Александр Степанов (Greyson) – Пионерское лето 1964 года, или Лёша-Алёша-Алексей (страница 20)

– Лёшкой.

– Ну, Лёшка, помогай. А я карбюратором займусь, жиклёры прочищу.

– Пётр Лукич, а какая марка у этой машины? ― спросил я с любопытством. ― Я такой ещё не видел.

– Серьёзная марка. Нет таких больше. С совхоза весной на буксире притащил. Марка её будет ― «ГТТ». Знаешь такую?

– Нет.

– Расшифровывается так: Гитлер Трумэна тащит. Мотор немецкий, а кабина и всё остальное с «Форда».

– Куда тащит? ― спросила Лукича повариха, тётя Маша, которая проходила мимо.

– После разберёмся, ― отмахнулся он. ― Пока ещё поездим.

– Пётр Лукич, а кто такой Трумэн? ― спросил я.

– Президент американский во время войны такой был. Поездил я в то время на американском «Форде». Их по ленд-лизу американцы поставляли, ― объяснил он.

– Лукич, зайди, помощь нужна, ― позвала его, выглянув из окна, Варвара Матвеевна. Она заметила меня и добавила: ― Помощник у тебя, вижу, появился?

– А-то как же, ― улыбнулся Лукич, с удовольствием оглядывая мою работу.

Я домыл машину, поёживаясь от холодных брызг, рикошетом отлетавших от кабины, закрыл кран на водопроводе, который шёл от водонапорной башни, и оделся. Из столовой вышла и подошла к нам Варвара Матвеевна. Она взъерошила мне волосы и протянула пару шоколадных конфет.

– Держи, помощничек.

– Зачем? Что я, маленький, что ли?

– Бери, раз дают, нешто последнее отдаю?

Я взял конфеты и, решив не упускать возможность, спросил:

– А можно у вас пустую банку из-под томатной пасты попросить? Большие у вас такие были, литра на три.

– На что тебе?

– Нам для кружка технического творчества нужно, ― соврал я.

– Ну что ж, подожди, вынесу.

– Пётр Лукич, можно вас тоже попросить? Нам ещё совсем немножко бензина нужно. Для обезжиривания. Со стакан. Я показал пустую консервную банку, которую приготовил заранее.

– Ну что ж, давай налью, ― согласился он.

Лукич передал мне банку с бензином и пошёл в столовую. У Варвары Матвеевны я взял пустую банку из-под томатной пасты.

Бензин я спрятал в лесу. Там же пробил гвоздём дырки под дужку в банке из-под томатной пасты, сделал из проволоки ручку. Ведёрко, которое получилось, спрятал там же. Ведро вещь нужная и скоро мне пригодится. А раз бензин есть ― можно делать воздушный шар!

***

Когда я пришёл в отряд, то нашёл Сашку, и мы пошли в кружок технического творчества. Он располагался, как другие кружки и библиотека, в отдельном здании за пятым отрядом. В коридоре встретил Верку Пирогову с ножницами в руке. Машинально пригладил вихры. Последнее время мы с ней разговариваем нечасто. Только за столом в столовой.

– А ты что здесь делаешь? ― деланно удивился я. ― В кружок кройки и шитья записалась?

– Нет, ― натянуто улыбнулась Верка, ― Мы с девочками костюмы к выступлению готовим.

– Мы тоже «концерт» готовим, ― сообщил я.

– Какой? ― спросила она.

– Такой, ― ответил я, коснулся её плеча ― мне приятно, что она здесь, и не сразу убрал руку, легонько щёлкнул её по носу, сунул в руку конфеты, что дала Варвара Матвеевна, и прошёл мимо. С девчонками нельзя мямлить: сказал ― отрезал! Пусть видит, что она для меня вообще никто.

В кружке технического творчества мы не были первыми. В большой комнате у верстака уже строгали тонкие рейки два пацана с первого отряда. Рядом с ними, склонившись над столом, стояли Сашка Середа и Дударь Ванька и рассматривали чертёж ракетного катера. Юрка Гошин что-то выпиливал лобзиком. Мне нужно было заручиться поддержкой кружка. Груббер был на месте.

– Яков Моисеевич, ― обратился я к нему, ― через два дня «День открытия смены». Мы хотели бы сделать к этому дню воздушный шар, который бы поднимался в небо за счёт горячего воздуха. Ночью это будет очень красиво!

