Александр Табаков – Человеческая натура (страница 16)

Таким образом, минула ещё одна неделя безрезультатных поисков. И тут уже взвыл непосредственно Николаич. Появившись однажды под вечер в нетрезвом виде на пороге дома Бондаренковых, он сообщил им прямым текстом:

– Да ну его на хрен, вашего дога! Забирайте свою псину обратно! Жрёт, как конь и так же, как конь серет! Устал я вашу скотину сначала кормить, а потом ещё и убирать круглосуточно за ней!

– Николаич, его просто надо выгуливать утром и вечером. Он тогда на улице все свои дела делать будет, – попытался вразумить недовольного соседа Виталий Бондаренков.

– Я его ещё и выгуливать каждый день должен!? Мне что: заняться больше нечем!? Вы, вообще, просили всего на пару дней приютить, а уже целая неделя прошла! Забирайте собаку обратно – я к ней в прислугу не нанимался!

– Ну, Николаич! Ну, потерпи ещё немного, пожалуйста! Скоро обязательно найдутся хозяева дога, и они отблагодарят тебя. Ты же видишь: собака дорогая – ну не может такого быть, чтобы никто её не искал! – принялись наперебой упрашивать-уговаривать соседа все члены семьи Бондаренковых.

– Да на кой чёрт мне это нужно? Опять же: содержать такого проглота довольно накладно, – недвусмысленно намекая на материальную помощь, артачился Николаич.

– Держи вот денег – купишь псу мясных консерв, а себе водки и закусь, – правильно понял намёк старший Бондаренков. Николаич тяжело вздохнул и не в силах отказаться от достаточно веского аргумента, взял протянутые ему купюры.

Между тем, прошёл месяц. Хозяева собаки так и не разыскались. Что касается Николаича, то он отчасти смирился с навязанным ему четвероногим другом. И даже придумал ему кличку – Фидель. В честь легендарного кубинского команданте Фиделя Кастро. Правда, при всём этом Тарарыка не забывал регулярно навещать в конце недели Бондаренковых для получения от них очередной порции обещаний и денег.

Как-то раз Николаич выпивал у себя дома с сослуживцем по работе корейцем Нгуеном. Их, корейцев, на Сахалине – пруд пруди. Можно сказать, практически ассимилировалась азиатская нация в жизнь российского полуострова.

Так вот: уселись, значит, мужики на кухне, разлили водочку по стаканам, а невыгулянный дог принялся громко выть и крутиться у них под ногами. Короче, требовать, как обычно, к себе внимания.

– Чито за глюпый пьёс? Откуда он ваабщье у тебя взялся? – кивнул в сторону надоедливой собаки Нгуен.

– Фидель то? Ох, и не говори! Свалилась скотина вредная на мою голову и теперь не знаю, как от неё избавиться! – развёл огорчённо руками Николаич и поведал историю про затянувшуюся на целый месяц услугу для Бондаренковых.

– Послюшай, Лиоша. Могу помочь тебе. Давай я приготовлью из твоего дога вкусное мьясо, – проникшись проблемой своего собутыльника, предложил кореец. При этом на его узкоглазом лице не дрогнул ни один мускул.

– То есть, как это приготовишь? – немного опешил от подобного предложения Николаич.

– Да вот так! Завалью его сейчас по-тихому и потушу прямо здесь в кастрюле со специями. Быль мраморный дог – станет мраморное мьясо. Шикарная закуська для нашего стола получится.

– А давай! – махнул рукой, уже хорошо поддатый, Николаич. – Надоел мне этот зверь до чёртиков! И главное: прошу ведь забрать его обратно – не забирают.

Сказано – сделано. Нгуен быстро и со знанием дела оприходовал собаку.

– Тут тебе недели на две хватит. Хочешь – суп кя-дя вари, хочешь – гульяш делай, – расфасовывая по пакетам части того, что ещё недавно было догом, – с довольным видом сообщил кореец.

– Ну, хоть какая-то компенсация за все мои мучения. Грех, конечно, мы с тобой сотворили, Нгуеша. Всё водка эта проклятущая виновата! Э-э-эх! Давай, выпьем за упокой Фиделевой заблудшей души! Помянём, так сказать, животину! – поднял налитый стакан Николаич.

– Ты, Лиоша слишком впечатлительный чиловьек. Собаки для того и существуют, читобы их есть. Я тебе сичас такой дженгол сделаю, чито ты просто пальчики оближешь! – успокоил своего собутыльника Нгуен.

– Азия-Евразия! Это что ещё за безобразие? Давай только безо всяких выкрутасов с твоей исторической родины! Обещал же просто приготовить мясо со специями, – запаниковал Николаич.

– Дженгол и есть мьясо со специями. Традиционное блюдо нашей корейской кухни. Чего ты так распереживался, Лиоша? Вот если бы я тебе хванъкусин предложил приготовить – тогда другое дело.

– Совсем меня запутал. Тут-то в чём подвох? Давай, растолкуй, басурман!

