Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 25)
Я спрятал книгу под подушку. и толкнул соседа по кровати.
– Сашка, достал я куриные яйца. Пару штук.
– Здорово! Давай завтра утром росу наберём, ― предложил он.
– Договорились. И эксперимент проведём.
За три дня прошедших дня как-то само собой у каждого определился круг общения. Моя компания, это Кузя, Рудый, Ефим и Весло. Когда нас распускают из строя, они собираются возле меня.
Вокруг Глухарёва кучкуются его дружки Матвейка и Катряга, к ним подходит Гоблин и Фрол, хоть Фролов из моего звена. Решка и Ярок были сами по себе, но больше общались с нашей компанией. Мишка Куликов часто отирался рядом с вожатой, либо общался с безобидными пацанами невысокого роста: Асеевым и Митиным. Ефимов хоть и был в нашей компании, но был сам по себе. Кузнецов и Весёлкин часто держались вместе. У Весёлкина была стычка с Матвейкой, и я предложил ему перейти в наше звено.
Ещё утром мы договорились, что он поменяется с Фроловым. Сегодня на тихом часе он так и сделал: свернул свой матрас с простынями и подушкой и сказал Фролову:
– Фрол, подъем. Меняемся.
Колька Глухарёв съязвил:
– Ну и вали отсюда Весло, перебежчик!
– Я к тебе в подданные не нанимался, ― ответил Сергей. ― У нас в Советском Союзе уже сорок семь лет как холуёв нет!
***
После дневного отдыха Сашку я нашёл за зданием отряда в беседке. Он и его сестра читали одну книжку на двоих. «Переворачивать?» ― спросила его Женька.
Он кивнул.
– Сашка, сюда иди, ― позвал я.
Женька недовольно взглянула на меня.
– Что? ― спросил он.
– Иди, покажу кое-что.
– Да мы здесь книжку…
– Идёшь или нет?
– Жень, подожди, я сейчас, ― пообещал Сашка своей сестре и подбежал ко мне.
Я показал куриные яйца: «Проверим?» Он повернулся к Женьке и сказал виновато: «Женя, мне на время отлучиться нужно. Дело есть. Ты читай одна, я потом догоню». Его Женька скривила недовольно физиономию.
***
За столовой мы нашли соломинку, иголка у меня уже была, осталось решить, кто через соломинку выпьет содержимое яиц. Ни я, ни Сашка пить сырые яйца не хотели. Пошли искать добровольца. Искать его долго не пришлось. Возле отряда увидели Кольку Асеева со звена «Бэ». Этот обжора точно согласится. Я не ошибся, когда спросил:
– Аська, нам для эксперимента скорлупа яиц нужна. Сумеешь через соломинку содержимое яйца выпить? Яйца свежие!
– Смогу. А что мне за это будет?
– При тебе эксперимент по антигравитации проведём и Нобелевскую премию на троих поделим, ― пошутил я.
– А это много? ― не поняв шутки, спросил Асеев.
– На мороженое хватит.
– Идёт!
В первом яйце иголкой удалось проткнуть отверстие, но оно лопнуло у меня в руках, из второго Аська, пыхтя как паровоз, высосал белок; с желтком пришлось повозиться, не получалось. Пришлось увеличить отверстие. В конце концов, всё вышло как надо.
– Ждём утро, ― сказал я Сашке. ― Разбужу на восходе. Пойдём росу собирать.
– Согласен.
– А когда эксперимент? Не обманете? ― спросил Асеев.
– Завтра перед обедом, ― ответил Сашка. ― Позовём.
***
Через какое-то время, как условились с Сашкой, я сбежал с дежурства, и мы пошли в кружок технического творчества. Когда заканчивали обклеивать воздушный шар бумагой, пришла Пирогова с Женькой Панус.
– Что, ищут меня? ― спросил я у Верки.
– Просто посмотреть пришли, что вы делаете.
– Это что у вас, колпак будет? ― спросила Женька.
– Точно, колпак! ― улыбнулся Сашка. ― Вот увидишь, как этот «колпак» в небо полетит на «День открытия смены».
– А как полетит?
– В баночке зажигаем вату, огонь греет воздух, воздух поднимает его в небо. Ночью это здорово будет!
– Я думала у вас какой-то секрет, а у вас просто китайский фонарик. Подумаешь… ― сказала она и брезгливо потрогала пальчиком бумагу обшивки.
– А почему китайский фонарик? ― удивился я.
– Потому что то, что вы делаете, это китайский фонарик ― так это называется! В век нейлона, лайкры и кримплена ― из бумаги китайский фонарик сделать? Вот невидаль…
– Вот, блин, а я и не знал, ― удивился я. ― Откуда ты это знаешь?
– Книжки читать нужно.
– А мы с Лёшкой думали, что дирижопель делаем, ― сказал Сашка.
– Сам ты дирижопель! ― хлопнула его по лбу Женька.
– Пусть это будет пионерский воздушный фонарик, ― предложила Пирогова.
– Отлично, ― похвалил я. ― Так мы его и назовём, а то всё с Сашкой думаем-гадаем, как его назвать, то ли это сратисать, то ли дирижопель, ― как гадали бабки в анекдоте, то ли это дирижопель, ка
– И ты туда же, ― упрекнула меня Пирогова.
– А кто его вам разрешит в небо запускать? ― спросила Женька.
Я не ожидал этого, поскрёб подбородок и задумался, как это мне сразу в голову не пришло? Да, Яков Моисеевич разрешил его сделать, но разрешение запустить нужно спрашивать, как минимум у Гены-барабанщика, а то и у директора!
– Какое разрешение? Запустим и всё! ― сказал Сашка.
– Подожди, ― остановил я его, ― а ведь она права. По шее получим, если запустим без разрешения. Давай-ка о шаре ни слова, а я попробую получить разрешение у Белобородова.
– А вы хоть пробовали, полетит эта «штука» у вас или нет? Чего зря разрешение спрашивать? Может и не полетит вовсе? ― Женька скептически посмотрела на шар.
– Ну ты, полегче! ― возмутился Сашка. ― Ещё как полетит. Что мы, зря его делали?
– Подожди, ― остановил я Сашку. ― Опять она права. Надо сначала самим испытать. Давайте сразу послу ужина уйдём на просеку и испытаем. Пойдёте с нами? ― спросил я девчонок.
– Какую просеку? ― вопросительно посмотрела на меня Женька.
– За туалетом. Просека ЛЭП, ― уточнил я.
– Пойдём. Вера, ты пойдёшь? ― спросила Женька.
– Пойду!
– Договорились, ― сказал я.