Александр Стрельцов – Шлюз времени. Пролив Бугенвиль (страница 4)
– Кажется, это стонет Поповских? Давай попробуем стащить или перевернуть Чифа! – пересиливая страх, предложил матрос.
Они были почти ровесники с Поповских и дружили семьями. Не без труда им удалось перевернуть старпома на спину и освободить приходящего в себя матроса. Полив ему на лицо и голову водой из кофеварки, они помогли ему подняться и усадили в кресло радиста.
Пересиливая страх, третий помощник приник ухом к волосатой груди старпома, пытаясь услышать биение сердца. В таком положении он провел не меньше минуты, пока не расслышал еле различимые удары.
Старпом выглядел как-то неестественно. Он как будто похудел и постарел лет на 30. Третий моментально вспомнил, где он видел это лицо! Секундное наваждение сегодня днем. В какой-то момент ему показалось, что он сходит с ума…
– Живой! Надо бы голову повыше, – луч аварийного фонаря заметался по радиорубке в поисках подходящего предмета. За иллюминатором метнулась в сторону от луча света темная фигура, и в тот же момент послышался шорох за стойкой радиопередатчика.
Да! Порой страх делает наше воображение абсолютно неподдающимся разуму, страх застилает глаза, и то, что мы себе придумали или домыслили, вдруг материализуется! И только здравый рассудок может победить этот страх!
Как эти двое молодых парней, почти ровесников, не потеряли рассудок в этот момент – остается загадкой!
– Это я! Радист! – трясясь и заикаясь, выбрался он на четвереньках из-за стойки, занимающей треть стены рубки.
– Фу ты, черт! Мы чуть в штаны не наложили! Как ты там поместился? – опуская руку с занесенным для удара тяжелым фонарем, процедил сквозь зубы третий помощник.
Как ни странно, он успокоился, дрожь в руках и ногах прошла. Грудь почти не болела. Страх, мешавший мыслить и логически осознавать происходящее, прошел. Молодой организм, насытившись адреналином, был готов защищать свою жизнь.
– Выбросьте из головы и забудьте то, что не можете себе объяснить в этой ситуации! Мгла не продлится вечно! – закрывая шторки на иллюминаторе, громко произнес он.
– Эта ТВАРЬ боится света! Нам необходимо вытеснить его с мостика, тем более что сейчас он на крыле и пытается наблюдать за нами через иллюминатор! На мостике есть связь с каютой капитана и машинным отделением! И, наконец, на мостике есть ратьер (ручной сигнальный прожектор) и мощная батарея к нему! – уверенным голосом, не повышая тона, произнес третий.
Глухой короткий звук заставил их вздрогнуть. Еще и еще – и уже десятки ударов в барабаны выводили какой-то таинственный ритм. Казалось, весь корпус судна вторит этому ритму.
Странно, но моряки не почувствовали страха. Наоборот! Этот ритм вызвал у них прилив сил и уже давно забытых в суете повседневной жизни эмоций! Этот ритм звал в бой! Даже лежащий без чувств старпом приподнял голову и попросил поднять его на ноги!
Третий вспомнил! Похожие эмоции вызывали у него слова и музыка Алексанрова – «Вставай, страна огромная!».
– На мостик, быстро! – освещая себе дорогу фонарями и придерживая старпома, моряки перебрались на мостик.
– На клинья! Двери на крыльях мостика, на клинья закройте! – прохрипел старпом почти без акцента. (Деревянные клинья используются для задраивания водонепроницаемых дверей изнутри как защита от несанкционированного доступа внутрь надстройки.)
Темп барабанов нарастал. И в какой-то момент отблески огня разорвали мглу. Все кинулись к лобовым иллюминаторам мостика.
На палубе с левого борта в окружении двух десятков факельщиков-папуасов, одетых в набедренные повязки с красным поясом, с выкрашенными белой краской лицами стояли еще три крепких старца и девушка с венком на голове и ожерельем из тропических цветов на шее.
Плащи из звериных шкур и головные уборы, сплетенные из тростника и украшенные мелкими перьями, дополняли туалет старцев. На девушке набедренная повязка из вороха разноцветной соломы и красно-черный пояс. Руки и голая грудь были разрисованы сложным орнаментом.
С двух бортов к судну были ошвартованы четыре большие лодки с противовесами. В лодках, в окружении вооруженных копьями факельщиков полуголые папуасы в каком-то неистовом трансе выводили этот захватывающий ритм на барабанах.
Как по мановению палочки невидимого дирижера, барабаны смолкли.
– А ведь это – делегация! И они представители четырех племен! – только сейчас моряки, насколько позволял свет от факелов, разглядели различия в раскраске лиц, украшениях и устройстве лодок. Группа воинов на одной из лодок была гораздо выше и светлее кожей, чем остальные.
