Александр Стрельцов – Гречанка (страница 6)
– Цыгана этого нашли? Нет? И в списках нет? Бардак! Мне что, общекорабельную тревогу и досмотр объявлять? И это все накануне захода в Порт-Саид! – капитан устало опустился в кресло.
– Разрешите обратиться? Не надо тревогу объявлять! – старпом строевым шагом приблизился к столу и, наклоняясь к капитану, стал что-то негромко говорить, изредка кивая в сторону ревизора.
СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ
15 марта 1883г.
23.45
– Денис Денисович! Вы, хоть отдохнули перед вахтой? Нам сегодня достанется! На подходе к Порт – Саиду столпотворение будет! Заступим, сразу проверьте правильность навигационных огней! Надеюсь, к четырем утра на якорную стоянку прибудем! – столкнувшись с выходящим из своей каюты ревизором, не понижая голоса, произнес старпом.
– Вы идите, Иван Александрович! Я следом! Только запру и опечатаю каюту! Все-таки – судовая касса! Положено! – ревизор в тусклом свете дежурного освещения коридора стал возиться с внутренним замком своей каюты, и через минуту, ласково похлопав ладонью по сургучной печати, твердым шагом двинулся вслед за старпомом.
Минут через двадцать раздались шаги по трапу.
– Спокойной ночи, Петр Евгеньевич! – третий штурман, что-то напевая про себя в полголоса, бодро простучал каблуками вниз по трапу, ниже палубой. Раздались щелчки открываемого замка и стук закрывшейся двери.
В надстройке воцарилась тишина, нарушаемая скрипом деревянных панелей при легкой качке. Ближе к часу ночи фанерная панель на подволоке коридора, где расположены каюты старших офицеров, бесшумно сдвинулась со своего места, открыв темное пространство с пролегающими пучком проводов и медных труб. Показалась курчавая голова, испачканная пылью и паутиной.
Стараясь не шуметь, чернявый, усатый человек в красной косоворотке, черных шароварах, заправленных в мягкие с гармошкой сапоги, спрыгнул на палубу, прижался спиною к переборке, и стал тревожно прислушиваться к звукам.
Убедившись, что ничто не нарушает покоя спящего парохода, мужчина присел на корточки перед опечатанной дверью и, достав связку ключей, принялся колдовать с замком.
Не прошло и пяти минут, как замок провернулся, дверь подалась, сургучная печать повисла на двух тонких шнурках. Чернявый, еще раз огляделся и бесшумно проскользнул в каюту ревизора! Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и приблизился к огромному сейфу, стоящему в углу, рядом с большим письменным столом. Задернув шторки на двух квадратных, открытых настежь иллюминаторах, мужчина протянул руку к настольной лампе и щелкнул выключателем. Глаза его широко открылись, чернявый дернулся в сторону выхода, но завидев там стоящего с револьвером в руке третьего штурмана, кинулся было к одному из иллюминаторов. Черная враждебная пропасть, на дне которой отражались звезды, заставили его в ужасе отшатнуться. Он обвел затравленным взглядом каюту, обмяк телом и опустился на палубу перед сидевшим в кресле за столом старшим помощником капитана, раскладывающим пасьянс с невозмутимым видом.
Дверь открылась. В каюту шагнул капитан. За его спиной маячили боцман и несколько рослых матросов в светлых рубахах. Капитан приблизился к чернявому.
– Встать! – повысил он голос. – Ловко придумано! – капитан сорвал с цыгана черный парик и усы. На потерявших дар речи присутствующих смотрел смуглый, худощавый пройдоха с явными одесско-еврейскими чертами лица.
– В кандалы его! – грозно распорядился капитан!
– Михаил Васильевич! Зачем нам эта канитель? – старпом встал из-за стола, подошел к иллюминатору и многозначительно кивнул головой за борт. Раздался постыдный звук, схожий со звуком рвущейся ткани. Каюту заполнил запах испражнения.
– Под брандспойт его, в кандалы и в клетку! – зажав нос, капитан выскочил из каюты.
– Да, ты, гаденыш, явно некошерного нажрался накануне! – под гогот матросов боцман за шиворот потащил лже-цыгана на палубу под струи брандспойта.
– И как теперь Денис Денисович вернется к себе в каюту? – прыснув в кулак, сострил третий штурман.
– Думаете, не выветрится? Надо бы кельнской водой все тут обрызгать! – с усмешкой предложил старпом, открыл свою каюту и сунул в руки третьего штурмана флакон с одеколоном. Немного подумав, он забрал флакон и от души вылил на себя пахучей жидкости.
– Извини! Мне на вахту! – флакон вновь перешел в руки штурмана.
– Ну как прошло? Неужели на мой сейф с деньгами покушался? – поинтересовался ревизор, заканчивая сматывать пеньковый линь с мусингами, по которому старпом часом ранее спустился с шлюпочной палубы в его каюту. – И чем это от вас так пахнет? Разрешите отлучиться запереть каюту? – видя, что старпом с загадочным видом осматривает горизонт в бинокль и не реагирует на его вопросы, сделал он последнюю попытку привлечь к себе внимание.
– Не стоит, Денис Денисович! Там сейчас третий штурман вахту несет! Да и вряд ли кто сегодня отважится приблизиться к вашей каюте! – пряча улыбку ответил старпом.
