Александр Стрельцов – Гречанка (страница 4)

– Еще раз здравствуйте! – смущенно произнес молоденький мичман, сняв фуражку. Пальцы его левой руки пробежали по пуговицам кителя, проверяя, все ли они на месте. Лоб от волнения покрылся испариной, на гладко выбритых щеках заиграл румянец. Коротко стриженные русые волосы были расчесаны на пробор посередине головы. А длинные ресницы, обрамляющие красивые глаза, были предметом зависти девиц на балах в его родном городе на Неве. На вид ему можно было дать лет двадцать.

– Да, вы не волнуйтесь, барин! Говорите, что да как? Мы понятливые! Опять же, что это за должность мудреная – ревизор? – подал голос Иван Мастобаев и. хитро прищурившись, погладил седую, окладистую бороду, чем ввел молодого офицера в еще большее смущение. Старик заметил причину смущения молоденького офицера. Из-за угла надстройки, хихикая в платочки, стреляли глазами на ревизора два прекрасных юных создания.

– Мичман Петров отвечает за денежные средства, за содержание судового имущества, за покупку в портах продовольствия и судового снабжения, в том числе и за покупку угля для паровых машин! – пришел к нему на помощь боцман.

– И еще, за учет груза в трюмах! И за выдачу на камбуз продуктов для приготовления пищи! – добавил ревизор.

– Вот! Об этом и хочу поговорить с вами! Необходимо выбрать из числа переселенцев пять-семь человек, желательно обученных грамоте и счету. Они будут принимать продукты из судового магазина (артелки) и передавать на камбуз кокам! Извините! Передавать на кухню поварам! – поправился мичман, сообразив, что морские термины не знакомы мужикам.

– Разрешите, Денис Денисович, я подберу пять человек и, мы согласуем это с мужиками сегодня же вечером! – Федор Дмитриевич Плеске раскрыл папку в кожаном переплете и углубился в изучение содержимого.

– Отлично! Тогда перейду к предстоящему району плавания и правилам поведения на судне! – мичман приободрился, но продолжал посматривать на угол надстройки, надеясь увидеть кареглазую, круглолицую хохотушку, полоснувшую его по сердцу турецким ятаганом. И без пенсне судового фельдшера, всем присутствующим стало ясно, что молоденький мичман, возможно, впервые в жизни влюбился с первого взгляда.

Мужики понимающе закряхтели и, ухмыляясь, полезли за кисетами. Что-то в происходящем, отвлекло Плеске от бумаг. Ему хватило и пары секунд, чтобы понять – молодому человеку сейчас не до лекции.

– Денис Денисович! Я позавчера получил письмо с инструкциями от господина Буссе из Владивостока! Давайте, я расскажу мужикам о переходе на пароходе и о том, с какими трудностями нам всем придется столкнуться! А у вас, я так понимаю, полно дел с вашим немалым хозяйством! Тем более, что вам скоро предстоит заступать на вахту на мостике!

– Спасибо, Федор Дмитриевич! Вы правы! У вас это получится лучше, ведь я, как и переселенцы, впервые буду пересекать эти семь морей и два океана! Еще раз спасибо! – молодой человек выдохнул и разве, что не строевым шагом удалился в настройку под пристальным взглядом кареглазой красавицы.

– Февронья! Iдзi адсюль! Не бянтэж афiцэра! (бел) – погрозил кулаком Мастобаев в сторону спрятавшихся на шкафуте девчат.

– Герасименок? Сямен? Гаурыiл? Уймите Наталку и Февронию! – старик сделал глубокую затяжку. Морщины вокруг глаз разгладились, и, если бы не густая борода, спрятавшая озорную улыбку и напускную строгость, дед Иван Мастобаева нанес бы непоправимый урон своему авторитету.

– Так, вот! Господин мичман не зря упомянул семь морей и два океана! Но кроме этого, нам предстоит миновать несколько проливов и один рукотворный канал, выкопанный среди песков, но наперед мы зайдем в Порт-Саид в Египте и высадим несколько пассажиров! А теперь! Кто может продолжить мои слова? – речь Николая Дмитриевича стала одухотворенной. Он прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить и, произнес: – И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды!

– И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону! – произнес вполголоса, приподнявшись со своего места и сдернув картуз с головы Терентий.

– Все правильно! А как море называлось тогда? – допытывался чиновник с улыбкой. Мужики зашептались меж собою, позабыв про самокрутки.

– Черемное оно называлось! А сейчас – Красным зовется! – перекрестясь и, забирая дочку с рук мужа, произнесла Евдокия и скорым шагом удалилась в надстройку.

– Начитанная у вас жена, Терентий Иванович! Если и счет знает, будет первая в списке получать и учитывать продукты для приготовления пищи!

– Закончила четыре класса церковно-приходской! – с гордостью произнес Терентий под неодобрительные взгляды мужиков и засобирался уходить.

