Александр Смышляев – Чёрные береты (страница 4)

К этому времени город Попасная был частично освобождён от укронацистов силами милиции ДНР, казаками 6-го полка и подразделениями 150-й ростовской дивизии российских вооружённых сил. Теперь подключились два отряда ЧВК – 1-й и 10-й под командованием Героев России Терека и Ратибора, а также морская пехота с Камчатки.

Непросто человеку сразу втянуться в войну, начать понимать её, ориентироваться в боевой обстановке. Первые дни у прибывших морских пехотинцев были сумбурными, суетливыми, и, к сожалению, с потерями. Но ответственность командиров за своих подчинённых и боевое братство военнослужащих начали проявляться сразу же, как только загрохотали первые для морпехов взрывы и застрекотали автоматы и пулемёты.

«Мы первый выстрел сделали – перелёт, – рассказывает командир гаубичного артиллерийского дивизиона подполковник Белый. – И тут же пролетела ответка, снаряд упал неподалёку. Меня по рации успокаивают: „Это не по тебе“. Ладно, делаем второй выстрел. Тишина. После нашего третьего выстрела снаряд противника ложится прямо перед нами. Я сообщаю, что у меня вилка, я сваливаю. И только это проговорил, как накрыло батарею. Я – командир дивизиона, батарея – не моё рабочее место, но я понимал, что мы все только начинаем обстреливаться, все мои пацаны на реальной войне впервые, поэтому я находился возле них. Началась паника. Я кричу командиру батареи:

– Уводи людей! Бегите фронтом вдоль речки, в кучу не сбивайтесь!

Они побежали, а я стою, раздумываю. У нас был выкопан окоп глубиной по грудь, я смотрю на него и думаю: прыгнуть или тоже бежать? Решил бежать, бросился со всех ног, и в тот же момент ухнуло прямым попаданием прямо в окоп. Я уцелел, а вот двоим парням из охранения не повезло. Они, увидев разрывы, наоборот, побежали к огневой позиции. И возле окопа, в который я не стал прыгать, их накрыло. Командир взвода Рязань передаёт, что оба парня – двести, но через несколько секунд поправляется:

– Пакленков – двести, Кленин – триста, дышит, но осколок в голове.

Я говорю водителю:

– Иди заводи машину.

Тот отвечает:

– Не, я боюсь туда идти, опять прилёты начнутся.

– Иди! Я видел, что у одной машины колёса подлетели, но какие-то должны уцелеть. Заводи любую, надо раненого пацана срочно увозить.

Побежал, завёл, подъехал. Загрузили Кленина. И погибшего Пакленкова тоже. Ещё один был трёхсотый, но лёгкий, пустячный, сел со мной в кабину. С раненым едет наш санинструктор прапорщик Славик. Он роста небольшого, но шустрый и хороший санинструктор. Едем. Вроде бы вот она, скорая помощь. Встали. Я вышел, спрашиваю пацанов:

– Здесь скорая?

Они мотают головой:

– Нет, надо проехать метров четыреста.

А водитель со Славиком раненого уже на землю спускают.

– Загружай обратно!

Бедный низкорослый Славик до кузова почти не достаёт, никак обратно загрузить Кленина у них не получается. И я тут же соображаю, что ведь могут уронить, а у парня в голове осколок. Кричу:

– Отбой! Так понесём!

Положили парня на носилки, водитель со Славиком сзади взялись, я – спереди, и бегом. Легкораненый – за нами. Занесли, передали врачам. Я вышел, упал, лежу. Слава Богу, успели!

Но вскоре выходит врач, спрашивает:

– Ваш трёхсотый с осколком в голове?

– Мой.

– Парень не жилец, девяносто девять процентов, что вот-вот станет двухсотым.

Я взмолился:

– Сделайте что-нибудь, по-человечески прошу, ведь молодой ещё!

Врач закурил, смотрит мне в глаза:

– Думаете, у нас другие раненые старые? Тоже молодёжь, да не все выживают…

Докурил, затоптал окурок, говорит:

– Ладно, командир, будем спасать твоего пацана. Я как раз одну штуку придумал…

Мы уехали. Вечером мне ребята говорят, что всё-таки умер Кленин. Звоню медикам, отвечают:

– Нет, живой, отправили в Ростов.

Через какое-то время звонят из Ростова: умер. Да как же так, вроде же спасли, обошлось! Перезваниваю сам, отвечают:

– Кто вам сказал, что умер? Перепутали с кем-то. Жив ваш Кленин!

Таким образом дважды хоронили сержанта Кленина. А он живёт и даже продолжает служить, награждён орденом Мужества. Крестник мой, мы виделись, обнимались. Я сказал ему, что теперь долго жить будет».

Вот так солдатское братство, ответственность командиров за своих бойцов спасают людей! Ответственность, забота о подчинённых – эта черта была присуща и старшему лейтенанту Алексею Лымареву – Баркасу. Он, узнав, что у Рязани случились потери, бросил всё и уехал к нему на огневые позиции. «Мы без него на следующий день пригнали ПТС, загнали в укрытие и ждали дальнейших команд, – рассказывает гвардии сержант Рама. – Через день Баркас вернулся и приказал нам собираться. Всех забрал туда, в Первомайск. Он понимал, куда идём, но, какие бы задачи ни были, у него всегда на первом месте была забота о личном составе. На тот момент у нас пацаны в основном были молодые, и он, я думаю, забрал нас всех в охранение, чтобы подольше их сохранить».