16 марта 1883г.
Рейд порта Порт- Саид (Египет)
09.00
– Боцман! Изготовить парадный драп с правого борта! Принять фелюгу! – пронеслась зычная, нараспев команда с мостика над палубой и головами переселенцев, вывалившими из трюмов поглазеть на береговые строения города на входе в Суэцкий канал.
Следом за первой фелюгой, с которой поднялся на борт «Петербурга» чопорного вида английский чиновник, в коротких бриджах цвета хаки и пробковом шлеме, каждые десять-пятнадцать минут стали подходить катера и фелюги с карантинными и таможенными чиновниками. Третий штурман в парадном сюртуке и фуражке, изнывая от жары, встречал их у трапа и провожал в каюту капитана для оформления документов на право прохода через канал.
Наконец, ближе к полудню, на катере приехала, уже не молодая, хорошо одетая пара с дюжиной чемоданов разного размера. Смуглая женщина в дорогом, нарядном, светлом платье и широкополой шляпе, не спеша, с прямой спиной, поднялась на верхнюю площадку трапа и величественно протянула руку, встречающему их старшему помощнику капитана. Следом поднялся на борт джентльмен тропического покроя, светло-сером однобортном сюртуке, брюках галифе, заправленных в дорогой кожи сапоги для верховой езды и тростью в руке. Он приветственно приподнял широкополую шляпу в цвет сюртука, пожал старпому руку и с нескрываемым любопытством оглядел пеструю толпу на палубе. Глаза его непроизвольно остановились на двух абсолютно разных по типажу девушках, заметно выделявшихся среди остальных. Их притягательная, красота с легкой примесью азиатской крови, что свойственна восточным славянам, когда светлые волосы и озорно вздернутый носик соседствуют с карими или черными глазами, а кожа у брюнеток отливает белым мрамором, заставили его дольше, чем позволяет приличие, задержать на них свой взгляд.
Женщина, видя, что пауза затянулась, взяла мужчину под руку и больно сжала пальцами его предплечье.
От Ивана Александровича не скрылся взгляд иностранца на Наталью и Февронию, и недовольство дамы. Он сделал едва заметный приветственный кивок головой в сторону девушек, вызвавший смятение в глазах Наталии.
– Please follow me. I will take you to your cabin! – произнес он по-английски и распорядился матросам заняться багажом прибывших.
Не успели они скрыться в настройке, как из трюма вывели закованного в ручные кандалы вчерашнего воришку и передали двум египетским полицейским в черной униформе и тюрбанах, которые тут же потащили его вниз по трапу. По палубе среди переселенцев пронесся одобрительный ропот.
Крестьянки, обмахивая себя и малых деток тряпицами, вытирая пот с лица, потянулись к навесам, стараясь спрятаться от знойного, полуденного египетского солнца.
– Господа! Нам предписано начать движение в конвое в 04.30 утра, головным судном. Вас, Иван Александрович, прошу разбудить меня в четыре утра. Паровая машина должна быть под парами, а якорь в клюзе к этому времени! – распорядился капитан, войдя в кают-компанию.
– И еще! С минуты на минуту сюда будут приглашены на обед вновь прибывшие пассажиры! Это представитель Королевства Греция в Японии и его супруга! Они будут следовать с нами до Нагасаки. Их место за столом будет между мною и старшим офицером, поэтому обращаю ваше внимание господа на соблюдение формы одежды, внешний вид и недопустимость скабрезностей за столом! – строго добавил он.
– Ваше Высокоблагородие! Разрешите обратиться? – Федор Плеске выступил вперед.
– Пожалуйста, Федор Дмитриевич! И давайте без благородий! Все же мы на коммерческом судне!
– Михаил Васильевич, переселенцы, уже страдают от жары! Умельцы из их числа просят разрешения расщепить один лист фанеры, коим обшита пушка в первом трюме, и изготовить веера для обмахивания малых деток?
Капитан задумался ненадолго и, повернувшись к старпому, произнес:
– Иван Александрович, – голубчик! Распорядитесь безотлагательно выдать крестьянам фанеру, а если понадобится и плотницкие инструменты, столярный клей, шпагат и все, что попросят из запасов плотницкой кладовой! Мало будет одного листа фанеры, разрешаю взять, сколько потребно! И еще, как только выйдем в Красное море, организуйте купание под шлангом пожарной магистрали!
– Разрешите исполнять? – старпом встал по стойке смирно.
– Исполняйте!
Не успели затихнуть шаги старпома, как в кают-компанию, в сопровождении ревизора, услужливо распахнувшего дверь, вошли новые пассажиры: женщина в легком нарядном платье, абрикосового цвета с открытыми плечами. Ее темные волосы с красивой седой прядью, были собраны на затылке в пучок и заколоты резным черепаховым гребнем. На высокой шее на широкой атласной ленте в цвет платья, висел крупный жемчуг розового цвета, в драгоценной оправе. Легкий аромат духов, неуловимым шлейфом тянулся от каюты первого класса до кают-компании, заставивший блаженно прикрыть глаза от удовольствия матроса-«чистяка», приставленного обслуживать офицеров за приемом пищи.