Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 38)

По воспоминаниям Пржевальского, начальником почётного караула назначили хитрого и пронырливого авантюриста, бывшего русского подданного, уроженца Кавказа из города Нухи 40-летнего Заман-бека Шихалибекова (или Заман-хан-эфенди). Из России Заман переселился в Турцию. Турецкий султан послал его к Якуб-беку вместе с другими лицами, знающими военное дело. Хотя Заман-бека прислали в Джеты-шаар союзником англичан – от турецкого султана, но сам он, как показалось из бесед, симпатизировал не Англии, а России. Пржевальский оценил его доброжелательное отношение к русским. Путешественник вполне понимал, что он лучше всякого другого «почётного конвоира», приставленного к нему джетышаарским эмиром [503]. Он пользовался большим доверием у местного правителя и был его советником. Уже позже, к 1888 г. Займан-бек состоял на русской службе, и был начальником пограничного укрепления Бахты Семиреченской области.

Действовал, сопровождающий экспедицию, по всем законам контрразведки и очень пристально следил за каждым из членов экспедиции не только во время пребывания их в г. Курла, но и при сопровождении путешественников к озеру Лоб-нор.

Собирая свои наблюдения за русскими Заман-бек, примерно раз в неделю, нарочными отправлял донесения правителю, где сообщал обо всем подозрительном, что замечал он и его люди в пути сопровождения странников.

Желая узнать, каково мнение Заман-бека о России и его отношение к европейцам, Николай Михайлович иногда завязывал политические дискуссии. Бек объяснил, что Вадуалету (прозвище Якуб-бека, в буквальном переводе означает «счастливец») все это чрезвычайно неприятно, так как он к русским относится дружественно. И привёл пример: «Когда англичане прислали в Кашгар своего агента Форсайта с тем, чтобы уговорить Якуб-бека принимать исключительно английские товары и не пускать к себе русских купцов, то Бадуалет на это не согласился».

На самом деле дипломат Томас Д. Форсайт, видный деятель английской администрации в Индии, через которого Якуб-бек заключил торговый договор с Англией, пытался продвигать лично свои коммерческие интересы. А кашгарец старался вести игру выгодную ему, а не англичанам. Прежде чем продолжить своё описание бесед с Заман-беком, автор хотел бы напомнить обстановку, сложившуюся в этом регионе мира и характеристике правителя Кашгарии [504].

В декабре 1870 года Якуб-бек вторгся в Султанат, перерезал массу людей, захватил Урумчи и присоединил к своим владениям. В итоге, в Восточном Туркестане утвердилась власть Бадаулет Якуб-бека, который объявил себя ханом государства, которое назвал Йеттишар (Семиградье), хотя государство местных тюркоязычных народов именовалось как «Шарки Туркестан».

После создания нового самостоятельного государства, Бадаулет Якуб-бек установил дружеские отношения с различными странами. Но Китай и Россия не смогли сразу определить своё отношение к новому государству.

Политика России в отношении государства Кашгарии было осторожной потому, что во– первых, существование соседнего, независимого и сильного мусульманского государства может угрожать новому господству самодержавия в Средней Азии и безопасности недавно присоединённых к стране владений. Во-вторых, англо-турецкой ориентацией внешней политики Якуб-бека. В-третьих, желанием России взять под контроль рынки Восточного Туркестана, за которые в этот момент начала борьбу и Англия [505].

Как писал об этой личности русский историк-востоковед Н. Веселовский:

«Это величина крайне раздутая, и раздули ее мы, русские. У нас существовало убеждение, что Якуб-Бек в 1852 г. отбил отряд Бларамберга, неудачно штурмовавшего Ак-Мечеть. Впоследствии выяснилось, что Якуб-Бека в то время в Ак-Мечети уже не было» [506].

Преследуя цель утвердить за собою власть в Кашгаре, «аталык кашгарский» обратился с письмом к английской королеве, прося у неё совета и указания, как управлять народом. Королева посоветовала ему обратиться за советом к турецкому султану [507]. Якуб-бек, желая укрепить своё политическое могущество, в первую очередь стремился добиться признания у России или Англии, но, тем не менее, рассчитывал и на турецкую помощь, ставшую более решительной после отхода от политики модернизационных реформ в Османской империи [508].

За время своего правления он получал от османов помощь: в 1872 году были отправлены военные и гражданские чиновники, и мастера-оружейники, ружья и пушки в 1873 году 6 пушек производства Круппа, 1000 ружей «старого образца», 200 ружей «нового образца», а также все необходимое снаряжение и боеприпасы, средства производства пороха. Прибыли в страну и мастера – оружейники [509].

