Александр Соловьев – ИГРА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ (страница 5)
— То есть человек может остановить Бога?
Юрист:
— Нет.
Но человек может напомнить Богу о Его же милосердии.
Это и есть диалог.
Настоящий.
Не молитва‑просительная, а молитва‑ответственная.
Торговец усмехнулся:
Торговец:
— Значит, Моисей — первый критик?
Тот самый, о котором ты говорил: злость как оружие разума?
Юрист:
— Не злость.
Ответственность.
Он не боялся сказать Богу: «Ты не прав».
И Бог услышал.
Издатель задумчиво провёл пальцем по обложке книги, лежащей рядом:
Издатель:
— А ведь древние хроники тоже об этом.
«Сам предмет требует трудов непомерных…»
«Я не намерен ни утверждать, ни опровергать…»
«Мне бы хотелось, чтобы каждый задумался…»
Они ведь писали не ради истины — ради умственного занятия.
Чтобы не убивать время.
Торговец:
— Время убить невозможно.
С ним можно только дружить.
Юрист кивнул:
Юрист:
— «Хотя время по звёздам мы отсчитываем так же, как тогда…»
Но его насыщенность разная.
Шестьсот лет под тем небом были другими, чем шестьсот лет под нашим.
Тогда время текло ровнее.
Мир менялся медленнее.
Но менялся.
Издатель поднял голову:
Издатель:
— Эко говорил: «Свобода — это наша работа и прямая обязанность».
И она никогда не кончается.
Торговец усмехнулся:
Торговец:
— А один немец сказал: «Мы ещё не мыслим».
И что требующее осмысления проявляет себя в том, что мы всё ещё не мыслим.
Хотя мир требует этого всё настойчивее.
Юрист тихо рассмеялся:
Юрист:
— «Не хватает действия, а не мышления», — продолжал он.
Но знаешь…
Не следует выкатывать пепелац, если гравицапы нет.
Нельзя.
Нужно знать.
Издатель поднял бокал:
Издатель:
— Значит, всё‑таки мыслить?
Юрист:
— Мыслить — чтобы действовать.
А действовать — чтобы не строить Вавилон снова.
Торговец посмотрел на липу:
Торговец:
— А если всё равно построим?
Юрист ответил без пафоса, просто:
Юрист:
— Тогда снова придётся спорить с Богом.
Липа над ними тихо шелестела, будто соглашаясь.
Юрист на секунду замолчал, словно что‑то вспомнил.