Александр Сордо – Приносящий вино (страница 1)
Александр Сордо
Приносящий вино
Глава 1
ПРИНОСЯЩИЙ ВИНО
I. Приносящий вино
Пролог
В пряном от безделья воздухе пятницы сгущалось острое предвкушение кутежа. Менеджеры в опен-спейсе лениво разбирали бумаги и добивали нормы по холодным звонкам. В углу офиса, у окна с кактусами и каланхоэ, пялился в экран светловолосый молодой логист с профилем римского патриция.
Ему было скучно и хотелось пива.
Снаружи зверел весенний ветер, грубо подёргивая тонкий жестяной подоконник; летела по проспектам пыль. Густое апрельское небо низко нависло над Петербургом, а шпиль радиовышки растворялся в нём, как проволока в кислоте.
Вжикнул телефон. Пришло сообщение от старого друга: «
Он не видел, как на мгновение заслонила свет пролетевшая мимо окна стая огромных чёрных птиц.
* * *
– Вдарим рок в этой дыре?!
Гул, смех и крики пронеслись по прокуренной квартире с пошарпанным линолеумом и исцарапанными обоями – полтора десятка молодых людей, одетых либо по последней моде, либо за пределами моды вообще, подняли стаканы, салютуя.
Тощий и длинноволосый, с острыми чертами лица, хозяин квартиры в майке и прожжённых трениках вихлял бёдрами, стоя на табуретке в центре гостиной. Одной рукой он теребил висящую на шее цепь – не ювелирную, а хозяйственную, с замочком, на такие закрывают амбары и сажают собак в конуру; другой – встряхнул бутылку с белым ромом и хлебнул из горла. А потом, крякнув, встрепенулся и выкрикнул:
– Ну что, оболтусы?! С возвращением меня! Завтра начинаем жарить Невский. А ну-ка, подопрём своими тощими плечами это тяжкое серое небо, а? За андеграунд!
– Скё-ё-ё-ёль! – проревел, поднимая стакан, русый бородатый амбал с кучей фенек и кожаных ремешков на запястье.
Полтора десятка молодых людей сошлись в центре комнаты, стукаясь стаканами, рюмками, кружками и бутылками. Лишь один не встал со своего места – в углу сидел на табурете носатый парень в чёрной одежде и надвинутой на брови шляпе, попивал вино, тоже из горла, и глядел в окно.
Окно заволокло чёрным – словно измазало дёгтем. Спустя секунду птицы улетели, но каждый из гостей слышал это оглушительное хлопанье крыльев.
Веселье в комнате стихло.
* * *
Мужчина, похожий одновременно и на учителя, и на директора фирмы, и на бандита, грузно уселся в кожаном кресле посреди кабинета и задумчиво провёл ладонью по лысине. На гранитном столе перед ним стояла бутылка виски со стаканом. Мужчина щёлкнул пальцами – почти сразу рядом возник тонкий франт в очках, манерно налил на два пальца виски и спросил:
– А что за повод? Что-то зреет?
– Да. Готовим комбинацию. Ставки высокие – таких ещё не было. Но даже если не выиграем… Ох, это будет произведение искусства. Китайская партия. Игра в бисер.
За плотными бархатными шторами едва слышен был звук сбивчивых хлопков, похожих на плеск.
– Это оно? Крылья? – тревожно спросил франт.
– Ага, – ответил мужчина. – Скоро всё начнётся. Уже семь?
– Без пяти.
– Значит, почти. Они уже в «Мираже».
– Кто «они»?
Вместо ответа человек в пиджаке допил виски и поставил стакан на стол. Пока услужливый франт наливал новую порцию, человек ответил:
– Всё увидишь. Ещё и поучаствуешь, не переживай.
Махнув рукой, он отослал помощника и перевёл взгляд на стену. Там висели стройным рядом гитары – разных цветов и форм. Потемневшие, искорёженные, без половины струн. Лак полопался где-то пузырями, где-то трещинами, некоторые деки позеленели, у нескольких из краёв торчали ракушки, а чёрная плесень опутывала грифы. Будто всю эту коллекцию выловили со дна залива или одного из каналов Петербурга.
