Александр Свистунов – Воздушный Замок (страница 6)

– Его можно увидеть?

– Конечно.

– Где?

– Обернись.

Макаров уже приготовил шутку, хотел сказать, что увидеть никого на таком коротком расстоянии – это надо суметь. Шутка не пригодилась. Было мимолетное виденье, но силуэт он разглядел четко. Мужчина, судя по фигуре, с длинными волосами, вытянутой физиономией, весь худой и длинный. Стоит, скрестив руки, изучает Макарова и молчит. Потом он исчез.

– Весело у вас, – только и смог пробормотать Олег.

Он обернулся и чуть не сел на пол от неожиданности. Марта была рыжая, а стала брюнеткой. Комбинезончик из темно-синего превратился в розовый. Но не это его удивило. Ее новый взгляд. Никакого уныния, озорная веселость. Марта, покачивая головой в такт, будто напевала песенку, кусала шоколадку.

– Ты уже не боишься марсианина? – удивленно спросил Макаров.

– Не-а. Шоколадку будешь?

– Потом, когда марсианина поймаю.

– Значит, останешься без сладкого.

– А можно теперь, пока ты Тени не боишься, я тебя поцелую?

– Потом, если захочешь, когда марсианина поймаешь.

– Как же я жил без тебя? Сам себе удивляюсь.

– Но а на Венере с электрическими драконами ты не скучал? Я тоже на Венеру просилась к твоим драконам, но отправили меня на Марс. Так у нас совпало с Гюнтером.

– С Гюнтером? – Макарову захотелось сломать что-нибудь: выбить иллюминатор голым кулаком, или хоть чашку разбить, или Гюнтеру в челюсть стукнуть. – А ты меня когда-нибудь любила?

– Когда-нибудь…

– Ага, так у нас с тобой все еще будет!

– И было. И, может быть, будет.

– Загадками разговариваешь? А как ты успела переодеться и перекраситься? Или я что-то пропустил, пока поворачивался? Марта – это ты? Или другая Марта?

– Ты пришел, прогнал марсианина и мои грустные мысли. Ты же победитель, ты всех побеждаешь: и электрических драконов, и слабых женщин.

Марта одарила его любящим взглядом. Захотелось подойти к ней, обнять, поцеловать, задушить в объятиях. Макаров сделал шаг навстречу.

Она подошла и обняла его. Макаров потянулся к ней с поцелуем. Но он все еще был настроен на ее чип-телепат, поэтому прекрасно слышал Гюнтера:

– Марта, ты одна?

Марта замерла, чмокнула в щеку Макарова и ответила с досадой:

– Одна я или не одна – какой вздор! Тебе что-то нужно?

– Да! И если ты с тем, кто недавно прибыл, тем более мне нужно поговорить. Я не могу быть один.

– Входи.

В отсек вошел Гюнтер. Ступал он тяжело и громко, раскачиваясь, как цирковой медведь. И Макаров подумал, что характер у Гюнтера должен соответствовать топоту ног. Ну да, и взгляд угрюмый, но живой. Точно безжалостный меланхолик.

– Макаров, – не спрашивая, просто отметил он. – Рад встрече. Чай? Это хорошо.

Он взял одноразовый стаканчик, тот почти потерялся в его огромной лапе, налил чаю до половины, кинул два кусочка рафинада.

– Разговор будет долгим, – продолжил Гюнтер, – но действовать надо быстро. Надо сворачивать экспедицию, иначе мы тут все поубиваем друг друга.

Марта сидела в кресле и в волнении кусала губы. Ей явно не нравилось появление Гюнтера.

– Вы тут сидите, – нервничая, продолжил он, – а марсиане по «Воздушному замку» ходят, воздух наш сжирают.

Макаров удивился: вроде дышится легко. А с этим Гюнтером большой вопрос. Он еще не решил: то ли злиться на доктора, то ли жалеть его. Может, болеет человек марсианскими страхами. Тогда его лечить надо.

– Не понимаете? – Гюнтер смотрел безумными глазами. – Они уже не просто стоят за спиной. Вот, пожалуйста: вчера сижу, препарирую данные. Это медицинская карта Марты. Очень любопытно.

Макаров аж вскипел, очень захотелось, если и не дать кулаком доктору в нос, то хотя бы сказать что-то обидное. Но он только и смог произнести:

– Не отвлекайтесь, доктор. Что у вас есть про марсиан?

– У вас чип-телепаты включены? – спросил доктор. – Я сейчас покажу моими глазами.

