Александр Сордо – Приносящий вино (страница 13)
Играли мы что-то простенькое – из того, что обычно на улицах звучит. Не совсем «Батарейку», но что-то недалеко от неё. Цоя или Агату Кристи, что ли.
Ощущения сбивали с толку: пальцы налезали на соседние струны, дрожали и холодели руки, я путался в ладах и сбивался с ритма. Видел задумчивый взгляд Гордеева, терпеливые вздохи Байрама, угрюмый, исподлобья, взор Василия. Скрипя зубами, пытался выправиться на ходу, ловить ритм и не промахиваться. Мысли скакали как бешеные обезьяны.
– Представь, – говорил мне Евген между заходами, когда мы обрывали игру из-за моих промахов, – что если ты будешь лажать, то с луны слетят чёрные птицы и выклюют тебе глаза.
– Понял.
Я посмеялся, стыдливо и грустно, кивнул. А вот Вася стукнул Гордеева по плечу и злобно на него зыркнул. Тот поморщился и сказал:
– Ладно, забудь про птиц. Я пошутил. Ничего такого, просто соберись.
Уж не знаю, что там у Васи за суеверия в голове, но только собраться мне удалось – следующие несколько минут я играл значительно лучше.
Игорь, прихлёбывая пиво, набрасывал что-то в планшете. Лина, обняв его руку, положила подбородок ему на плечо и глядела то в записи, то на нас. В какой-то момент, напряженный до трясучки, я поймал её взгляд и увидел, как она улыбается.
Лина подмигнула мне, как старому другу. Так же могла бы подмигнуть Игорю Света, сиди она рядом с ними на мате.
Я улыбнулся непроизвольно в ответ и почувствовал, как пальцы наливаются теплом, как удобнее ложится в руку гриф, как точно и хлёстко бьёт по струнам медиатор. Оглянулся снова – Лина кивала в такт, убрав голову с плеча Климова. Глядела то на нас восхищенным взглядом, то на Игоря – влюбленным. Доигрывал я, ни разу не запнувшись.
– Во-от. – Евген тряхнул головой, откидывая назад волосы. Уголок рта у него был приподнят. – Пристрелялся?
– Да, распробовал. Поначалу неудобно было, а сейчас вроде порядок.
– Хорошее дело. Давай пройдёмся по списку.
Евген стал спрашивать меня, какие песни я знаю, параллельно выхватывая из рюкзака Игоря пару бутылок. Подключенная к усилку гитара гудела дисторшеном и периодически взвизгивала, когда он задевал рукавом звукосниматель.
– …«Зоопарк» Летова?
Я кивнул. Мы сделали по глотку. Гордеев назвал ещё с десяток песен, половина мне была незнакома.
– За неделю выучу, – уверенно сказал я. – Может, и раньше.
– Отлично, – улыбка на его лице застыла, глаза довольно застекленели. – Значит, мы с одного концерта приобрели и ритмиста, и старшего подносчика пива.
– Кого?
– Это он меня так называет, – откликнулся Игорь. – Я им пиво приношу на репетиции. Ну, когда прихожу сам.
– А я младший подносчик? – поинтересовалась, хлопая ресницами, Лина.
– Подносчица, – поправил Игорь.
– Подносиня, – добавил Евген.
– Подносчицесса! – крикнул из-за установки Байрам.
– Ну хоть не подноска, – фыркнула Лина, прижимаясь щекой к бицепсу Игорька. В глазах её застыла зефирная безмятежность.
Я, встрепенувшись, выдул залпом полбутылки, чувствуя, как голова изнутри приобретает жемчужную матовую гладкость – и вовсе не от опьянения, а от того, каким матовым и гладким был этот день. Эта жемчужина календаря, эти сутки, разделившие мой мир надвое. Я был рядом с теми, кто стал центром моей жизни, с кем мне суждено было жить, и умирать, и снова жить – это чувствовала моя душа, дрожащая как струна.
Единственное – не хватало Светы, чтобы разделить этот триумф с ней.
***
…Но когда я примчался домой и стал вываливать все подробности вечера, она сияла. Жемчужно, ласково. Она напоила меня чаем, почти ничего не говоря, утащила на диван, положила голову мне на колени и закрыла глаза, слушая.
Я не затыкался, рассказывая про свои лажи и успехи, про отличие электрогитары от акустики, про то, какая у Игоря, оказывается, милая и смешная новая девушка, потом про глаза Гордеева, которые после репетиции глядели так тепло и пьяно…
Хотел поведать про его странные слова – он в конце репетиции обнял меня и чуть нетвёрдо проговорил: «Вот теперь
Этого я не успел рассказать. Света прислонила указательный палец к моим губам. Я замолчал. В синеватых весенних сумерках я видел, как моя благоверная улыбается, ерзая ногой по ноге. Как закусывает губу. А я, ещё витая в мире аккордов и снов, не сразу понял.
Но потом понял, конечно. И поцеловал её.
«Как же они любят музыкантов», – мелькнуло в моей голове, прежде чем волна жара выбила из неё все мысли.
