Александр Свистунов – Воздушный Замок (страница 4)
– А-а-а, – закричал он и отчаянно бросился на преграду. Он вырвался, проломил оболочку. Теперь алгоритм выхода. Итак. Четыре шага вперед… Игорь быстро набрал скорость. Удар о скалу, должно быть, был сильным…
Игорь сначала не понял, что случилось. Боль, не торопясь, расколола голову, кажется, заныло левое бедро, что-то хрустнуло в плече. Игорь потерял сознание…
Неизвестно сколько прошло времени, наверное, немного. Игорь смог открыть глаза. Он удобно лежал на спине, вытянувшись во весь рост. Ушибленные плечо и нога тупо заныли. Голова была непривычно ясная, пустая, в ней неприятно звенело. Во всем теле ощущалась необычная легкость. Игорь не смог бы сейчас пошевелиться, но ему казалось, что стоит только захотеть, и можно воспарить над планетой высоко-высоко. Обрести свободу и забыть этот кошмарный сон. Он не мог с уверенностью сказать, случилось ли ему самому дважды влезть в обманку или он продолжает наблюдать фильм о страданиях несчастного Гардинга. Постепенно Игорь отлежался. Кряхтя, он с трудом поднялся на одно колено, машинально махнул рукой перед носом, отгоняя невесть откуда взявшихся разноцветных мошек, и застонал от огорчения. Конечно, столько времени он провалялся у подножия своего очередного монумента. Пятно разделалось с обманкой и принялось за лежащего рядышком человека. Игорь вдруг сильно забеспокоился, неуклюже заворочался в пыли и принялся ощупывать свой комбинезон. Он стал надутым, упругим, но воздуха, кажется, еще не пропускал, несмотря на страшный удар о скалу.
«Да, – с каким-то тоскливым спокойствием подумал Игорь. – И как я не увидел этот проклятый кусок камня. Теперь придется выбираться на открытое место и воспользоваться последней обманкой. По всем правилам. Вдруг получится. Значит, обманка, алгоритм, чистое место. Не забыть бы…»
Но тело перестало ему подчиняться. Игорь прекрасно понимал, что надо делать, что у него острейший дефицит времени, но никак не мог себя заставить сделать даже малейшее движение, переставить ногу на один шаг.
Надо, говорил он себе, ведь погибнешь же так. Давай потихоньку, после скорость наберем, только бы выбраться на открытое место. Постепенно он смог заставить себя встать и затем маленькими шажками, приволакивая ушибленную ногу, двинулся прочь от скалы на открытое место. С каким-то холодным безразличием Игорь отметил, что вакуум-костюм сильно потемнел. Или это у меня в глазах потемнело, подумал он и непроизвольно оглянулся. За ним тянулась кривая черная дорожка, как за Гардингом.
Игорь остановился. Пожалуй, достаточно, место ровное, открытое. Метрах в пятидесяти, ближе к выступу скалы, в скорбной окаменелости застыли два его монумента – памятники герою номер два освоения Ириды. Да и те не годятся для увековечивания памяти: лица-то не видно. Скорее, это два памятника прохудившимся вакуум-костюмам. У каждого из шестиметровых черных гигантов недоставало части левой ноги. Игорь проломил их, когда выбирался изнутри. Теперь и его вакуум-костюм быстро чернеет. Опять не хватает воздуха, но костюм держит все усиливающееся давление.
– Странно, – отметил Игорь, – воздух нестерпимо давит мне на виски, и, тем не менее, его не хватает.
Он потянулся за обманкой. Вакуум-костюм стал словно свинцовый, а может, рука так отяжелела. Игорь спокойно относился к новым свидетельствам разрушительной работы фобии. Пришло какое-то холодное безразличие… В два приема он приподнял цилиндрик на уровень груди и вдруг увидел сквозь неотвязное мелькание радужных пятен заливающее черную дорожку серебристое озерцо. След, за которым он гонялся весь сегодняшний день. «Да, это след, – подумал Игорь. – Ну и что?.. Кому он теперь нужен? Да и пятна здесь, кажется, никому никогда не были нужны. Лучше было сюда не соваться. А обманка, действительно, только на крайний случай и то без стопроцентной гарантии. Что-то мы с капитаном Эдвардом не додумали».
Обманка сработала, пространство схлопнулось вокруг Игоря. Радужные пятна перед глазами и шершавые стены макета – вот и все. Только секунд через пятнадцать он с трудом осознал, что тупо бьет больным плечом в оболочку и не пытается найти шов. Он поднял правую руку, но сумел убедиться в этом лишь глазами. Он не чувствовал мышц, не чувствовал пальцев. Он не мог найти шва. Что ж, оказывается, он все делал правильно, только недостаточно энергично. Мысли в голове путались, Игорь никак не мог сосредоточиться на одной проблеме. То он собирался срочно добиваться на научном совете комплексного изучения радужных пятен, то хотел непременно отправиться на «Чертов Палец» к аборигенам, чтобы выяснить, как пользоваться консервной банкой вместо кастрюли, то вдруг загорелся идеей подарить один из своих макетов музею покорения космоса на Земле, надо бы получше выбрать. Сильно беспокоила его мысль, что он остался должен капитану Эдварду три обманки и десяток анализаторов…
Игорь вдруг с удивлением почувствовал, что он насквозь промок. Но это был не пот… Этот запах… Да, кровь уже выступила через кожу. Он еще раз стукнул плечом, и еще… Он презирал боль. Боль – это временное раздражение, которым можно пренебречь. Скоро ничего не будет иметь значения. Какой там макет, свой личный труп надо завещать музею, пусть стоит вечным предостережением.
