Александр Смышляев – Чёрные береты (страница 8)
– Укропы нас преследуют! Танк с ними был!
Баркас отвечает:
– Раз так, то заманивайте их на нас, мы огнём встретим!
Я понял, что теперь мы с Узбеком стали приманкой, бежим дальше. То и дело оглядываюсь, вижу, что укры тоже бегут, в азарт вошли, стреляют. А мы и отстреливаться не можем, силы оставляют. Узбек уже задыхается, я его тяну, в плен не хочется попадать. Добежали, упали, поползли. Наши встретили укропов огнём, всех положили. Баркас к нам подходит. Мы стоим, понурые оба. Хрясь! Мне Баркас кулаком по шлему. Хорошо, не стал бить в морду, пожалел. А кулак у него тяжёлый, рабочий! Я не устоял, присел от удара. Хрясь! Узбеку. Тот вообще разложился. Баркас злой, кричит:
– Вы что, дурни! Зачем к украм попёрлись! Я вас куда отпустил? А если бы что-то?.. Больше ни шагу от меня! Понятно?
Киваю: понятно. Обиды на него не было, он прав, надо было внимательно смотреть, куда идём. А мы шли, болтали, как по мирному Бродвею прогуливались».
В свою очередь Док рассказывает ещё одну историю, когда Баркас гуманно отнёсся к мужику, который был то ли мирным, то ли переодетым вэсэушником:
«Баркас с тремя бойцами, и я с ними, чтобы оказывать, если потребуется, медицинскую помощь, отступили на два-три шага[6], закрепились в очередном доме и остались на ночь. Стали осматривать дом. В подвале оказался какой-то мужчина. До этого его обнаружили вагнера, предлагали мужчине выйти, но он отказался. Они бросили в подвал гранату и ушли. Как выяснилось, граната ему вреда не причинила. Мы там нашли военную форму ВСУ, поэтому предположили, что мужчина мог быть одним из них. Баркас предложил ему выйти, но тот отказался. Тогда Баркас достал пистолет и выстрелил в потолок.
– Выходи, говорю!
Тот опять отказался.
– Не выйдешь, кину гранату! Выходи!
И тогда он вышел. Одет в гражданское. Видно, что контуженный от гранаты вагнеров. Мы мужика связали, и ребята из группы огневой поддержки повели его в тыл для допроса. А мы отправились на ночлег.
После того дня, даже двое суток, у нас провели перегруппировку».
К последним дням апреля 2022 г. группировка войск, освобождавшая Попасную, вышла к железнодорожной линии. За ней располагались девятиэтажное и пятиэтажное здания и рынок, далее – частный сектор.
2-я рота под командованием старшего лейтенанта Алексея Сергеевича Лымарева, позывной «Баркас», выдвинулась в сторону временного штаба группы ЧВК «Вагнер», расположенного в депо города Попасная, войдя во взаимодействие с ЧВК и народным ополчением ЛНР. Перед этим Баркас провёл полную проверку боеспособности всех групп реагирования, состоящих из штурмовых, поддерживающих и эвакуационных групп.
В течение дня 2-я рота провела разведку боем в составе двух штурмовых групп во главе с командиром вдоль железнодорожного полотна с успешным продвижением на 200 метров во взаимодействии с народным ополчением, заняв опорный пункт противника, не понеся потерь в личном составе. Баркас организовал ночные и дневные огневые точки роты против возможного контрнаступления противника.
Ранним утром при огневой поддержке гранатомёта АГС-17, корректируемой Баркасом, рота продолжила продвижение вдоль железнодорожного полотна, выйдя на рубежи городских многоэтажек. В течение дня во взаимодействии с ЧВК рота продвинулась на 300 метров, заняв ряд заводских помещений, выгодных для штурмовых действий.
В ночь на 25 апреля Баркас грамотно организовал план штурма административного здания ж/д вокзала в составе своей роты. За сутки боевых потерь и ранений среди личного состава не было.
После артиллерийской подготовки две штурмовые группы под командованием Баркаса под огнём артиллерии, корректируемым наблюдателем вооружённых сил Украины (ВСУ), выдвинулись через железнодорожное полотно к административному зданию ж/д вокзала. Штурмовые группы продвинулись с минимальным сопротивлением противника, заняв здание и обнаружив в подвале гражданских в количестве 28 человек, в том числе стариков и детей. В этот же день Баркас провёл эвакуацию гражданских из зоны боевых действий, используя грамотную оборонительную линию. За сутки было занято здание ж/д вокзала, впоследствии ставшее временным штабом подразделений 40-й отдельной бригады морской пехоты. За день продвижение роты составило 600 метров по частному сектору города Попасная.
Подробности боевой работы в описанные выше дни рассказывает гвардии сержант Рама:
«Мы своей штурмовой группой во главе с Баркасом в подвале депо обнаружили мирных жителей. Толпа разноликая, кто есть кто – непонятно. Женщины кричат, ребёнок был, он плачет. Кипиш, паника. И мы на взводе, потому что до конца не понимаем, что это за люди, есть ли среди них переодетые враги. Осторожничаем. А они лезут обниматься.