***
Так и пронеслось моё лето. Днём я сидел в офисе, рассылая письма и обзванивая номера по базе. Заключал контракты, разбирался с задержками, про себя матерился на таможни. Только теперь отстраненно, на автопилоте – словно выполнял программу, вписанную в прошивку.
На деле я занимался другим.
Я составил на телефоне кучу плейлистов с музыкой, рассортированной по жанрам, группам и альбомам. Евген то и дело подкидывал мне ещё – с пометками «обязательно послушай». Иногда мы спорили, когда «гениальный концепт» казался мне второсортным проходняком. Я каждый раз ожидал, что он качнет головой, скажет, что я дурак, и выгонит обратно из группы. И все-таки, я не мог заставить себя не быть с ним честным. И если я плевался на очередной альбом при встрече на репетиции, Гордеев только улыбался и кивал.
– Как знаешь, – говорил он. – На вкус и цвет.
На репетициях я часто спотыкался об сложные ходы, это заставляло репетировать ещё яростнее. Когда я в сердцах кричал Гордееву: «Да это физически невозможно сыграть!» – он смотрел на меня добрыми глазами, не моргая, и спокойно наигрывал тот самый рифф, для которого мне просто не хватало рук. Я злился, вечерами садился за гитару и доводил себя до такого изнеможения, что засыпал, когда Света ко мне приставала.
Мы стали общаться и переписываться в общем чате, куда меня добавили вслед за Игорем. После репетиций обсуждали музыку, новости, жизнь. Байрам, как всегда, рассказывал про девушек, Вася иногда после трёх-четырёх пив мог рассказать что-нибудь про квантовую физику или немецкую философию. Я не всегда вслушивался.
Игорь часто травил истории про админов баров. Гордеева с его ребятами пару раз успели надуть, зато с Игорем такого произойти не могло. На стрите этот месяц тоже выдался урожайным. Их только раз разгоняли фараоны, и то не забирали выручку. Лина собирала деньги и успела спрятать шапку.
Кстати, о шапке.
Игоря прорывало на гениальные идеи. Однажды, лет семь назад, провожая девушку домой на Удельную, он остановился на барахолке и там по наитию за две сотни купил ушанку: штопанную, латанную, плешивую и огромную. На кого она была рассчитана – загадка. В неё влезло бы по меньшей мере полторы моих головы. Именно её они использовали для сбора денег, когда аскали. Чаще всего с шапкой ходила Лина, но иногда её заменял сам Игорь. Я даже ездил со Светой на Невский ради такого зрелища. Бородатый здоровяк с лыбой до ушей, нависающий над зеваками с этой дурацкой ушанкой – на это стоило посмотреть.
Ребята каждый раз срывали куш.
А в барах шапку надевал Вася. Смертельно серьёзный в огромной ушанке с оттопыренным ухом, падающей на глаза, он выглядел незабываемо. А когда входил в раж и начинал скакать в ней по сцене, играя мускулами, из рядов девушек поднимался пронзительный визг.
Поистине, музыка на стрите – это полдела. Нужно шоу. Нужна изюминка.
У Гордеева и компании изюминка была. Они никогда не играли каверы как копии оригиналов и никогда не играли их плохо. У большинства новых групп бывает либо одно, либо другое.
Как-то незаметно, общим решением (впрочем, озвученным впервые именно Игорем), группа переименовалась. Пафосно-претенциозная «Гармония упадка» ушла, пришёл загадочный «Приносящий вино» – в честь лучшей песни из репертуара. Я заслушивал её до дыр в записи: демо и студийную версию, записывал на выступлениях: на улицах и в барах. Пытался разгадать её секрет и чувствовал только звенящую боль, спрятанную между нотами.
А возвращаясь домой, снова резал струнами пальцы, ругая себя за каждую фальшь и малейшую грязь. Перед сном слушал чужие альбомы. Погружался в этот мир с головой, взахлёб, впитывая риффы и пассажи, порой импровизировал что-то, но очень плохо.
В «Мираж» всё это время я не ходил.
А с руками интересно вышло. Ещё с началом лета мозоли окончательно затвердели, и я открыл новую забаву. Света стала так забавно извиваться, когда я гладил ей животик шероховатыми подушечками пальцев.
И конечно, музыканта она любила. О, как она любила музыканта…
Глава 10. Лина
Поразительно, как сложилась судьба – полгода уже; сегодня календарь показал, что ровно полгода прошло с того странного вечера, когда на баре работал какой-то незнакомый парень, а на сцене выступали… эти ребята. Вот был апрель, а теперь уже октябрь, и лето, полное страсти, музыки и солнца, уже позади; зато впереди ещё больше музыки, блаженства, мечты… Эти полгода они возвращались в «Мираж», снова пили и строили планы. Только тот светленький, Андрей, обычно с ними не приходил. Игорь всё упоминал его, остальные одобрительно кивали, но больше этой темы не касались – а я всё забывала уточнить, что с ним не так. Ладно, если он не пьёт – но почему не участвует тогда в этих сборищах?