– Эх, молодые люди, ― вздохнул Груббер, ― юности присуще стремление к эффектам, но это дым, пшик преходящий. Улетит ваш шар, оставив вас без всякого гешефта. Ракетный катер, ― кивнул он на Середу и Дударя, ― это военно-патриотическое воспитание молодёжи и приветствуется руководством. Но старому Грубберу таки по душе этот юноша, ― он потрепал Гоблина по макушке. Полка, которую он делает, представляет коммерческий интерес и при хорошей отделке будет иметь определённую цену на рынке. Хотя, не буду навязывать своё мнение. Дерзайте!

В этом весь Яков Моисеевич Груббер. Его принцип ― не мешать, а помогает он только если что-нибудь из материалов для поделки достать нужно ― и то хорошо.

Я подробно объяснил Сашке, как должен выглядеть шар: размер его примерно сорок сантиметров, каркас нужно собрать из тонких пластинок расщепленной фанеры. Цель: минимальный вес. Для крепления каркаса будем использовать нитки. К нижнему кольцу каркаса привяжем сетку из медной проволоки. В ней будет лежать вата, смоченная бензином. Каркас нужно обклеить бумагой, не пропускающей воздух.

– Так это не шар, ― не согласился со мной Сашка. ― То, что ты объясняешь ― это цилиндр. Форма цилиндра.

– Пусть цилиндр, ― согласился с ним. ― Но не говорят ведь воздушный цилиндр, а говорят: воздушный шар. Скажешь «воздушный цилиндр», кто тебя поймёт?

– Тогда аэростат, ― предложил Сашка.

– Мал он для аэростата, ― не согласился я.

– Лёшка, а ты анекдот про стратостат слышал? Помнишь, на природоведении говорили про стратостаты, которые в стратосферу?

– Напомни.

– На завалинке дед и бабка. Бабка говорит: «Смотри, дед, по небу сратисать летить». А дед ей: «Дура, это не стратостат, а дирижопель».

– Хорошо, ― улыбнулся я, ― пусть и у нас будет «дирижопель». Ну, а для других ― воздушный шар, чтобы понятно было. А теперь за дело!

Кусок старой фанеры я присмотрел ещё раньше у кинобудки, катушка ниток была у меня в кармане, клей можно было взять в кружке. Бумагу, похожую на папиросную, я видел в пустых ящиках из-под печения возле столовой. Ну а вата?

– Сашка, как ты думаешь, что внутри матраса?

– Понял, ― ответил он.

Работа закипела. К вечернему построению каркас воздушного шара был готов. Осталось обклеить его бумагой и достать немного ваты. Эту работу мы решили сделать завтра после ужина. Днём я не мог, дежурство. Когда мы ужинали повариха вынесла и поставила на стол, что на выходе из столовой, большой поднос с сухарями. Так было и в прошлый год. Чтобы тараканов не разводить, в палату сухари брать не разрешалось, лопай на улице.

***

После отбоя, когда все уже успокоились, и наступила относительная тишина, подал голос Фролов:

– Пацаны, слышали, в мае Никитка звание Героя Советского Союза двум иностранцам присвоил, этому, как его? Насеру и ещё одному.

– Абдель Насер – это президент Объединённой арабской республики, а второй – это его вице-президент Абдель Хаким Амеру, – уточнил Ефимов. – А Египет идёт по пути социализма.

– Ефим, у тебя голова-помойка, такую хрень помнить! Взрослые говорят, Никитка совсем свихнулся: звание Героя всяким капиталистам присваивать! А куда Египет идёт, это ещё бабушка надвое сказала.

– Как его, говорите? – переспросил Глухарёв. – Абдель на нас насер? Да его вообще звать обосрать, а фамилия пёрднуть, а ему Героя, как Гагарину!

– Пацаны, загадку отгадайте: «По свету мотается, на «Хэ» называется». Это что? – выкрикнул Круглов и сам же ответил: – Это Хрущёв Никитка по свету мотается, ордена раздаёт.

– А я другую знаю, из армянского радио, – заявил кто-то с того же угла. – Армянскому радио задают вопрос: «Как бороться с лысиной?», а ему отвечают: «На политические вопросы армянское радио не отвечает, это также относится к вопросу «может ли свинья быть лысой?». Второй вопрос: «Как называется причёска Хрущёва?». Радио отвечает: «Урожай прошлого года».

– А Фиделю Кастро в прошлом году весной Героя Советского Союза присвоили, это как? – спросил Ефимов.

– Заткнись, он революционер, он заслужил, – отшил его Кузнецов.

Остальные пацаны проигнорировали слова Ефимова, как не достойные внимания.

– А мою загадку кто отгадает? – громко спросил Глухарёв.

– Какую?

– А вот какую: «Что ты смотришь на меня? Раздевайся, я твоя!»

– И что это?

– Ответ: кровать!