Моряки были уверены, что они хотят говорить с ними! Они ждут! Но на каком языке с ними общаться?
– Дайте мне фонарь, постараюсь проскочить к ним через надстройку и подсоедините ратьер к батарее. Это ваше оружие, – как-то обыденно попросил третий помощник.
Он перепрыгивал через три ступеньки и молил про себя, чтобы не подвернулась нога. В несколько секунд преодолев три палубы и выскочив на шкафут левого борта, третий задраил за собой тяжелую водонепроницаемую дверь и огляделся. Отблески от факелов разрывали мглу. В какой-то момент волна предательского страха сжала сердце. И, словно прочитав его мысли, зазвучали барабаны. Страх отступил.
Успокоившись и выключив бесполезный фонарь, третий медленно двинулся в сторону старцев и девушки. Они стояли полукругом. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он со смущением осознал, что неотрывно смотрит на голую грудь полинезийки. Она сильно отличалась от остальных более светлой кожей.
В ней не было тех негроидных черт, так свойственных папуасам. Она была похожа на филипипинку. Поймав его взгляд, девушка нисколько не смутилась. Она сделала шаг навстречу, сняла с себя цветочное ожерелье и надела ему на шею. Затем грациозно поклонилась, сложив ладони под подбородком. Барабаны смолкли.
– Чимбу, Энга, Гимбу, – показывала девушка поочередно на старцев. И те по-европейски пожали ему руку. Были ли это имена туземцев или названия их племени, осталось для третьего помощника тайной за семью печатями.
– Манихики! – с белоснежной улыбкой похлопала ладонью себя по груди девушка.
– Ivan! Third mate! – заучено произнес третий.
Девушка на очень мягком, почти без присутствия резких звуков языке, стала что-то объяснять старцам. Те слушали и с достоинством глядели прямо ей в глаза, изредка вставляя короткое слово.
Третий ничего не понимал из этого диалога. Наконец девушка повернулась к нему и с выражением ужаса на лице, показывая рукой в сторону надстройки, произнесла: «ОНИМ!»
– Оним! Оним! Оним! – вторили хором старцы и факельщики!
В ответ откуда-то сверху надстройки раздался жуткий, зловещий хохот, и тут же ударили барабаны. Хохот прекратился. Не было сомнения, что за происходящим следят из темноты.
– Я ничего не понимаю! I don’t understand! – пролепетал испуганно Иван.
Девушка внимательно посмотрела ему в глаза, привстала на цыпочки и положила свою ладонь ему на лоб. Через секунду он уже стоял на коленях перед туземкой, а она говорила, говорила…
– Ну вот и конец! Совсем не больно! – мелькнуло у него в ускользающем сознании.
И в ту же секунду в его мозгу стали всплывать одно за другим странные видения. Как в калейдоскопе…
Жертвоприношения молодых людей и детей злому колдуну Ониму, державшему в страхе многие племена на побережье островов, продолжались около двух столетий…
Дети и молодежь, побывавшие в лапах Онима, в считанные недели превращались в стариков и умирали.
Оним никогда не выходил на дневной свет, но в темноте видел как днем. Он никогда не старел. На те племена, которые осмеливались отказать Ониму в выбранной жертве, он насылал проклятия и порчи… Гиб урожай и скот, люди начинали умирать от неизвестных болезней.
Но настало время, и терпение людей лопнуло… Шаман, лечивший людей на северных островах, где давно процветала любовь и гармония, научил их бить в барабаны волшебный ритм, который на время лишал Онима его злой силы.
Однажды днем старейшины и воины трех папуасских племен Чимбу, Энга и Гимбу, а также пришедшего им на помощь полинезийского племени Манихики окружили пещеру, где прятался от дневного света Оним. С помощью волшебного ритма барабанов они временно лишили Онима его злых чар и пленили его. Глаза и губы Онима были зашиты, чтобы он не мог произносить проклятья и гипнотизировать своим взглядом без зрачков.
Оним был привязан к ритуальному дереву на берегу большой реки, где в полночь в присутствии представителей всех четырех племен должна была состояться казнь. Для этой цели с земель, лежащих за океаном далеко на востоке (Бразилия), представителями племени Манихики были доставлены живые цветы. Самая красивая девушка племени сплела из этих цветов венок…
По преданию, венок из этих цветов, возложенный на голову одержимого злом колдуна, должен убить злой дух. Но намеченная казнь не состоялась…
Непостижимым образом после захода солнца колдуну удалось вызвать сильный ливень! Река вздулась и вышла из берегов. Бурные воды реки подмыли корни ритуального дерева. Оно рухнуло в реку и было унесено в океан.
Ливень продолжался три дня и три ночи… Вот уже больше месяца представители четырех племен выходят в океан на своих лодках в поисках унесенного дерева, чтобы закончить ритуал. И все это время самая красивая девушка племени Манихики носит этот неувядающий венок на своей голове…