– Куда же вы? Терентий Иванович? Раз пришли, то присутствуйте до окончания нашего разговора! – Федор Плеске, приглашающим жестом указал на лавку поближе к основной массе мужиков.

Убедившись, что мужики угомонились шептаться, молодой ученый продолжил:

– Вот через это Черемное море и будет пролегать наш путь далее в Индийский океан!

– Што? Праз тую самую ваду пойдзем? (бел), – недоверчиво переспросил одногодок Ивана Мастобаева – Карп Гоненок.

– Через ту самую! Но о религии вы поговорите без меня! А сейчас видите, как я одет? Во все легкое и светлое! Египетский климат не будет вам привычен! Поэтому пусть ваши женщины и дети оденутся в самое светлое и обязательно прячьте детей днем от солнца под навесами. Ночью, кому невтерпеж, не возбраняется устроить ночлег на палубах! Пейте много воды, даже если она теплая и невкусная! Накажите подросткам подолгу не смотреть на воду через борт! Могут потерять осторожность и упасть в воду! – продолжал наставлять Плеске.

– А гады якие марскiя, пра якiх у кнiгах пiшуць, не могуць напасцi на нашых баб i дзетак? (бел) – страшно выпучив глаза, воскликнул Алексий Навенок, старейшина переселенцев в Попову гору.

Открылся люк на шкафуте и из него, как черти, черные, разве, что без рогов, вылезли трое по пояс голых мужиков и, покрутив вентиль у фальшборта, принялись поливать себя из шланга соленой водой, покрикивая от удовольствия.

– Страшнее судовых кочегаров после вахты на пароходе никого не встретите! – усмехнулся Николай Дмитриевич. – А про морских гадов только в книгах пишут! Выдумка это, так и передайте всем! А деткам бабы пускай добрые сказки рассказывают про красных девиц и добрых молодцов! А сейчас предлагаю продолжить наш разговор завтра! Уже темнеет, и скоро вам предложат вечерний чай! – попрощался он и мужики, делясь услышанным в полголоса, кто в трюм, кто в надстройку стали расходиться, чтобы наставлять баб и деток.

ПРОЛИВ БОСФОР

12 марта 07.30

Паруса гнали пароход десяти узловым ходом в сторону пролива Босфор. Старший помощник капитана и ревизор готовились к сдаче вахты. Сквозь легкую дымку на горизонте уже открылись купола мечетей и башни минаретов. Палубная команда во главе с боцманом, поругиваясь, приступила к спуску парусов. Паровая машина сделала пробный оборот и уверенно заработала на малый передний ход.

– Иван Александрович! Вам всего двадцать пять, а вы уже старший помощник капитана! А семья у вас есть? – поинтересовался мичман Петров, смутившись своей смелости.

– Есть, Денис Денисович! Родители и сестра младшая! – не отнимая бинокль от глаз, ответил старпом.

– А жена, дети? – не унимался ревизор.

– Не успел еще! – старпом пристально, с легкой усмешкой посмотрел на Петрова. – Что это вас под занавес вахты потянуло на столь пикантную тему? Уж, не та ли кареглазая особа виной, что с подругой наматывает круги по полубаку с самого утра и не сводит глаз с мостика? Сдается мне, что она вас высматривает? – слова старпома привели ревизора в полное смятение, подтвердив его догадку.

– Я с вашего позволения три пеленга возьму на мысы и мечеть и обсервацию на карту нанесу! – Ревизор выскочил на крыло мостика охладить пылающие от смущения щеки.

Старпом навел бинокль на полубак, где, притаившись за брашпилем, судачили и хихикали две одетые в цветные сарафаны девушки, лицами и статью чем-то напоминавшие картину Боровиковского – «Лизонька и Дашенька».

– А ревизор то у нас, похоже, влюбился в крестьянку? – то ли с завистью, то ли с пренебрежением подумал старпом, тряхнул головой и выкинул крамольную мысль о красивой, высокой, черноволосой крестьянке, так похожей на девушку из его кадетского прошлого.

– Иван Александрович, я обсервацию поставил, невязка менее полумили! Проверять будете?

– Буду! – старпом шагнул на крыло мостика под многозначительным взглядом ревизора.

– Странно! Как же он разглядел с такого расстояния, что она кареглазая? – укол внезапной ревности пронзил сердце молодого человека.

Стамбул, раскинувшийся на обоих берегах пролива, открылся внезапно во всей своей красе, словно невесомое, полупрозрачное покрывало тумана сдернула чья-то невидимая рука. Переселенцы, включая женщин с малыми детьми, облепили борта парохода и с интересом наблюдали, как просыпается восточный город. С берега доносился запах пряных восточных блюд и призывные крики муэдзинов, призывавших верующих на утреннюю молитву.

– Сколько раз воевали с Турцией, но так и не добились взятия Стамбула! – со вздохом произнес третий штурман, приняв вахту у старпома, и стал сличать показания магнитных компасов на пилонах, установленных на крыльях мостика и перед штурвалом, за которым не сводя глаз со стрелки компаса неподвижно стоял матрос-рулевой.