Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 22)
– А врать вредно для твоего юного организма. А мне можно!
– Почему?
– Я такое правило установил.
***
Дежуришь не дежуришь, а на политинформации ― быть. После политинформации я познакомился со своими товарищами по несчастью: Мороз Зинкой, которую пацаны называют «Зиночкой», потому, что она сама себя так называла и Асеевым Колькой. Он худощавый, маленького роста, к тому же ещё и лопоухий. А вот вместо Ждановой, которую вчера объявили дежурной по отряду, заступила Верка Пирогова. Получается, что не соврала.
«Аська», так кликали Кольку Асеева, и Зиночка завтракали вместе со всеми, а я с Пирогова позже, с дежурными из других отрядов. В помещении отряда обязательно должен быть дежурный. В столовой мы сели с Пироговой за один стол напротив друг друга, и я спросил:
– Что, наряд вне очереди отхватила? Вчера говорили, Жданова должна дежурить.
– Она меня подмениться попросила. Мы с ней подруги.
– Её руководителем идеологического сектора избрали? ― спросил я, чтобы не молчать.
–Да.
– Как народ подобрался?
– Нормальный народ.
– А Женька «Парус», Сашкина сестра?
– «Парус»? ― улыбнулась Пирогова. ― Почему Парус? Она со своим братом. Её Сашка такой балбес, смешит нас!
– А как пионервожатая?
– С Ларисой интересно. Она после отбоя книжку Александра Грина нам читает. Знаешь такого писателя?
– «Алые паруса», что ли?
– Нет, другие рассказы. А ты?
– Читал я его рассказы. А почему Ларисой вы её зовёте, если она ваша пионервожатая?
– Она сказала, её можно по имени называть, когда мы одни.
– С ней вам точно повезло.
…Мы позавтракали, и я предложил:
– Идём?
– Идём, ― кивнула Верка.
Когда мы вышли из столовой я задержался.
– Ну ты что? ― спросила Пирогова, оглядываясь на меня.
– Ты иди, я догоню, ― пообещал я.
***
Спор с Сашкой не давал мне покоя. Я решил проверить, кто же из нас прав и пошёл к столовой, надеялся выпросить у поварих куриное яйцо. Конечно, яйцо можно было взять без спросу. У Петра Лукича был неподалёку свинарник с пристройкой курятника. Но воровать яйца я у него не хотел. Напрасно я толкался у чёрного входа, никто не выходил. Заходить же самому было бесполезно, выгонят. Там не приваживали нашего брата.
В актовом зале на первом этаже, где по субботам показывали кино, играл аккордеон, раздавался шум и топот ног. Я не удержался, запрыгнул на ступеньку фундамента и заглянул в открытое окно. Видимо, шла репетиция номеров к концерту, посвящённому Дню открытых дверей.
С ребятами третьего отряда была и «Ольга Сергеевна». Девчушка в коротком сарафанчике в центре зала лихо отплясывала какой-то танец. Под звуки аккордеона она то шла павой, то кружилась вихрем, подол её коротенького сарафанчика горизонтально ходил волнами, мелькали стройные ножки, летали хвостики не заплетённых в косички волос. Я даже залюбовался. Окончив танец, она остановилась, взглянула на меня, повела плечами, потупилась и скромно опустила ресницы. Через пару секунд, подняв их, встретилась с моим восхищённым взглядом. Её улыбка стала дерзко-самоуверенной.
Я смутился и спрыгнул на землю, подумал, вот, подрастёт, будут за ней мальчишки бегать. Не она мне понравилась. Малолетка она для этого, а её танец.
Решив выполнить задумку и подождать ещё немного ― вдруг кто-нибудь да выйдет, я присел на завалинку. Было жарко и душно, донимали надоедливые слепни. Подбежал пёс кочегара Дюжки и ткнулся в мою ладонь холодным носом. Гуляш отменный охотник. Был свидетелем, как в прошлом году он своему хозяину из леса зайца принёс.
Из дома обслуживающего персонала вышли и направились к столовой две молодые женщины в белых халатах. У них модные, как в современных фильмах, причёски. Я решил, что это повара или работницы столовой.
– Можно спросить? ― обратился я к ним.
– Чего тебе? ― спросила та, что была в белом колпаке и выглядела старше.
Халат ей был тесен, подведённые глаза не делала красивее круглое лицо.
– Яички мне нужны. Пару штук. Можно попросить? ― спросил я.
– А что, у тебя нету? Так это не к нам, вопрос медицинский, ― ехидно улыбнулась та, что была младше, ― в санчасть обратись.
Я удивлённо посмотрел на неё, потом понял смысл её слов и покраснел, а она рассмеялась.
– Таня, перестань, ребёнок он ещё, ― одёрнула, что была старше, а мне объяснила: ― Мы в прачечной работаем. В столовой спроси.
Откуда-то выплыла кладовщица Варвара Матвеевна и набросилась на работниц:
– Всё ваши хихоньки да хаханьки! Кто вас безруких замуж-то возьмёт? Белье второй день не стирано! Ладно, Аня, ― кивнула она на мою обидчицу, ― восемнадцати нет; а тебе, Зина, уже двадцать скоро! Всё вам гулюшки! Вчера на работу опоздали, сегодня во сколько явились? Я в твои годы уже со вторым нянчилась!
– Да, отстаньте вы, Варвара Николаевна! Кто ж в эту ссылку на три месяца из города поедет? У меня, может быть, в городе дела, уважительная причина! Что въелись-то? Перестираем мы бельё!
– Ну, Зинка, сопля несчастная, дождёшься! Сообщу вашему начальству, пропесочат вас на комсомольском собрании! ― погрозила Варвара Николаевна и пошла в столовую.
Я, хоть и знал, что под горячую руку лучше не попадаться, забежал перед Варварой Николаевной.
– А тебе чего?
– Яков Моисеевич прислал, нам для кружка два яичка нужны куриные. Можно мне взять?
– Как дитё, тот Моисеевич! Продукты переводить! Пойдём уж…
Всё, цель была достигнута! Я побежал в отряд.
***
В отряде Аська встретил меня возмущённо и показал на часы, что весели в фойе над входной дверью.
– Ты где пропал? Я уже и постели поправил и тумбочки. Тебя Ирина Николаевна спрашивала, где ты. Сказал, что на улице убираешься. Почему это именно я должен до обеда полы мыть? Давай жребий бросим, кому мыть.
– Я до обеда помою, а ты после. Без жребия. Идёт?
– Хорошо, ― сказал Асеев и удивлённо взглянул на меня, что это я такой добрый?
Известно, до обеда полы нужно действительно мыть, а после полдника достаточно просто их протереть. Колька Асеев уже получил у Гошина швабру, тряпку и полкусочка хозяйственного мыла.
– Ну ты и придурок, ― сказал я Асееву, ― бракованную швабру взял, видишь, болтается?
– Я поменяю.
– На стадион за Гоблином пойдёшь? Он вместе со всеми на стадионе!
Аська вышел убирать территорию. Непривычно одному в отряде. Обычно здесь всегда шумно. Я вышел набрать в таз воды и столкнулся с Пироговой. Она в сатиновых штанишках до половины щиколоток и в девчоночьей майке с узкими лямочками. Не часто приходится видеть её такой.
– Что не в форме? ― наслаждаясь её необычным видом, спросил я.
– А что я, в пионерской форме должна полы мыть? ― удивилась она моему вопросу.
– У тю-тю… форму испачкать боимся, вожатая заругает… ― хмыкнул я.
– Причём тут вожатая…
– Вера, где ты там? ― крикнула ей напарница по дежурству.