Свет меркнет. Cтрах холодит спину. Сзади стоит марсианин. Гюнтер поднимается, своим тяжелым кулаком пытается достать до длинноволосого, худого существа без лица. Напрасно. Может, он его и тронул, но не почувствовал. Невыносимо давят прошлые страхи. То было еще на Земле, когда он задыхался, погребенный под снежной лавиной, и, хотя спасатели явились через двадцать минут, он успел увидеть свою прошлую жизнь и заглянуть в безрадостное будущее. А марсиане, как черти, вертятся вокруг в диком хороводе. Гюнтер, как бык, пораженный тореро, тяжело шатаясь, трясет головой, пытается схватить губами воздух, но не дышится, кислорода нет, остался один азот. В голову лезут нехорошие мысли. Самая противная – помни о смерти. Голова заболела от этих марсиан.

Макаров отпаивал водой доктора. Тот все еще шептал.

– Нам не место на Марсе, мы мешаем им. У них нет выбора, и у нас тоже. Нас уберут отсюда. Съедят изнутри.

– Может, лекарство примешь? – заботливо спросил Олег.

– Нет, нет, мне уже хорошо. Я же сам доктор, сам себя вылечу. Вы знаете. Это началось… Я помню тот день. Именно тогда мы поругались с Мартой, именно тогда появились марсиане. Сначала молча ходили за нами, а вот теперь стали нападать. Скоро, как только они влезут глубоко в наш мозг, мы начнем убивать друг друга. Или мы вылезем на поверхность и откроем гермошлемы, задохнемся и положим конец нашим пыткам. Вы здесь для чего? – вдруг громко заорал он.

Олег размышлял. Что это: обида ревнивца? Или Гюнтер все-таки болен?

– Доктор, не принимайте близко к сердцу и лечите свои нервы. Призраки – они как сны, а сны – это только сны, – заявил Макаров.

– Сны?! – в отчаянии закричал Гюнтер. – Сны? Мы чужие на этой планете. А чужих, в лучшем случае, не любят. А обычно – уничтожают. Смывают с лица планеты, как грязь. Может быть, человеческая цивилизация свое уже отжила?

– Ну, тогда и марсиане давно свое отжили. Чего теперь лезут с того света не свое дело?

– Тут уж не знаешь, где тот свет, а где этот.

– А кофе у нас есть? – спросил Макаров. – С коньяком?

Марта не ответила, она пристально рассматривала Гюнтера, словно диагноз ставила. Тот под ее взглядом вдруг стер маску меланхолика и криво улыбнулся. Кивнул с пониманием:

– Кофе в боксе, коньяка нет. Спирт есть, сейчас принесу.

Вернулся он с американцами.

В отсек ввалился Джон Гайлинг. Зыркнул глазами: взгляд у него хищный, а движения мягкие, пружинистые. Сила тяжести на пользу пошла. Ну прямо леопард прямоходящий без пятен. За ним вошла Анна.

– Русский? – вместо приветствия спросил Гайлинг. – Хай! Тебе что ли нужен коньяк? Коньяка нет, виски есть. «Джек Дэниелс».

– Пойдет и виски. Марта, – позвал Макаров, – сооруди нам кофе, пожалуйста.

«Марта уже бодра и весела. Она почти что счастлива. Чего она вдруг снова изменилась, призраки ее явно не беспокоят», – думал Макаров.

Пили кофе с капельками виски, Гайлинг хвастался:

– Я окончил Йельский университет, потом долго работал в НАСА. Да, – он пристально посмотрел на Макарова, – слушай, русский, – он упорно не называл Олега по имени, – я ведь еще и в армии служил допросчиком. Русский язык для этого выучил.

– Да ты вообще крут, мужик! – восхитился Макаров. – И чашку в левой руке держишь. Левша, что ли? Кстати, а как по-английски будет левша?

– Гений, – скромно ответил Гайлинг.

Гюнтер с меланхолической улыбкой а-ля Пьеро пил кофе. Воображение рисовало ему марсианский Апокалипсис. Макаров думал о Марте с Гюнтером и решил, что немец ему не опасен. Марта наблюдала за всеми и будто слышала их мысли. А Анна в восхищении слушала Гайлинга, даже к кофе не притронулась, чтобы не отвлекаться.

– У нас тут компьютеры сходят с ума, – вещал Джон, – а я не успеваю их перепрограммировать. Они сходят с ума постоянно, а я иногда устаю. Спросите, почему они сходят с ума? Марс! Тут есть атмосфера, бури, смерчи, облака, бывшие реки, микроорганизмы и прочая нежить в формах, о которых мы еще не знаем и которые не нашли. Тут носятся вирусы неизвестной природы.

Анна смотрела широко раскрытыми глазами на Джона, чувствовалось, что это герой ее романа, и без него ей неуютно, она растеряна. Она сейчас почему-то сильно волновалась. Какая-то мысль не давала ей покоя. Гайлинг замер на секунду, поймав ее взгляд.

– Что с тобой, моя милая? – спросил он дежурным тоном, словно знал, что она скажет.