К нам присоединились наши пацаны из разведки, они на тот момент в штурмах ходили. Разведчики по одной стороне работали, мы по другой, то есть всегда во взаимодействии были. Стали мы людей успокаивать. Наконец кипиш закончился. Баркас скомандовал, чтобы людей выводили до определённой точки, а там их встретят специалисты.
Мирных увели, и мы продолжили свою работу».
Об этом же добавляет Лис:
«Мы через железную дорогу должны были перепрыгнуть, там станция, до неё метров двести открытого пространства. Если пойдём и у противника будет грамотный агээсник, то положит всех. Но прилетела задача: ночуем, а утром – разведка и затем начинаем через железку перепрыгивать. Помню, Баркас нам говорит:
– Пацаны, я на разведку сам пойду, и если меня двухсотит или трёхсотит, то не вздумайте лезть доставать.
Я ответил:
– Командир, если будешь двести, то ладно, но если триста, не обессудь, полезем и вытащим по-любому.
Он опять:
– Ну и сами ляжете.
Конечно, разговор был эмоциональным, но и мы, и он понимали, что никто никого не бросит, во всяком случае в нашем коллективе.
На следующее утро я занял позицию, которую указал командир, держу свой сектор. Гранатомётчик Акелла отработал по двухэтажному зданию, стоящему на той стороне недалеко от железной дороги, снайпер старший лейтенант Медведев был наготове, наблюдал. Баркас перескочил через железку, по рации позвал своих штурмовиков, они тоже перепрыгнули. За ними по очереди, сторожась, пошли мы, заняли это двухэтажное здание. ВСУ опомнились, открыли по зданию огонь. А в это время наши обнаружили в подвале мирных жителей. Когда их успокоили и вывели, мы остались в этом доме, устроились в подвале, где до этого люди жили, ходили на работу к школе.
Однажды Баркас поставил задачу поджечь один из домов, в котором разведка обнаружила нациков, они отличались от солдат ВСУ, ходили в чёрном. Паштет туда два выстрела из РПГ сделал, зажёг, но там, как выяснилось, нациков уже не было, к этому времени вэсэушники начали постепенно оставлять Попасную, понимая, что нас им не сдержать».
Продолжает гвардии сержант Рама:
«Нам, штурмовой группе, нужно было смотреть, что впереди, чтобы заводить группы огневой поддержки и обеспечения. Единственная проблема у нас была – девятиэтажка. С неё всё простреливалось. Наша арта в неё била, в ней дыры уже сквозные, но всё равно могли там находиться пулемётчики и снайперы. Слава Богу, наши переживания не подтвердились и в этой высотке работы для нас не нашлось. Мы вернулись в подвал депо, где до этого обнаружили мирных, и там устроились на ночь. Рано утром мы с Баркасом заскочили в другие дома. На месте мы долго не стояли, постоянно двигались и давили. Баркас в такие моменты ловил кураж, входил в азарт. Начальство знало об этом и пользовалось. Баркас докладывает:
– Дотянулся, держу! Готов шагнуть дальше.
Ему по рации тут же кричат:
– Лёха, братан, ты красавчик! Давай, делай!
Его это вдохновляло, придавало сил. А у нас другого выхода не было, мы шли за командиром, хотя зачастую усталость валила с ног. Но он на азарте шёл вперёд, и ведь в нас тоже просыпался кураж. Но иногда я и командир группы огневой поддержки Боцман говорили командиру:
– Лёха, а не заигрываемся мы? Сам говоришь: надо без фанатизма.
Он отвечал:
– Куй железо, пока горячо! Дорого время. Упустим, враг одумается, сгруппируется. Время сейчас на нас играет!
– Я понимаю, но, когда мы доиграемся, наше с тобой время остановится.
Однажды мы с ним об этом серьёзно поговорили, даже по-мужски всплакнули, влажные глаза вытирали. Конечно, были на нерве после пережитого горячего азарта. Мы же знали только одно: вперёд, вперёд, вперёд! Не обнулиться, не выпить, не в юбку уткнуться, чтобы любимая женщина по голове погладила. Конечно, пить – не вариант, голова трезвая нужна, по пьяни можно такого натворить с нашей-то нервной усталостью. Курили, правда, одну за другой. Да ещё и всякую гадость. Хорошо, Баркасу то из дому хороших сигарет подбросят, то друг его артиллерист Белый угостит. А Лёха уже с нами делился».
Насчёт угощений сигаретами и всяческими сладостями рассказывал и сам командир гаубичного артиллерийского дивизиона подполковник Белый:
«Конечно, угощал парней. У меня возможностей больше. С сигаретами поначалу трудно было, в магазинах покупали, но там сигареты плохие, иногда в гуманитарке курево приходило. А я уже лет десять курю только „Парламент“, поэтому, когда у меня командир роты подвоза боеприпасов стал ездить в Россию, он уже знал, что мне обязательно нужно привезти несколько упаковок „Парламента“. И у меня всегда с собой эти российские сигареты. Пацаны ко мне совещаться приходят – Баркас, Шершень, Кедр, я их угощал. Кедр не курил, а Баркас и Шершень – с удовольствием: о-о, „Парламент“! Поэтому я, когда на могиле у Лёхи Баркаса бываю, всегда пачку „Парламента“ ему оставляю. Пусть ТАМ насладится.