– Понимаешь: хванъкусин – особьенное блюдо. У нас считается настоящим деликатесом. А вот ты навряд ли будешь его кушать. Потому что это собачий член с яйцами, – с невозмутимым лицом пояснил кореец.

– Тьфу, на тебя! – плюнул в сердцах на пол Николаич. – Это ж надо такое удумать: причиндалы собачьи есть! Готовь нормальную пищу, извращенец! Зря, что ли Фиделя порешили!?

Третью бутылку водки Нгуен и Тарарыка откупорили уже под превосходно потушенное корейцем мясо дога. Если вдруг наш читатель подумал, что на этом душещипательная история про судьбу мраморного дога подошла к своему логическому завершению, то он глубоко ошибается.

В самый разгар трапезы в дверь квартиры Николаича позвонили. Тот, как раз произносил тост, разглагольствуя на тему нерушимости российско-корейской дружбы народов. Настойчивые трели звонка оборвали поток мысли оратора на полуслове.

– Кого там ещё черти принесли? – ругнулся Тарарыка и, поставив на стол не допитую порцию водки, отправился открывать дверь. Оказалось: за дверью его ждала целая толпа народа, возглавляемая супругами Бондаренковыми. Все незваные гости были радостно возбуждены.

– Вот, Алексей Николаич! Говорил же тебе – такую собаку обязательно будут искать! И ведь прав я оказался, прав! Нужно было только немного потерпеть. Зато теперь мы все вместе совершили большое доброе дело! – полез к Тарарыке с объятиями Виталий Бондаренков. После того, как унялись ликующие возгласы и приветствия стоящих на лестничной площадке людей, выяснилось, что, наконец-то, нашлись хозяева мраморного дога.

– Знакомься: Илья Борисович и Эмма Леонидовна. Между прочим – ответственные научные работники, – поочерёдно представил их Николаичу с довольным видом Бондаренков.

Научные работники, солидная супружеская пара средних лет, выглядели немного растеряно и смущённо. Видимо, осознавая какую ответственность они взвалили на плечи Николаича во время своего отсутствия.

– Понимаете: мы были вынуждены срочно улететь на материк по работе. Нас с мужем пригласили на международный симпозиум. А Лорда, так зовут нашу любимую собаку, пришлось оставить под присмотром старенькой бабушки, моей мамы. И надо же было такому случится, что во время одной из прогулок он погнался за кошкой, сорвался у неё с поводка и убежал! Мама у меня – пожилой человек, ей в ноябре уже семьдесят восемь исполнится. Поэтому она тогда так перепугалась, что после полученного стресса даже не стала искать убежавшего Лорда, – извиняющимся тоном объяснила Эмма Леонидовна.

В общем, выяснилось, что хозяева дога только на днях вернулись обратно в Корсаков и, конечно, первым же делом принялись разыскивать своего питомца. В процессе поисков они наткнулись на развешенные по столбам города объявления Бондаренковых.Те, соответственно, привели их прямиком к Николаичу.

– Мы так рады, так рады! Вы даже себе не представляете, как мы вам благодарны! Ну и где же наш Лорд? Ведите нас скорее к нему! – тряся руку впавшего в ступор Николаича, рассыпались поочерёдно в любезностях Илья Борисович и Эмма Леонидовна.

– Так это… Поздно уже. Мы как раз его дожираем, – ответил им, вышедший из кухни и обгладывающий собачью косточку, Нгуен.

После этих слов корейца Илья Борисович впал в ступор, а Эмма Леонидовна грохнулась без чувств на пол. Здесь мы, пожалуй, тихонько опустим занавес.

«Обманчивое впечатление»

Многие люди создают о себе обманчивое впечатление. В связи с чем, иногда приключаются довольно-таки прелюбопытные истории. Вот, например, одна из таких.

Некая супружеская пара, со звучной фамилией Порыгаловы, выстроила для себя каменный двухэтажный дом. Затеяли они строительство ещё в далёком 1990 году, взяв приличный по тем временам кредит у Госбанка. Однако спустя два года СССР накрылся медным тазом, деньги обесценились, банк лопнул, и, вообще, со всеми этими пертурбациями отдавать кредит стало просто некому. То есть, почти на халяву людям удалось отгрохать себе приличный теремок под ИЖС. Дом получился на загляденье – надёжный и добротный. В общем, живи, да радуйся. Чем, собственно, Порыгаловы и стали заниматься.

Прошло ещё лет десять. Супруги, понятное дело, постарели. Наступило время, когда они решили продать свои хоромы, чтобы на вырученные деньги купить две отдельные квартиры: одну себе, другую – повзрослевшим детям. То есть, говоря начистоту, вознамерились наши герои разъехаться со своими отпрысками по разным углам. Дабы не надоедать друг другу совместным бытом.

Короче, выставили Порыгаловы дом на продажу. Интернета тогда ещё в помине не было, поэтому они по существующей традиции дали платные объявления в газеты. В нескольких периодических печатных изданиях под рубрикой «продаётся» появилась куцая реклама их двухэтажного строения, а сами продавцы с чувством выполненного долга уселись на завалинке, в ожидании: когда к ним нагрянет покупатель с мешком денег.