Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 36)
Общаясь с некоторыми художниками, мне удалось узнать у них, что по-настоящему изучить детали пейзажа, можно только начав рассматривать их, к тому же набросками на бумаге. Наш человеческий глаз устроен так, что мы не видим, что в тенях, обращая внимание на светлые части рисунка. Передать особенности характера личности можно с помощью рисунка, увидев нужный акцент в определённой части лица человека, чего не получится с помощью фото. Ведь когда художник рисует он, неизбежно, рассматривает все до мелочей.
И по прошествии времени, в результате путешествий, можно получить приятные воспоминания, но в виде собственных легенд о местах. И очень важно, чтобы непонятные объяснения каким-то вещам путешественник изложил сам. А это куда важнее и привлекательней существующих и банальных однотипных легенд.
Сегодня практически не осталось неизведанных земель, для моментальной фиксации окружающей действительности есть фотокамеры и видеокамеры. Не побоюсь этой мысли, что нет таких областей человеческой деятельности, где бы ни применялась или не могла быть успешно применена фотография. Это естественно, потому что с фотографией в том или ином ее виде постоянно приходится иметь дело многим миллионам людей самых разных профессий, но само появление фотографии не могло не привести к взятию этого достижения науки на вооружение военной разведки. Тем более, что в ходе выполнения разведывательных и специальных задач в тылу экспедиция должна вести усиленную круговую разведку «на себя», собирая стопроцентные данные о нахождении объектов, представляющих интерес для ГШ Военного министерства.
В 1854 г. в военно-топографическом депо (ВТД) были проведены первые опыты применения фотографии для копирования планов и карт, а через год в депо было образовано фотографическое отделение. Использование фотографии позволило ускорить процессы составления и издания карт, упростило процесс обновления топографических карт [479].
21 сентября 1855 года было Высочайшее повеление учредить при (ВТД) фотографическое отделение, в виде опыта на один год. Для чего за счёт казны предоставили архитектору Водову выстроить для этих целей павильон [480]. Павильон был устроен на крыше Генерального Штаба, на углу Невского Проспекта и Адмиралтейской Площади, и занимал два этажа, надстроенных над зданием [481].
Одновременно с введением в действие положения 1866 года был объявлен новый штат Военного Министерства, Высочайше утверждённый 29 марта 1867 года. По штату, бывшему ВТД, окончательно присвоено наименование военно-топографического отдела ГШ и при нём учреждено картографическое заведение, в состав которого вошли:
– чертёжная и переплётная часть;
– гравировальная часть;
– печатная (на меди и литография)
– фотография.
Как сообщали «С.Пб ведомости» того времени:
5 марта 1878 года молодой учёный В.И.Срезневскиий составил коллективную просьбу в Совет РТО об учреждении нового, V отдела общества – отдела светописи и ее применений. Поданное 5 марта 1878 года заявление было подписано Д. Менделеевым, профессором университета Н. Вагнером, художником И. Шишкиным, фотографами С. и Л. Левицкими [483], И. Болдыревым, В. Карриком, Е. Вишняковым, А. Деньером, Г. Скамони, К. Бергамаско, председателем общества и его секретарем – всего 31 подпись [484].
Впервые фотография стала использоваться русскими экспедициями по Центральной Азии (Монголия, Китай, Тибет) в 80-е гг. XIX века. Однако, инициатива в этом принадлежала, не главному организатору таких экспедиций – Императорскому Русскому географическому обществу (далее ИРГО), возникшему в 1845 г., т. е. когда, когда искусство светописи пока находилось в младенческом состоянии, а военному министерству (Главному Штабу), стремившемуся использовать фотографию в маршрутно-рекогносцировочных целях [485].
Из некоторых источников стало известно, что в 1876 г. начальник картографического отделения Военно-топографического отдела Главного штаба (ВТО ГШ) Отто Фон Штубендорф, зная о том, что Н.М. Пржевальский снаряжает вторую экспедицию в Центральную Азию, решил ему помочь в работе и предложил в то время передовой способ нанесения на бумагу изображения окружающей действительности. Для этого он посоветовал взять с собой в экспедицию фотографический аппарат вместе с необходимыми для фотосъёмки материалами. И ранее, в 1876 году, готовясь к очередной экспедиции, Пржевальский поручил двум своим спутникам Эклону и Швыйковскому, обучаться искусству фотографии, где они проходили успешную стажировку y художника И.Н.Досса в Петербурге, с целью снимать виды местности.