– Да, – сказал мужчина, делая глоток виски. – Произведение искусства.
Глава 1
В пряном от безделья воздухе пятницы сгустилось острое предвкушение кутежа. Дрожащий полумрак бара «Мираж» синевато блестел подносами, стаканами, зубами официантов и пьяными глазами посетителей.
Вечер только начинался. Игорь ехидно поглядывал на меня, прихлёбывая «Синюю бороду», пока я дописывал сообщение Свете. Жена спросила, будем ли мы заказывать по паре абсентов после третьего пива, как в прошлый раз, и не встречу ли я её утром со смены опухшим и больным. Я отвечал, что мы сюда пришли на выступление.
На душе стыла хмарь; осенняя, дряблая серость сдавила мозг и не оставила ничего, кроме желания утонуть в пиве и музыке. Мы и тонули. Почти не разговаривали, откинувшись на мягких кожаных диванах с высокими спинками. Я боролся со свербящей тоской, вспомнив, что опять забыл позвонить матери. Игорь задумчиво провожал взглядом обслуживающую нас официантку.
Я уставился на Игоря, чешущего бороду. Подумалось вдруг, что мы обмещанились. Эти рокеры, которых мы ждём, не предали мечту. А мы – что? Закончив универ, остепенились и набрались мозгов. Теперь впереди стабильность, годы офиса или удалёнки, скучные и прибыльные работы, сероватые воротники рубашек, семейные проблемы, хронический стресс, недосып, защемления в шее и едва тлеющие на дне грустных глаз огоньки юношеских мечтаний. Вот у Игоря их видно, светятся печально и ровно, как угольки.
Такие мы. Были юными мечтателями, рокерами и бунтарями, а стали рекламщиками, продажниками и белолицыми выпивохами из среднего класса. И этот концерт, похоже, лишний раз нам об этом напомнит.
– Так где эти твои парни? – бросил я.
– Мои парни? – Игорь сдвинул брови, укоризненно уставился на меня. – Андрюх, ты так не выражайся, а не то по морде дадут, ага.
– Ладно-ладно. Музыканты эти, которые тебя за жабры сцапали.
– Ну, они только в восемь начнут. Ещё не пришли наверное даже. Пока аппаратуру настроят, пока пятое-десятое, да… Мы ещё по пиву раздавить успеем. Рассказывай, как твоя неделя.
Мы повели разговор о чём попало – о работе, о девушках, о выпивке. Игорёк затравил пару свежих анекдотов, над одним я даже посмеялся. Потом пару слов про музыку, но тут Климов только сказал, что сегодня меня точно зацепит, хотя объяснить не смог – стушевался.
– Звёзд с неба не хватают, но чем-то вот… берут за душу и всё, ага. Аж до мурашек чё-то, – пробухтел он смущённо, сунув нос в стакан.
Я не стал допытываться. Игорь никогда не был знатоком музыки. Даже когда я в студенчестве выступал в барах на всяких вечерах-памяти-летова, он приходил за компанию и больше пил, чем слушал. А, ну и ещё клеил девочек, конечно.
Потому-то меня и зацепила его печальная усмешка под пеной усов. Было в новинку видеть, как робеет и смущается этот гигант, однажды на моих глазах опрокинувший на асфальт двоих разъярённых байкеров. Чуждый всякой поэзии вечный холостяк и воротила рекламного бизнеса – и вдруг звонит мне, сбивчиво и с придыханием зовёт в старый бар, чтобы послушать неизвестную группу вместо того, чтобы накерогазиться пивом с абсентом… Давненько такого не случалось.
Сам я гитару забросил ещё с учёбы. Доучился, женился, съехал из общежития. Старую акустику, что оглашала коридоры в часы кутежей, забрал с собой, но она уже четвёртый год собирает пыль на шкафу. Достаю раз в полгода, замечаю, как деревенеют пальцы – аккорды ещё помню, но любая мелодия выходит с грязью и дребезгом. У меня тогда вянут уши, и я убираю инструмент обратно на шкаф.
Каждый раз убеждаюсь, что музыка – она как любовь. Ею надо заниматься либо постоянно, либо никак.