Александр Стрельцов – Шлюз времени. Пролив Бугенвиль (страница 5)
Сегодня вечером тьма, окутавшая все небо, и мелькнувшая невдалеке молния указали им, что колдун свободен…
В полной темноте и соблюдая тишину их лодки подошли и ошвартовались к судну. Когда раздался дикий, полный сил рев колдуна, им стало ясно, что он напитался сил у кого-то из экипажа… И тогда – ударили барабаны…
Последними картинами калейдоскопа были жуткие кадры, как немощный с виду старик гипнотическим взглядом усыпляет пожилого доктора и матросов. И, приникнув губами к губам потерявших сознание моряков, делает глубокие вдохи… Затем крадется по темным коридорам и трапам надстройки наверх, в штурманскую рубку, где обездвиживает моряка и впивается губами в губы старпома, затем перетаскивает и бросает их в соседнем помещении радиорубки. Стаскивает одежду со старпома, напяливает на себя, возвращается в штурманскую и садится на диван… Все встало на свои места…
– Очнись! – чей-то нежный голос привел его в чувство…
Девушка помогла ему встать с колен и надела венок ему на голову.
– Запомни! Ты должен надеть этот венок на голову Ониму! – не открывая рта, произнесла девушка.
– С этого момента ты будешь понимать язык моего племени! Когда ты выполнишь возложенную на тебя миссию, через много лет ты посетишь остров, где живет мой народ!
А теперь… Спи…
Последнее, что успел услышать третий помощник, был звук барабанов и назойливый дребезжащий звук… Бам-бам… Бам-бам-бам…
Сознание медленно, как бы нехотя возвращалось к нему…
Открыв глаза, он с удивлением и облегчением увидел окрашенный белой краской подволок своей каюты и знакомые шторки по периметру шконки (кровати). Яркий солнечный свет проникал через открытый настежь иллюминатор. Ударами в барабаны оказались громкие удары в его дверь, а назойливый дребезжащий звук исходил от телефона…
– Это надо же! Какой реальный кошмарный сон! Тьфу-тьфу-тьфу! Куда ночь – туда и сон! – заученно произнес он и, резко поднявшись, потянулся к телефону. Резкая боль в ребрах и в районе солнечного сплетения заставила его вскрикнуть!
– Тре-тий! Иван Михайлович! Проснитесь! Уже половина восьмо-го! Вахту проспи-те! – доносился из коридора, требовательный голос матроса Борисова!
– Да встал я уже! Встал! – ответил он в телефон на дежурную фразу о гардемаринах.
Наскоро побрившись и почистив зубы, но ни на секунду не забывая кошмар, приснившийся этой ночью, третий помощник открыл рундук (шкаф для одежды) и отпрянул, как будто там сидела гремучая змея!
На одной из полок лежал венок из свежих пурпурно-фиолетовых цветов…
– Иван, ты никак приболел? – от судового доктора не укрылось странное состояние третьего помощника за завтраком. Круги под глазами и какой-то отрешенный, направленный в самого себя взгляд.
– Нет! Не заболел! Спасибо за заботу! А какое сегодня число? – третий проспал подъем и не слышал объявление, сделанное старпомом по трансляции. И теперь с ужасом ожидал ответа.
– 11 февраля! Уж тебе-то стыдно не помнить! Ты ведь хранитель судового времени! – пользуясь отсутствием капитана, съязвил доктор.
И как бы ни был готов третий помощник услышать прозвучавший ответ, от присутствующих ему не удалось скрыть весь ужас происходящего…
Лицо его еще больше побледнело, уголок левого глаза задергался. Чашка с чаем выбивала дробь о зубы…
А ужас состоял в том, что он помнил: 11 февраля уже наступило два дня назад. И в тот день экипаж поднял с плавающего дерева еле живого туземца.
– А как там туземец? – еще надеясь на что-то, спросил он.
– Какой туземец? – доктор уже не скрывал беспокойства за психическое здоровье молодого человека.
– Да это я так… Книга хорошая попалась! До четырех утра читал! Майн Рид! Про индейцев, туземцев! – нашел в себе силы вывернуться третий помощник и быстро ретировался в свою каюту.
– Это что же получается? Меня отбросило на двое суток назад? И подобрать туземца предстоит сегодня? Или я с ума схожу? – его бил озноб.
– Надо успокоиться! И пора на мостик! Принимать вахту! – подумал он, разглядывая в зеркало малиновый кровоподтек в районе солнечного сплетения.
– Хорошо, что док не видел! А ведь болит! Японский городовой! – незлобно выругался третий и, заправив рубашку, пошагал по трапу на мостик.
Galeocerdo cuvier (Тигровая акула)
Огромная старая самка тигровой акулы бесшумно рассекала воду на глубине ста метров, слегка взмахивая серповидным хвостом. Ее пасть, усеянная острыми, зазубренными зубами, была приоткрыта. Потоки воды свободно проходили сквозь жабры. Она не ела уже две недели, и голод, инстинкт и многолетний опыт гнали ее к побережью.
