у врачей.

Большой отрывной календарь с фотомоделями в узких бикини, висящий на грязновато-белой стене, показывал июль. За приоткрытым стеклопакетом окна пылало жарою крымское лето, распространяя в помещении тягучую духоту, с которой не справлялся старенький засиженный мухами кондиционер. Время перевалило хорошо за полдень. Обеденный перерыв закончился совсем недавно, и теперь у Инги оставалось несколько утомительных по причине полнейшего бездействия часов до окончания самого заурядного медицинского дежурства, в самой заурядной горбольнице.

– Сходить что ли завтра к мастеру, сделать себе маникюр? А то лак уже конкретно местами облез, – лениво размышляла девушка. – Или лучше на пляж загород с Людкой выбраться? Середина лета, а я, смешно сказать, на море всего два раза была, – планы на грядущее воскресенье у медсестры оставались пока в стадии лёгкой неопределённости. Инга закатила глаза к потолку, и хотела было в очередной раз посетовать на царившую вокруг скукотищу, как вдруг окружающая её действительность кардинальным образом переменилась.

Толкнув дверь кабинета плечом, в приёмное отделение больницы ворвалась шумная женщина в пёстрых одеждах, обвешанная дешёвой пластмассовой бижутерией. Чернявым лицом с густыми сросшимися возле переносицы бровями и базарной манерой поведения неожиданная посетительница крайне смахивала на цыганку. Однако медсестре она представилась, как татарка из-под Бахчисарая.

– Здравствуй, красавица! Здравствуй, моя хорошая. Я – Саида. Ты меня не знаешь, что ли?

– Нет, не знаю. Вы по какому вопросу? – напустив на себя официальный вид, ледяным тоном поприветствовала шумную женщину Инга.

– Да ты что?! Не может такого быть! Шутишь, да? Неужели, правда, не знаешь? А, поняла: ты – новенькая!

– Почему новенькая? Я здесь, вообще-то, третий год уже работаю, – удивлённо подняла вверх брови девушка.

– Странно. Я вашему персоналу давно гадаю, а тебя впервые вижу. Как мы так могли разминуться? Слушай: давай милая и тебе заодно поворожу. Всю правду-матку, как есть расскажу. Что было, что будет, чем сердце твоё успокоится.

– Не надо мне никакой вашей правды! Ходят тут всякие! – попыталась отмахнуться от слишком навязчивого сервиса «татарки из-под Бахчисарая» медсестра.

– Зря, красавица отказываешься. У меня, между прочим, здесь у вас на пятом этаже в палате один пациент лежит. Очень серьёзный человек! Так я к нему каждый день туда-сюда мотаюсь. За денежку гадаю. Видишь, как во мне люди нуждаются?

– Вот и идите туда! Гадайте себе на здоровье! Что вы мне-то голову морочите?

– Так там сейчас обход. Вот закончится он – тогда пойду. А пока у меня время есть, могу и тебе судьбу будущую предсказать. Денег не возьму, погадаю бесплатно.

– Я же сказала – не хочу. Чего вы ко мне прицепились? Женщина, уймитесь уже, наконец! Если не понимаете по-хорошему, то могу вызвать наряд полицейских! Будете потом с ними объясняться! – начала терять терпение Инга.

Тем не менее, гадалка вовсе и не думала униматься: – Зачем нам полиция? От неё одни беды. Лучше послушай, что скажу тебе, красавица. У меня ошибок в предсказаниях не бывает, глаз ведь с годами намётан. Вижу в разводе ты. В одиночестве сейчас живёшь. Хотя – нет. Ребёнок у тебя есть. Сын?

– Да, сын, – заглотнула, наконец, наживку медсестра.

– Вижу: мальчик у тебя хорошенький. В школу уже ходит, в учёбе не отстаёт. А родители твои в другом городе проживают. И сама ты не местная, приезжая. Ох, тяжело же тебе, красавица, одной то в чужом городе! – продолжала упрямо лезть под кожу гадалка.

– Женщина, последний раз вам повторяю: идите по своим делам! Не мешайте мне работать! – начала заметно нервничать Инга. Судя по всему, Саида ненароком затронула больную для девушки тему. И, вполне возможно, что сделала она это намеренно.

Пробив брешь в обороне медсестры, гадалка с удвоенной энергией принялась развивать свой успех: – Вот что ещё вижу! Имя у тебя редкое. Иностранное такое. Инесса?

– Инга-а-а, – зачарованно протянула медсестра. – Послушайте! Откуда вам всё это известно? – жертва уже попалась в искусно расставленные силки, но по инерции ещё продолжала трепыхаться.

– Точно, Инга! Говорю же – вижу тебя насквозь. Работа у меня такая.

– Что ещё видите?

– Да много чего. Судьба у тебя сложная. Муж сволочью последней оказался. Обижал тебя, пил, изменял в браке. Потому вы и развелись. Правду ведь говорю?

– Ну, допустим.

– Ты крещённая?

– Да.

– Это хорошо. Носишь на теле крестик?

– Да.

– Тогда он нам не нужен. Сними его с цепочки. Не бойся, мне для заговора так нужно. Сняла?

Чувствуя себя кроликом под гипнотическим взглядом удава, Инга сняла с шеи десятиграммовую золотую цепочку – подарок матери на день рождения и отцепила от неё крестик.

– Так, молодец. Теперь зажми крестик в кулачок, а цепочку нужно положить во что-нибудь, мне с ней нужно поработать против сглаза. Держи вот бумажку, завернёшь туда свою цепочку! – Саида протянула медсестре непонятно откуда материализовавшийся тетрадный листок. Инга послушно взяла его, но упаковывать в бумажную тару свою цепочку всё-же не торопилась.

– Сейчас смотри внимательно! – подняв правую руку вверх и сложив ладонь щепотью, татарка принялась быстро-быстро перебирать пальцами. – Что видишь? Искры или дым? Искры или дым?

– Ды-ы-ым, – удивлённо протянула медсестра. Между пальцев поднятой вверх руки гадалки действительно повалил едва различимый белый дымок.

– Так, хорошо. Ну что я тебе скажу: порчу на тебя навели злые люди. Поэтому ничего и не ладится в личной жизни. Давно ведь одна живёшь с ребёнком?

– Давно, – горько вздохнула медсестра Инга.

– Женщине тяжело в одиночку на себе всё тянуть. Неправильно это. Мужчина в доме нужен. Хозяин. Вот сниму порчу – и тут же у тебя всё в жизни наладится. Кавалер то твой будущий уже рядом ходит. Просто пелена у него перед глазами, потому и не может тебя разглядеть в толпе.