Александр Смышляев – Чёрные береты (страница 11)

«Они три друга были, три офицера: Баркас, Рязань и Кедр, – рассказывает Тесак. – Я наблюдал, как они друг к другу относятся. Это ребята, которые и друг друга не подведут, и в бою за спины не прячутся, и к солдату по-человечески относятся. Баркас мне по радиостанции: „Тесак, в гости идём, ставь чайничек и чего-нибудь покушать“. Готовили мы сами, на порции не делили, всем хватало. Приходят втроём, почаевали, покурили. Затем мы выходим, а они, офицеры, садятся мозговать. Дня три, наверное, мы в тишине в Викторовке прожили».

В боях за Попасную командир роты старший лейтенант морской пехоты Алексей Лымарев – Баркас проявил себя как грамотный, умелый, бесстрашный офицер, умеющий и рисковать, и находить умное, правильное решение для победного выхода из любой ситуации. Подчинённые шли за ним с полной уверенностью, что всё получится и все останутся живыми. И они оставались живыми: в Попасной в роте Баркаса не было потерь. Морпехи уважали и любили своего командира.

Ярко проявил себя он, как свидетельствуют все информаторы автора, и при взятии опорника противника с условным индексом Б-1.

После Попасной, затем Александрополья, Камышевахи и Викторовки две роты морских пехотинцев – Кедра и Баркаса – подошли к хорошо укреплённому опорному пункту противника Б-1. Подтягивалась сюда и рота морпехов под командованием старшего лейтенанта Шершня. Укрепрайон был построен ещё немецкими фашистами, а их украинские последыши восстановили его, дополнительно укрепили и засели в его бункерах и дотах накрепко, считая свои позиции неприступными.

Сверху система траншей и бункеров укрепрайона выглядит как свастика. Наверняка фашисты в 1943-м, а укронацисты в 2022-м считали, что этот символ, святой для них, обязательно защитит их и остановит русских. Но не остановил ни тогда, ни сейчас.

Ближайший бункер укрепа Б-1 находился на виду из деревни Викторовка, где уже обосновались морские пехотинцы-тихоокеанцы. Бункер стоял на небольшой возвышенности, зловеще поглядывая на ближние дома Викторовки своими бойницами.

«Наши ребята стали кошмарить украинцев на бункерах, – рассказывает санинструктор гвардии сержант Док. – Старшему лейтенанту Медведеву, позывной „55-й“, иногда его называли Медведь, он снайпер, принесли его крупнокалиберную винтовку, а накануне нашей роте выделили пулемёт ДШК, у него пули такого же калибра. Баркас, чтобы не выдать позицию 55-го, применил такую тактику: он сначала выстрелил из ДШК в сторону бункера из трёх патронов, и одновременно с ним снайпер 55-й пустил свою пулю. Сначала так их кошмарили, потом стали использовать нашего противотанкиста с позывным Авача, который готовил ракету и прицеливал на бункер. Пулемёт работает, и тут Авача пускает свою ракету, попал он точно в маленькое окошко-бойницу в бункере – он снайпер своего дела. Его подавали на орден Мужества – не знаю, получил, не получил.

После этих кошмариков Баркас и Авача договорились, что они по радиосвязи разыграют спектакль для украинцев: слышат ли они нас. Авача отстрелялся, и Баркас у него по связи спрашивает: „Авача, ракеты ещё остались?“ Авача отвечает: „Нет, братан, всё, закончились“. Баркас: „Я ж тебе сказал оставить хотя бы 2–3 ракеты, мало ли что“. Авача: „Извини, братан, не рассчитал немножко, увлёкся“. Задача игры состояла в том, что, если украинцы прослушивают, значит, выгонят свой танк. Но в итоге танк не появился, и непонятно, получилась игра или нет.

После кошмариков нам сообщили из штаба, что слышали разговор украинцев по рации, в котором они просили прислать подмогу, их, мол, атакуют, они не выдержат. Их командование им ответило: „Успокойтесь, держитесь до вечера, ночью русские не воюют“. Мы действительно ночью активные действия не вели, просто ставили посты.

Точно не помню, но до этого две попытки штурма бункеров делали наши роты, но не получалось, потому что в самом посёлке кто-то украинцам докладывал, что мы идём в атаку. Как выяснилось, там был старичок, причём докладывал не по рации, а у себя в доме из избушки, в печку что-то подкладывал, чтобы шёл густой чёрный дым, это был сигнал: русские идут. Старика этого вычислили, прессовали, и следующая попытка была уже удачная».

Перед главным штурмом Б-1 старший лейтенант Баркас попробовал выкурить противника из бункера с помощью огнемёта «Шмель». Огнемётчик Ваха вспоминает: «Из нашего дома был виден главный бункер Б-1, а мы с Баркасом прошли левее, там самый левый бункер, до него ближе всего было, где-то 1100 метров. Выстрелил я из огнемёта, но снаряд не долетел. До конца задрал „Шмеля“, всё равно не долетает и падает».

