Александр Стрельцов – Гречанка (страница 5)

– Если бы только с Турцией? Россия, как кость в горле, Франции и Англии! А они вечные союзники Турции, на фоне этой вечной звериной ненависти к России. «Англичанка гадит», – эти слова приписывают генералиссимусу Александру Суворову! А он знал, о чем говорит! Впрочем, помяните мое слово Петр Евгеньевич, еще не одно поколение русских людей будет испытывать на себе ненависть и подлые выходки Англии, впрочем, как и Франции и Германии. Слова нашего императора Александра lll, что у России только два союзника – Армия и Флот, надо золотыми буквами вписать во все учебники! – капитан вышел на крыло и подставил лицо под освежающий ветер.

Шестнадцать миль пролива, изредка лавируя между снующими одно парусными фелюгами и, расходясь со встречными двух и трех парусными грузовыми гулетами, «Петербург» проскочил на паровом двигателе, и в девять тридцать вновь раздался свисток и маты боцмана. Матросы отработанными навыками вновь снарядили паруса на фок и грот мачтах. Погода в Мраморном море позволяла разогнаться до десяти узлов при попутном ветре и экономить уголь, почти на ста пятидесяти мильном участке до входа в пролив Дарданеллы.

– К полуночи должны быть на входе в пролив! Старпому и ревизору достанется самая узкость! Прикажите передать механикам, чтобы приготовили двигатель к этому времени? – третий штурман вопросительно посмотрел на капитана.

– Почти сто лет назад Федор Ушаков и Дмитрий Сенявин с закрытыми глазами проводили эскадры через эти проливы под парусами, и при этом не забывали турок бить! А мы по любому поводу паровую машину дергаем? Она нам еще в океане пригодится! Пойдем под парусами, пока ветер позволяет! А вы один с двадцати до полуночи управитесь! – не терпящим возражения тоном произнес капитан.

Судно плавно покачивало. Внутри надстройки стояла тишина, нарушаемая скрипом деревянных панелей – обшивки кают и коридоров надстройки. Солнце висело над горизонтом, окрашенным в малиновые цвета. Верный признак хорошей погоды на завтра.

Евдокия, сидя на нижней шконке, при тусклом свете заходящего солнца, читала детям книжку, подаренную Николаем Дмитриевичем. Она была с красочными картинками, в твердом, но изрядно потрепанном переплете.

– Царь велит своим боярам, времени не тратя даром, и царицу, и приплод, тайно бросить в бездну вод! – с выражением произнесла она. Первым, икая. захныкал от жалости Ванюшка и стал размазывать слезы по щекам. Следом за ним, не понимая, отчего плачет брат, собралась было пустить слезу Прасковьюшка, как в дверь каюты тихонько поскреблись.

Дверь приоткрылась и в каюту просунулась усатая, смуглая, курчавая голова!

_- Хозяин, как насчет в картишки перекинуться по копеечке? Нам четвертого не достает! – произнесла голова, и протиснула в дверь туловище в яркой рубахе, подвязанной ремешком и кожаной жилетке.

– Иди отсель, Ромалэ! Нет у нас копеечек! – грубо произнесла Евдокия и, вытолкнув цыгана, захлопнула дверь перед его носом!

– И здесь от них покоя нет! Не зря деньги у народа изъяли! А этого я видела еще в поезде! Обыграл в карты двух наших дурачков!

Женщина принялась успокаивать Ванятку, так эмоционально отреагировавшего на слова из сказки.

– А дальше? А дальше? Их спасут? – затараторил старший Нестор.

– Конечно, спасут! Вот, завтра, по-светлу, и почитаю! А сейчас сбегайте в отхожее место, вымойте руки и спать! – строго сказала женщина и, выглянув в коридор, выпустила мальчишек.

– Ты бы с ними сходил, Терентий? Да заодно бороду свою сбрил! С каждым днем все жарче становится! Мужики некоторые уже укоротили свои лопаты!

СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ

15 марта 1883г.

09.00 утра.

Сдав вахту капитану и третьему штурману и наскоро позавтракав в кают- компании, молодые люди, оставшись в одних гимнастических рубахах и светлых брюках тропического исполнения, решили пройтись по палубам размять ноги. Вернее, это ревизор напросился в компанию к старпому, совершавшему ежедневный обход по судну, в надежде встретить кареглазую красавицу, так нежданно вторгшуюся в его сердце. Если бы не гладко выбритые подбородки, внешний вид молодых людей не особенно отличался от деревенских парней их возраста, одетых по погоде во все светлое.

– Асцтярожна! Куды вы так спяшаецеся? – окликнул старпом по-белорусски чернявого жуликоватого вида пассажира, явно цыганских кровей, чуть не сбившего его с ног в дверях на шкафут.

– Хлопцы! Вас сам бог мне послау! Сладзiце кампанiю у картишках! – углядев в молодых офицерах деревенских парней, сходу предложил им чернявый.

– А вас, что не предупреждали – игры в карты на судне запрещены? Как ваша фамилия? Каким классом следуете? – ревизор постарался придать голосу официальный тон.