Еле уловимый запах разлагающейся органики и трупов животных, погибших и унесенных рекою в океан во время ливня, безошибочно направлял ее к устью реки. Глубоко в дебрях морских глубин голодный хищник, наряд которого весьма непримечателен, искал новую жертву. Это могла быть черепаха, зазевавшаяся морская чайка или даже человек. В отличие от других акул, прожорливая тигровая акула с огромными челюстями не брезговала ничем. Будь то трупы животных, раненый тунец или зазевавшаяся чайка.
Невзрачные, похожие на тигриные, полоски обеспечивали акуле маскировку, благодаря которой она и получила свое название.
Акула прожила долгую жизнь. Она уже давно была слепа на правый глаз по причине встречи с рыбаками.
Однажды, позарившись на наживку для тунца, она попалась на крючок. Один рыбак всадил тогда багор ей в глаз, а второй был готов добить ее дубинкой.
Но жажда жизни и невероятная живучесть заставили ее, еще молодую, полную сил рыбу, рвануться так, что рыбак, державший ее багром, вылетел за борт. Вторым рывком она оборвала стальной проводник крючка и, пересилив страх и желание немедленно уплыть на глубину, сделала круг возле рыбацкой шхунешки.
В последний момент ухватила рыбака, уже почти забравшегося на борт, за ноги и, не откусывая, утащила его на глубину.
Она съела его всего. Не торопясь! Она проглатывала большие куски плоти, оторванные острыми, как бритвы, зубами, а другие, более мелкие акулы, привлеченные запахом крови, даже не помышляли приблизиться к ней.
Так впервые она попробовала на вкус человека. Та легкость, с какой она расправилась с рыбаком, научила ее: человек – легкая добыча, если он находится в воде, и опасен, если он в лодке. На память о той встрече, кроме вытекшего правого глаза, остался крючок с обрывком стального проводника, впившийся в ее нижнюю губу.
И сейчас развитое обоняние акулы уловило скопление рыбы в одном месте ближе к поверхности. Из ее опыта это означало только одно. На поверхности океана дрейфует большой предмет. И под этим предметом образовалась пищевая пирамида.
Самка акулы приподняла один плавник и, слегка накренившись, изменила траекторию парения в бездне, стала медленно всплывать, направляясь к источнику предстоящей охоты.
Третий помощник с чувством страха и одновременно с нетерпением ожидал окончания вахты. Он даже не стал переписывать с лоции краткий очерк для объявления во время обеда, а просто зачитал его по памяти.
Одного матроса он отправил будить следующую вахту и замерять воду в льялах.
Выйдя на крыло, он пристально вглядывался в горизонт. Слева с кормы их догонял огромный контейнеровоз. И когда нагруженное контейнерами судно поравнялось с его небольшим рефрижератором, он увидел слева по носу торчащие из воды ветви дерева. Контейнеровоз шел прямо на плавающее дерево.
Слившись с биноклем, он непрерывно наблюдал, как штевень контейнеровоза по касательной задел огромные, торчащие во все стороны корни дерева. Спутная волна, толкаемая огромной массой судна, приподняла дерево. Оно качнулось раз, другой, замерло в точке неустойчивого равновесия. Но следующая волна от кормовой части судна завершила дело. Дерево перевернулось. Теперь на поверхности воды торчали ствол и ветви, обросшие морской травой.
– Руль, лево десять! – крикнул он рулевому, пытаясь вывести судно на кильватерный след контейнеровоза, чтобы пройти рядом с деревом.
– Теперь на прежний курс – 180 градусов! – отдал он команду, когда судно оказалось точно по корме быстро удаляющегося контейнеровоза.
– Что там увидели? – капитан достал из ящичка, закрепленного на переборке, свой персональный бинокль и вышел на крыло.
– Дерево огромное! Пытаюсь обрулить! Контейнеровоз, прямо по нему прошел! – слукавил третий.
Рефрижератор прошел метрах в десяти от кроны.
– Если и был этот Оним, то сейчас он под водой! Судьба распорядилась так, что теперь мне не надо красться ночью в лазарет и надевать венок на голову полумертвому старику! – с облегчением подумал третий помощник.
– Сдадите вахту! Карту! Карту на пролив Бугенвиль разыщите! – уже строго сказал капитан.
Третьему не удалось обмануть капитана. Выдал собственный кильватерный след.
– Не объезжал он это дерево! А наоборот! Сделал все, чтобы пройти как можно ближе! Любопытный мне третий помощник достался! – с удовлетворением подумал он, но замечания ему не сделал…
Акулу насторожили звуки двух винтов. Один из них, издававший особенно громкие звуки, быстро удалялся. Она прекратила всплытие и стала медленно приближаться под то место, где совсем недавно кипела жизнь.
Но контейнеровоз, не только перевернул дерево, но и распугал всю мелкую и среднюю рыбешку, нашедшую пристанище и кров в его ветвях. И теперь рыбешки сбегались под защиту кроны вновь.