Александр Смышляев – Чёрные береты (страница 3)
После занятий Лымарев отпустил нас в город. Перед этим объяснил и даже дал список, что необходимо купить по медицинской части, чтобы у каждого это было. Причём список конкретный, расширенный: если не то, тогда это, и самое главное – жгуты. В те февральско-мартовские дни 2022 г. во Владивостоке военнослужащие скупили все жгуты в аптеках, начали искать их уже по военным магазинам, дефицит был страшный. Обезболивающие средства – это кто как хочет, потому что в штатных аптечках есть промедол. Командир объяснил нам, что у каждого должно быть две аптечки: одна для себя и другая – групповая для оказания помощи товарищу или тебе же, если своя потерялась либо недоступна, ты, раненный, на ней лежишь. Каждая аптечка должна висеть в определённом, доступном месте, на поясе, чтобы любой рукой мог её достать и расстегнуть ты сам, а групповую – другие.
Лично я купил всё по рекомендации командира, да и сам многое знал и понимал, потому что служу с 2005 г., считаюсь уже опытным старослужащим».
За день до отъезда из Владивостока личный состав бригады повезли на встречу с командующим Тихоокеанским флотом адмиралом Саакянцем. Подполковник Белый: «Во-первых, командующий всех спросил, кто не готов ехать. Сказал, что увольнять в таких случаях никого не станет, дело-то добровольное, у каждого есть свои какие-то причины, нерешённые проблемы. Пара человек поднялись по нерешённым проблемам, причем сразу же их и решили. То ли с квартирами были проблемы, то ли ещё что-то, но когда после беседы мы доехали до части, где размещались, уже начались звонки с Камчатки: нам уже квартиру дали, нам уже то-то и то-то решили, сделали. Командующий флотом быстро всё решил, народ только головами мотал от удивления».
Добавляет гвардии сержант контрактной службы Рама из роты Алексея Лымарева:
«Разговор с командующим ясной картины не дал: куда конкретно едем. Понятно, военная тайна. В феврале на Украину зашли подразделения 155-й бригады, наши ребята с 40-й тоже вместе с ними частично заходили, и уже на тот момент пошла информация, что пацаны начали погибать. Конечно, мы ещё не знали, не понимали, что нас там ожидает, каждый в голове крутил свои домыслы, не более того. Мы прибыли во Владивосток чисто своим подразделением – ротой десантно-высадочных средств – и более других не понимали, что мы „в степях Украины“ будем делать с нашей плавающей техникой, хлопали глазами и говорили друг другу, что мы-то уж точно там не нужны. Конечно, это моё мнение. Возможно, кто-то и понимал. Но мы приехали без своей техники, без оружия. Во Владивостоке получили АКМ-12, и то нам сказали, что автоматы поедут отдельно и догонят нас уже на месте. Действительно, мы их получили уже там.
С нами не было штурмовых подразделений, которые незадолго до этого улетели в командировку в Сирию, были только подразделения морской пехоты».
И вот наступил день убытия на СВО. Морпехов построили, провели поверку. Все с вещами и оружием, в полной экипировке. Вскоре подошли автобусы, повезли на аэродром, где уже ожидали военно-транспортные самолёты.
Алексей Лымарев позвонил жене на Камчатку, сообщил, что вылетает в командировку. Но куда – не сказал. Через несколько дней позвонил опять, коротко рассказал, что долетели нормально, что находятся в казармах, отдыхают, потому что долго ехали на поезде. И добавил, что передаст ей свой телефон и документы, здесь они ему не понадобятся.
«Вскоре мне передали его телефон и документы, – рассказывает Юлия Лымарева. – Недели две его точно на связи не было, потом с какого-то номера позвонил, говорил буквально две минуты: жив-здоров, всё хорошо, не волнуйся. Ни где, ни какая обстановка – ничего не сказал. Потом месяц-полтора он вот так и звонил – быстро, коротко. А затем с какого-то номера в телеграм-канале начал писать, но очень редко: может быть, раз в две недели. Никогда не рассказывал, где он, больше информации я узнавала от женщин, у которых мужья находились там же. А сам он ничего не рассказывал и ни на что не жаловался – это его характер. А я понимала: значит, так надо, иначе он бы рассказал».
Сначала камчатские морпехи прилетели в Миллерово. С удивлением смотрели на «Панцири»[2], стоящие по краям взлётного поля. Пахнуло тревогой и войной. Спрашивали: «Неужели сюда долетает?» Местные военные отвечали, что долетает: вчера, например, отрабатывали, но все неприятельские ракеты сбили.