Поначалу Пржевальский, не готов был взять с собой в экспедицию столь большой груз. Оказалось, что «фотографические приборы» с принадлежностями, химикалиями и большим запасом пластин, весят целых 17 пудов (примерно 300 кг)! [486]
Но два года спустя, когда Пржевальский находился в Зайсане, на посту около границы с Китайским Туркестаном, намереваясь двинуться оттуда в Тибет и достичь запретной для европейцев его столицы Лхасы, Штубендорф опять повторил своё предложение.
Из его письма Пржевальскому мы узнаём любопытные подробности – картографическое отделение ВТО ГШ, с согласия начальника Главного Штаба Гейдена, приобрело в Лондоне у фотографа-изобретателя Л.В. Варнерке– специально для Пржевальского – фотографический аппарат вместе с фотоматериалами. Речь идёт о сконструированной в 1877 г. им фотокамере с роликовой кассетой для фотографирования на съёмный коллодионный слой на желатинированной бумаге. Он усовершенствовал способ изготовления эмульсии, которой обычно покрывались негативные стеклянные пластинки, создав бумагу (плёнку), покрытую особой светочувствительной тканью (так наз. «эмульсия Варнерке») [487].
В 1878 г. учёный-фотограф, проведя несколько удачных экспериментов, стремясь к распространению эмульсионного способа в России, выступил с докладом о своём изобретении на первом заседании С.-Петербургского отдела светописи при Русском техническом обществе (далее РТО), на котором присутствовали лучшие петербургские фотографы того времени, в их числе «главный фотограф» Генштаба – начальник V отдела светописи ИМТО – полковник С.Д.Лаптев [488], Варнерке отметил преимущества нового способа – изобретённая им ткань (или «чувствительная плёнка») давала возможность путешественнику, не знакомому с фотографией, «снимать какие угодно виды» посещаемых им местностей.
Вместо употребляемых в то время стеклянных пластинок, составляющих «весьма громоздкий и хрупкий предмет», он мог иметь материал для сотни негативов, заключавшийся в небольшой кассете. Новый способ имел и недостатки. Во-первых, негативы с течением времени «усиливались сами собой»; во-вторых, эмульсионный слой обладал повышенной чувствительностью к пыли – пыль могла приставать не только к сырому, но и сухому слою, в особенности, если он немного отсыреет.
Главная же его заслуга, состояла в изобретении им чувствительных плёнок, совершенно заменяющих негативные стеклянные пластинки: сильно чувствительные к яркому солнечному свету, они могли служить для «снимания видов» в южных странах, особенно при военных походах. Эти особо светочувствительные плёнки (или пластинки) получили название «чувствительной негативной ткани» (sensitive negative tissue).
Экспериментатор ориентировал свои изобретения на «путешественников, естествоиспытателей, офицеров на военной рекогносцировке, метеорологов, механиков, техников…» на специалистов, использующих фото для профессиональной работы. В октябре 1880 года он доложил РТО так же об изобретении им первого в мире сенситометра, – прибора для количественного измерения светочувствительности фотоплёнки [489].
Фотоаппарат Вернерке в те годы получил широкую известность за рубежом и стал образцом для усовершенствования и подражания среди других моделей. А негорючая «смоловидная», фотографическая плёнка впервые была изобретена в России в 1878–1881 годах И. В. Болдыревым.
Стремясь как можно быстрее поставить новые изобретения на пользу военной науки, Штубендорф отправил Н.М. Пржевальскому в Зайсанский пост в 1878 г. фотоаппарат Варнерке с эмульсионными негативными плёнками (изготовленными в Англии) вместе с русским переводом инструкций по их применению.
Однако случилось так, что Пржевальский, вынужден был прервать путешествие по причине тяжёлой болезни, поразившей его и его спутников во время передвижения по Китайскому Туркестану, – острого дерматита («пустынной болезни»), вызванной, очевидно, соляной пылью, постоянно висевшей в воздухе. Его экспедиция вынуждена была вернуться в декабре 1877 г. в Зайсанский пост, где Пржевальский слёг в госпиталь. Здесь он, проходя лечение, и получил фотоаппарат Варнерке вместе с инструкциями и письмом О. Штубендорфа [491]. Восстановив своё здоровье, путешественник выступил в путь в направлении Тибета в марте 1878 г. Однако неделю спустя известие о смерти матери, прервало его экспедицию, и Н.М. Пржевальский срочно отправился в Санкт-Петербург.