С командованием Баркас согласовал своё решение пойти всем личным составом роты на охранение артиллерии, потому что его инженерно-десантная рота всё ещё оставалась не у дел по своей штатной работе.

«Командование знало Алексея как адекватного и решительного офицера, он быстро схватывал, поэтому именно его с подчинёнными отправили на охрану артиллерийских батарей, – говорит гвардии капитан Сталь. – Алексей грамотно организовал службу прикрытия. В его задачу входило никого не допускать на огневые позиции – ни посторонних военных, ни тем более гражданских. Ему в подчинение передали зенитно-ракетное отделение, которое наблюдало за небом».

Подполковник Белый: «Ночью Алексей выставлял секреты наблюдателей, чтобы артиллеристы могли отдыхать, а днём работать. По опыту предыдущего обстрела, когда случились первые потери, он объяснил и своим пацанам, и моим расчётам, что в случае обстрела огневой позиции не надо от неё бежать, нужно, наоборот, определить места укрытия и сразу прятаться там. Наука приходила быстро, война не давала нам времени на раздумья и раскачку, всё быстро решалось. И как раз к месту оказались такие грамотные офицеры, как Баркас. Вот что значит факультет спецназа Рязанского воздушно-десантного, который он окончил».

Артиллерия находилась в шахтёрском посёлке Первомайском под Попасной, все жили там. Устроились в разбитой электроподстанции. Вынесли оттуда ненужное оборудование, навели порядок, поставили кровати. На Луганщину пришла весна, поэтому не мёрзли.

Подполковник Белый разделил роту Баркаса на три группы: самого Баркаса – к Куре, это командир второй батареи, командира взвода Рязань – к Каме, это первая батарея, командира взвода Алдара – на реактивную батарею к Енисею.

«Вызвали меня в Яму, в штаб, – рассказывает подполковник Белый. – Приехал священник, проводит молебны в подразделениях. Он бывший десантник, воевал в Чечне. Повёз я его сначала на Каму. Спрашиваю парней: кто хочет участвовать в службе? Встали все: и христиане, и мусульмане. Батюшка провёл молебен, благословил ребят, причастил. Затем надо было ехать к Куре, я спрашиваю по связи:

– Кура, к приезду батюшки готов?

– Готов.

Батюшку в машину сажаем, и тут Кура звонит:

– Батюшку пока не вези, у меня работа началась, цели пошли.

Тогда поехали к Енисею, там молебен батюшка провёл. На позицию Куры так и не попали. Ближе к вечеру я поехал в Стаханов помыться, и тут получаю сообщение от Куры:

– Попали под обстрел, двухсотых нет, но один триста.

Я сразу туда. Говорим с Курой: вот надо же, на этой позиции до сих пор тихо было, ни одного снаряда не легло, а стоило батюшке не приехать, и сразу прилетело.

До первых чисел апреля Баркас с нами работал, а потом ему поставили другую задачу. Дело в том, что получил ранение командир 2-й роты морской пехоты старший лейтенант Артём Крапивин, и Алексею Лымареву предложили заменить его».

Гвардии сержант Рама уточняет, так как это было при нём:

«Баркасу приказали прибыть в штаб. Это уже апрель. Он уехал. Когда вернулся, объявил, что назначен командиром штурмовой группы в роту морской пехоты и берёт с собой меня, Якоря и Зарю. Наши молодые подняли бучу: как так, приехали вместе, вы уходите, а мы? Их не отпускали, но они начали доставать начальство. А был уговор, что мы заходим в Попасную временно до приезда из Сирии десантно-штурмового батальона, и Баркас назначен командиром группы, т. е. в составе небольшого количества людей. Но наши молодые так насели на командование, что те решили нами доукомплектовать роту морской пехоты и её командиром назначить старшего лейтенанта Баркаса. В итоге так и произошло. Наш молодняк трижды кричал: „Ура! Идём с Баркасом!“»

Итак, старший лейтенант Алексей Лымарев, позывной «Баркас», принял командование ротой морской пехоты.

Благодаря рассказам сослуживцев мы можем восстановить боевой путь нашего героя и его подразделения. Это в то время командир гаубичного артиллерийского дивизиона подполковник Белый, командир роты десантно-высадочных средств старший лейтенант Рязань, командир разведывательного взвода старший лейтенант Барс, командир танковой роты капитан Сталь, командир роты морской пехоты майор Коршун, главные корабельные старшины Тесак и Хна, старшина Казбек, заместитель командира взвода сержант Рама, командиры отделений сержанты Заря и Якорь, санинструктор роты сержант Док, сержант Акелла, младший сержант Шайба, огнемётчик младший лейтенант (тогда старший сержант) Ваха, старший матрос Аяс, матрос Лис. Теперь они все гвардейцы.