Автобусами поехали на железную дорогу, где камчатцев ожидал эшелон. Разместились, тронулись. Утром 17 марта прибыли в город Стаханов, это уже Луганская Народная Республика.
«Ещё когда садились в эшелон, нам говорили, что мы не воевать едем, мы пока не готовы воевать, нам необходимо пройти слаживание, – рассказывает подполковник Белый. – Что скрывать, не все согласились ехать на СВО, тогда это было исключительно на добровольных началах, поэтому отказывались и матросы, и сержанты контрактной службы, и некоторые офицеры не захотели ехать, у них были на это свои причины, потому и занялись мы ещё во Владивостоке переформированием своих подразделений. Наши собратья, морпехи из 155-й бригады Тихоокеанского флота, уже воевали и после выполнения ряда специальных задач уехали восстанавливаться в Ялту, и мы вроде как должны были присоединиться к ним и пополнить их ряды, но в Стаханове нас встретил представитель 6-го отдельного гвардейского казачьего полка имени Матвея Платова, позывной его, к сожалению, забыл, подполковник, наш земляк из города Елизова, выпускник Рязанского воздушно-десантного училища, он через какое-то небольшое время получил звание полковника, и объявил, что мы входим в оперативное подчинение этому казачьему полку. Казаками командовал полковник с позывным „Полтинник“, Герой ЛНР, полк состоял из добровольцев, шефство над ними держали воздушные десантники, поэтому казаки носили голубые тельняшки и береты, а если надевали свои кубанки, то тельняшки всё равно не снимали. Про 6-й казачий полк снят фильм „Ополченочка“, в нём действия происходят в 2014 г., когда только-только всё здесь, в Стаханове и Первомайске, начиналось, и в фильме показаны казармы, в которые привезли и разместили нас. Рядом стоит памятник их первому командиру Павлу Дрёмову, против него была совершена диверсия, в фильме об этом есть.
По городу ехали, смотрели, удивлялись: мирная жизнь, на улицах люди, автомобили, магазины работают. Военных практически не видно. И нам сразу сказали, что в город выходить нельзя. Как нельзя? А позвонить? Казаки привезли нам местные, луганские сим-карты, но разговор по времени строго лимитирован, не более тридцати секунд. Я жене позвонил, только и успел сказать, что доехал до места, но где – не скажу, жив-здоров, всё нормально, как связь отрубилась, лимит закончился.
На следующий день вечером нас, командный состав, повезли в Яму, в штаб. Стемнело быстро. Выгрузились, идём, все напряжены, потому что ещё не знаем, куда нас ведут, к кому, о чём будет разговор. Проходим через какие-то кущи, заходим в подвал. Если кто видел и помнит чеченские хроники, там генерал Рохлин проводит совещание, сидят за большим столом, курят, свет тусклый, так и здесь, очень было похоже. Совещание проводил генерал-майор Баркас, позывной как у нашего Лёши Баркаса, здесь же полковники, майоры, капитаны, курят, вполголоса разговаривают. Видим и парней из ЧВК „Вагнер“, их тоже много. Наконец началось совещание, а правильнее назвать его встречей с нами, вновь прибывшими. Генерал Баркас обстоятельно донёс до собравшихся информацию о текущих делах, сделал несколько распоряжений и устных приказов. Камчатцам предстояло принять участие в освобождение города Попасная. Меня как командира гаубичного самоходно-артиллерийского дивизиона спросили, что мне нужно для выполнения поставленной задачи. Отвечаю: орудия и боеприпасы, мы же приехали даже без стрелкового оружия. Второе: охранение, потому что артиллерия сама себя охранять не может. Напомнил про Лымарева, про то, что он должен выделить мне на охрану часть своих парней».
«Мы с Лёхой Баркасом с неделю ждали, когда нам дадут технику, – вспоминает командир танковой роты гвардии капитан Сталь. – Я ждал танки, Алексей – свои ПТС-2[3]. Наконец пришёл эшелон, мы поехали его разгружать. Лёхины ПТС задействовать, конечно, негде, поэтому их спрятали в бункеры, а один его взвод под командованием старшего лейтенанта Рязань направили на охрану артиллерии в Первомайск».
Далее продолжает рассказывать подполковник Белый: «Мне привезли Д-30[4] и „Грады“, к ним – боеприпасы. „Грады“ на бензиновых автомобилях „Урал“, а Д-30 новые, пришлось их чистить, расконсервировать. Пока мы этим занимались и ждали снаряды, наша пехота сутки работала без артиллерии, поэтому мы спешили как могли. 21 марта выдвинулись на позиции».