Ожесточается планета. Ожесточается природа, не приемлет инородное существо. Человек в фокусе фобии – незваный гость. И впивается в него пятно мертвой хваткой. Игорь все более и более ожесточался против проклятой планеты. В бессильной ярости он, как ему показалось, оглушительно заорал. Но в действительности раздалось лишь жалобное негромкое всхлипывание. Сил у него почти не осталось. Одна только слепая ярость. Он рванулся и на одной только злости пробил оболочку. Игорь свалился здесь же, у подножия макета. Вот теперь пришло успокоение, ни сил, ни злости, ни жизни. Одно обессилевшее тело. Он мог только ждать. Скоро к Игорю вновь вернулись радужные пятна, и он чуть приподнял голову, принимая свою обреченность. Он кинул взгляд назад, на тот путь, которым шел сюда, вернее, брел… Изломанная черная дорожка… Но ближе к скале она прерывалась… Игорь едва смог припомнить, что там был след, и он уничтожал черноту, а теперь след терпеливо застыл серебряной лужицей заметно ближе, прервав черную линию еще в одном месте.
Откуда взялись силы?.. Правда, немного, но Игорь мог ползти. Он, прилагая нечеловеческие усилия, прокладывал широкую борозду в слое серой пыли. Он уставился на след и, совершенно не осознавая, что делает руками и ногами, сквозь тонкий слой пыли, повисшей в воздухе, фиксировал медленное приближение серебристого овала.
Игорь вдруг вспомнил еще об одной штуке. Он умудрился на ощупь, бесчувственными пальцами запустить радиомаяк, вызвать тревожную группу спецназа. Хотя все равно понимал, что надо выкарабкиваться самому, теперь любая помощь опоздает. И он выкарабкивался.
От запаха высыхающей липкой крови мучила тошнота. Воздух, его осталось так мало, это не жизнь – сплошная задержка дыхания. Лишь визуально он контролировал движения рук и мог надеяться, что ноги еще слушаются его. Медленно он полз к замершему следу. А след терпеливо светился, словно решил во что бы то ни стало дождаться измученное человеческое существо. И Игорь старался, вновь и вновь пробивал густую белесую пелену, ежесекундно обволакивающую его.
Он представил себе муху, которая безмозгло дергается, зажатая между двумя стеклами. Расстояние сокращалось слишком медленно. Игорь вдруг с удивлением осознал, что сердце его остановилось. С сухим треском лопнул комбинезон. Воздуха не стало. Игорь стремительно заскользил навстречу ласковому теплу и мягкому сумраку. «Всё, не успею», – мелькнула короткая мысль…
Вакуум-костюм висел унылыми клочьями на лежащем человеке. Сквозь неровные дыры была видна его жирная серая кожа. Он так и застыл, подтянув к себе левую ногу и выбросив вперед, по направлению к недостижимому следу, правую руку.
А серебристый след, словно в раздумье, неуверенно помигал и вскоре потух, без пользы оборвав черную дорожку.
Воздушный Замок
В черноте большого Космоса, усыпанного звездами, шел малым ходом заурядный транспортник. Летел в абсолютной пустоте и абсолютном холоде, от орбиты Луны прямиком к Марсу. Межпланетчик Олег Макаров, конечно, мог бы поспорить насчет абсолютной пустоты в Космосе, но спорить было не с кем.
– На Марсе меня ждут неприятности, – сообщил он сам себе в полный голос. – А я не могу сказать, что люблю их.
Но какими еще неприятностями после Венеры можно было удивить капитана-исследователя внеземных неопознанных явлений? Там каждый день покой только снится, и ураган резвится диким зверем. Как будто злобный исполин трясет неутомимо атмосферу. И только яростно вгрызаясь в грунт, венероход плетется по планете…
Тогда на равнине Снегурочки, в плотной, как горячая каша, атмосфере безжизненного пространства, свободном даже от смерчей, он нарвался на «Электрического дракона Венеры».
«Ну нашел я интеллект у сгустка электричества, – гордо думал Макаров. – А не нашел, так там бы и остался навечно, пленником Каньона Бабы-Яги. И всё, финита ля Вселенная».
Конечно, после приключений хотелось отдохнуть на Земле. Солнце, воздух и вода. Море, горы, города. Но нет, покой нам только снится. Начальство ну очень попросило зайти… в приказном порядке.