В конце 1874 г. он уведомил британцев о том, что без разрешения султана не может позволить им находиться в Кашгаре. Впоследствии, он все же делает выбор в пользу Англии, поскольку англичане пообещали помочь наладить отношения с цинами, а также представили финансовые субсидии и вооружение [510]. В итоге Якуб-бек вёл хитрую политику, добившись материальной помощи и от англичан, и от турков [511].

Участие в посреднической миссии. Прибытие Русского посольства. Присвоение звания полковник ГШ

Заводя беседы на темы политики, Пржевальский вспоминал: «Со своей стороны, я старался уверить Заман-бека, что слух о присутствии в китайских войсках русских офицеров чистейший вздор и, что поставка хлеба китайцам есть личное дело купцов, а не правительства. Тем не менее, вышеприведенные слухи, как видно, весьма тревожат Якуб-хана, который говорит, что англичане теперь будут смеяться над ним за то, что он не вступил с ними в такие дружеские отношения, как Афганский хан; между тем, русские в благодарность платят злом. Притом, слухи о нашем будто бы участии в борьбе китайцев с дунганами заметно отражаются на свободе моих научных исследований. Решаюсь просить ваше высокопревосходительство, если признаете возможным, сообщить Якуб-хану, что сведения подобного рода не имеют ни малейшей вероятности» [512].

Николай Михайлович проанализировал все плюсы и минусы нахождения каравана в составе 24 верблюдов, и пришёл к выводу: «…что идеальная экспедиция в азиатских пустынях должна состоять только из шести человек: начальник, его помощник и четыре казака. Так и пойду в Тибет» [513].

Трудности и лишения, которые испытывала экспедиция имели свои успешные научные плоды в виде открытий. Топография местности оказалось совсем иною, чем она до сих пор представлялась на картах мира. «Мои съёмки и астрономические определения, писал Николай Михайлович, представят этот уголок Азии в ином виде» [514].

Стремясь по мере возможности как можно быстрее решить вопрос о разграничении новых владений империи с государством Йэттишар, и в то же время получить новую информацию военно-политического и экономического характера о ситуации в Восточном Туркестане, губернатор К.П. Кауфман принял решение об отправке в этот район своих представителей. Выбор пал на опытного офицера генштаба А.Н.Куропаткина, (в будущем военный министр, прим. автора), который в мае 1876 года прибыл во главе посольства [515] к Якуб-Беку Кашгарскому для установления границ с Ферганой в г. Кашгар.

Целью этого визита было заключение договора о проведении границы между Ферганской обл. и владениями Якуб-бека. Перед отправлением экспедиции А.Н. Куропаткину была дана следующая инструкция: «…составить топографическую съёмку пути от перевала Терек-Давана до первого кашгарского пикета, оттуда же до г. Кашгара снять глазомерный маршрут» вместе с тем ему поручалось собрать «возможно, точные и обстоятельные сведения о положении дел в Кашгаре, отношениях Джетышаара к Китаю, а также и о военных силах и укреплённых пунктах в Семиградие [516]. Многое из чего он смог проверить на месте – был материал от Н.М.Пржевальского, собравшего часть необходимой штабу информации.

Подполковник Куропаткин, начальник штаба 16-й пехотной дивизии

12 января 1877 г. Заман прибыл к Бадуалету. Лично вручил ему отчёт о своём наблюдении за русской экспедицией, и в течении трёх часов беседовал с ним о России и русских. Личность Пржевальского и сила его духа произвела на Замана хорошее впечатление. Не смотря на свою прямоту и нетерпимость к интригам, текст и риторика письма, написанного Николаем Михайловичу правителю Кашгарии, сыграли свою положительную роль, и Заман-бек позже ему написал:

«Разумеется, я все, что слышал от вас как относительно доброго отношения к нам Императора, так и дружбу, и благодарность вашу, а также приятельские советы об образе ведения войны с китайцами, передал его высочеству, который вполне одобрив, остался до высшей степени довольным и велел мне искренно благодарить вас, как друга и дорогого гостя [517].

Вместе с этим посланием, отправленным с нарочным курьером, прислано было и письмо от капитана Куропаткина. Суть его в следующем. На братьев Куропаткиных, неосторожно отделившихся в научной экскурсии от конвоя, в сопровождении лишь 10 человек, неожиданно напала большая шайка кара-киргизов. Произошла ожесточённая схватка, в которой русские чуть не были перебиты…

Конвой посольства был доведён до 25-ти казаков и конных стрелков. Вместе с переводчиками-туземцами для сбора сведений, джигитами, прислугой членов посольства общая численность людей в посольстве составила 60 человек при 104 верховых и вьючных лошадях.