Готовясь к очередному штурму опорника Б-1, Баркас отобрал в свою группу только сержантов. «Штурмовая группа – исключительно сержанты, – говорит гвардии сержант контрактной службы с большим стажем Якорь. – Нас обучать не надо, рассказывать ничего не надо, мы всё сами делаем. Матросы – только в огневой группе. Поэтому штурмовая группа понимала всё с полуслова. Алексей Поляков – старший сержант, замкомвзвода, Рома Горлов – сержант, командир отделения, я – сержант, командир отделения, Рама – сержант, командир отделения, огнемётчик Ваха – старший сержант, Акелла – сержант, Данис Валиев – Вал – младший сержант. Мне кажется, из-за этого нашему командиру Алексею Лымареву было легко нами управлять».

Как позже оказалось, первый бетонный бункер, который был виден из деревни Викторовки, противник оставил, превратив его в приманку. 26 мая морпехи подошли к нему по старому заросшему окопу, сунулись было из окопа к бункеру, но тут же из лесополосы, что напротив, заработал вражеский пулемёт.

«Тогда мы начали с другой стороны заходить, – рассказывает гвардии сержант Рама. – Там другие штурмовые группы наших пацанов находились, но и их отсекал этот же пулемёт. Один пулемёт просекал большой сектор и не давал нам поднять головы. Хотели было уже плюнуть на этот бункер, брать другие, взять вообще весь опорник в полукольцо и задавить. Мы и пулемётами, и автоматами, но в опорнике тишина, хохлы даже не отстреливаются, выжидают, и только пулемётчик ихний хлещет откуда-то из лесополки.

Тогда Баркас отправил меня и старшего лейтенанта Рязань прямо забегать по окопам к украм лоб в лоб, что мы и сделали, но выскочили из окопа и побежали поверху. Мы же смелые, обстрелянные, рисковые воины, дурные. Я не знаю, как нас там не зацепило. Грубо говоря, нас ждали. Мы нырнули обратно в окоп, вернулись к Баркасу. Когда бежали, я точно увидел место, откуда поливал укроповский пулемёт.

– Покажешь! – говорит Баркас. – Ваху сюда!

Пришёл Ваха с огнемётами».

«Мы в траншее сидели. Парни выжидали, когда я выбью пулемётчика и они пойдут на штурм, – рассказывает Ваха. – Меня прикрывал наш пулемёт. Стрелять нужно было на расстояние 50 метров по блиндажу, оттуда, как показал Рама, работал вражеский пулемёт. Как он тройкой выстрелил, я вспышки увидел, первый выстрел сделал и вторым добил. Чувствовалось, что у хохлов наступил шок после огнемёта, и сразу – тишина. Говорят, что пулемётчик всё-таки остался живым и убежал, но ребята из роты Кедра его поймали».

Далее морские пехотинцы применили тактику отвлекающих боёв, по близлежащим высотам зашли противнику во фланг и смелым натиском овладели всем укрепрайоном. Бой был скоротечным. Рота Баркаса сначала продвигалась по окопам, уничтожая живую силу врага, затем выбивала остатки укропов из блиндажей. Зачастую блиндажи уже пустовали – противник бежал, оставляя позиции и своих убитых.

29 мая 2022 г. телеканал НТВ показал репортаж из взятого морской пехотой укрепрайона. Сопровождал съемочную группу и рассказывал о только что завершённом штурме как раз Баркас – командир роты старший лейтенант Алексей Лымарев.

Репортаж начинается с поездки журналистов на броне БМП к месту прошедших боёв. Корреспондент рассказывает под шум двигателя и встречного ветра:

– Морская пехота в Донбассе играет роль первопроходцев, когда разведчики и штурмовики открывают дорогу остальным подразделениям Российской армии и армии Луганской Народной Республики здесь, на лисичанском направлении. За каждого нашего морпеха киевский Генштаб уже назначил премию почти в тысячу американских долларов. Это информация от украинских пленных, которых за прошедшую неделю было много. Пробит путь в сторону города Попасная. Вот улица освобождённого Александрополья. А это уже взятая недавно Викторовка и, наконец, – важнейший укрепрайон на высоте. Это лабиринт глубоких бункеров с глубокими траншеями.

Здесь все очень капитально, да? – спрашивает корреспондент у Баркаса при входе в очередной бункер. И показывает телезрителям: – Бетон, железо. Ещё один бетон. Брали с отвлекающим манёвром, как когда-то в 43-м, штурмом.

Старший лейтенант Баркас, в балаклаве до самых глаз, серьёзный и собранный, с автоматом в руках, продолжает разговор:

– Запрыгнули к противнику в окопы…

– Прямо в окопы запрыгнули?

– Да, подходили по высотам. Это старая линия так называемой немецкой колонны, здесь шли бои в 1942–1943 гг., и эти все окопы, все опорные пункты нацисты воскресили.

Корреспондент продолжает репортаж:

– Вот фото взятого укрепа с беспилотника. Частично скрытый за деревьями нацистский символ изрядно потрепала наша артиллерия, но очертания свастики понятны. Украинские нацформирования не просто капитально окопались на высотах, они сохранили саму идеологию подразделений вермахта. Восемь взятых в плен неонацистов теперь клянутся, что не при делах, часть обитателей бетонного укрепа сбежала в ближайшие леса, но большинство не добежало, многие военнослужащие ВСУ были уничтожены на позициях. Им предлагали сдаться, но они решили по-другому.