– Хлопцы! Да, вы шо? Я ж пошутковал! – чернявый постарался оттолкнуть старпома с проема двери и проскочить в надстройку, но наткнулся на подставленную ногу и растянулся поперек высокого комингса. Откуда-то веером полетели на палубу игральные карты, со звоном из-за пояса выпал нож с красивой костяной рукоятью.

Крутанувшись ужом, чернявый подскочил и, сверкая глазами, подхватил нож с палубы. Рука со сверкающим лезвием описала дугу прямо перед глазами ревизора, заставив его сердце провалиться куда-то вниз. Глаза мичмана заволокло туманом, он стал медленно сползать спиною по фальшборту. Денис Денисович Петров, никогда не участвовавший в потасовках, был близок к глубокому обмороку.

В чувство его привел дикий крик, стоящего на корточках, вниз головой с высоко заломленной рукою цыгана. Старпом с невозмутимым видом держал за запястье, верещащего от боли неудавшегося картежника. Глаза его, не моргая, смотрели на подоспевшую на крик черноволосую, стройную девушку с миндалевидными глазами.

– Дзiрку протрете ува мне! Чаго гладзiце? Адпусцiце чалавека, яму ж балюча! – вступилась за чернявого девушка.

– Согласно морскому уставу от 1720 года: …если кто свой мундир в карты проиграет? Оный первый и другой раз быть жестоко наказан, а в третий – расстрелян или на галеры сослан… – с глупым видом, словно под колдовскими чарами, не сводя с девушки глаз, наизусть прочел старпом статью из устава.

– Денис Денисович, мiленькi! Што з вамi? – подскочила к ревизору кареглазая дивчина и принялась обмахивать его своим головным платком. Эта милая картина и подоспевшая толпа крестьян, наконец, вывела старпома из оцепенения. Он вырвал нож из руки цыгана и небрежным движением выбросил за борт.

– Жаль, если этот картежник окажется ее родственником! – подумал он и приподнял чернявого за шкирку над палубой.

– Вот! Забiрайце свайго сваяка! – вновь перешел на белорусский Иван Александрович и подтолкнул чернявого навстречу девушке. – Пусть больше мне не попадается! – уже по-русски добавил он.

– Халера ен, а не мой сваякоу! – обиженно крикнула девушка вслед давшему стрекача цыгану.

– Поди ж, приятель, убирайся! Да берегись: вперед ты мне не попадайся! – не утерпел старпом, чтобы не процитировать про себя Крылова.

– Извините! Вы так рьяно стали за него заступаться? – растеряно оправдался старпом. – Прошу прощения! Кстати, меня зовут Иван Александрович! Можно, просто Иван! А вас как по батюшке? – старпом совершенно не замечал, что вокруг собралась целая толпа зевак, бесцеремонно пялившихся на его глупый вид.

– А это мой товарищ – Денис! – показал он рукой в сторону ревизора, находящегося в объятиях кареглазой красавицы и, похоже, даже не собиравшегося подниматься с палубы.

– Наталья меня зовут! Сирота я! Воспитываюсь в доме Герасименков! – с вызовом произнесла девушка и, забросив тяжелую косу за спину, прошествовала мимо остолбеневших крестьян в сторону кормы.

– Iмператарша! – без доли злорадства прошептал кто-то из мужиков ей вслед.

– Вставайте, Денис Денисович! Пора продолжить наш обход! Или вы с девушкой пойдете с инспекцией на камбуз? – стараясь спрятать сарказм, спросил старпом.

– Да! Да! Вы правы! Иван Александрович! Пора выдавать продукты! Комиссия ждет, наверное? – ревизор подскочил, огляделся и, нисколько не смущаясь, под ручку повел кареглазую в сторону судовой артелки.

Что случилось? Разойдитесь! Дайте дорогу! – Федор Дмитриевич, наконец, пробрался к возвышавшемуся на две головы над переселенцами старпому.

– Иван Александрович? Что произошло? Кто кричал? – крутил головой Федор Плеске.

– Все нормально господин Плеске! Пройдемте! – старпом подхватил под руку чиновника.

– Я попросил бы вас найти в ваших списках цыгана! И уточнить, на каких основаниях он следует на нашем пароходе! Что-то я никогда не слышал, чтобы цыгане принадлежали крестьянскому сословию и искали лучшей доли в Южно – Уссурийском крае! – загадочно прошептал старпом в ухо ничего не понимающему сопровождающему.

– Цыгана? – глаза Плеске округлились. Мысль лихорадочно заработала, и от того его шикарные усы «а-ля Дон Кихот» приподнялись параллельно горизонту.

– Иван Александрович? Что за балаган вы с ревизором устроили на глазах у переселенцев? В первом классе четверо англичан следуют до Порт – Саида! Вы что хотите, чтобы европейская пресса вышла с заголовками – «Русские офицеры избивают неграмотных крестьян?» – капитан потер пальцами начинающие седеть виски. Перед ним по стойке смирно стояли виновники недавнего скандала и, не моргая, смотрели прямо перед собою.