Александр Скопинцев – В сердце вселенной. Неизвестное зовёт (страница 6)

Это был ещё один тревожный сигнал. Капитан Дроздов обычно занимался рутинными вопросами – контролем пропусков, мелкими нарушениями дисциплины, разбором бытовых конфликтов между колонистами. Его внезапное появление на месте катастрофы и немедленное установление периметра говорило о том, что он получил приказ свыше. Но от кого?

Новиков оглянулся по сторонам и заметил то, чего раньше не видел в хаосе спасательной операции. У каждого выхода из лаборатории стояли охранники в чёрной форме – не обычные сотрудники службы безопасности колонии, а люди в военной экипировке с автоматическим оружием. Их лица были скрыты тонированными щитками шлемов, но стойка выдавала профессиональных военных.

«Откуда они взялись так быстро?» – думал он лихорадочно. – «На колонии нет военного контингента. Корпорация Развития использует только гражданскую службу безопасности…»

В этот момент его размышления прервал голос, знакомый и в то же время внушающий тревогу:

– Виктор Сергеевич! Слава богу, вы живы!

К нему приближался человек среднего роста в безукоризненно чистом сером костюме – заместитель директора колонии Игорь Васильевич Ремнёв. На первый взгляд он выглядел как обычный администратор: аккуратная стрижка, подстриженная борода, внимательные карие глаза за модными очками. Но его появление здесь, в разрушенной лаборатории, среди крови и обломков, вызвало у Новикова внутреннее напряжение.

– Игорь Васильевич, – осторожно ответил Новиков. – Не ожидал увидеть вас здесь так скоро.

Ремнёв приблизился, и Новиков заметил, что на костюме заместителя директора не было ни пылинки, ни пятнышка – словно он не находился в лаборатории во время взрыва и пожара.

– Я был в административном центре, когда сработала тревога, – объяснил Ремнёв, аккуратно обходя лужи крови и обломки оборудования. Его голос звучал сочувственно, но взгляд оставался холодным и оценивающим. – Ужасная трагедия, Виктор Сергеевич. Я сразу же прибыл, чтобы лично убедиться, что вы и ваши коллеги получите всю необходимую помощь.

– Спасибо, – сухо ответил Новиков. Что-то в манере Ремнёва его настораживало. – Но медицинская помощь – это не ваша компетенция. Зачем вы здесь?

Ремнёв улыбнулся – натянуто, дежурно. Он достал из внутреннего кармана пиджака планшет и включил его.

– Понимаете, мне нужно составить официальный отчёт о произошедшем. Для центрального офиса корпорации, – сказал он, держа стилус наготове. – Расскажите, пожалуйста, что именно вы делали перед взрывом? Над какими исследованиями работали?

Новиков почувствовал укол подозрения. Обычно отчёты о промышленных авариях составлялись специальной комиссией через несколько дней, после предварительного расследования. А Ремнёв спрашивает о деталях немедленно, ещё до того, как остыли тела погибших.

– Мы занимались анализом космических сигналов, – ответил он нейтрально. – Обычная рутинная работа.

– Космических сигналов? – переспросил Ремнёв, слишком быстро. – А что именно за сигналы? Откуда они поступали?

Новиков внимательно посмотрел в глаза заместителю директора. В них мелькнуло что-то – напряжённое ожидание, жадность, стремление узнать как можно больше.

– Ничего особенного, – сказал он медленно, наблюдая за реакцией Ремнёва. – Обычный космический шум. Мы пытались выделить из него полезные сигналы для улучшения навигации.

Лицо Ремнёва дрогнуло – едва заметно, на долю секунды.

4 глава. Взрыв в пустоте

Марсианский вечер медленно опускался над куполом развлекательного комплекса «Олимп», этого жемчужного оазиса человеческой цивилизации среди бесконечной красноватой пустыни четвёртой планеты Солнечной системы. Массивные прозрачные панели, изготовленные из сверхпрочного композитного материала, простирались от пола до потолка, открывая завораживающий вид на марсианский ландшафт. За стеклом расстилался бескрайний океан ржавой пыли и камня, изрезанный древними каньонами и увенчанный далёкими горными хребтами, которые в лучах заходящего солнца переливались всеми оттенками красного – от нежно-розового до насыщенного багрового.

Искусственная атмосфера комплекса тщательно поддерживалась на оптимальном уровне: двадцать один процент кислорода, уютные двадцать два градуса по Цельсию, влажность – ровно пятьдесят процентов. Проекторы, скрытые в архитектурных нишах, создавали иллюзию мягкого земного освещения, отбрасывая тёплые золотистые блики на полированный мраморный пол и стены из искусственного дерева. Здесь, в этом технологическом чуде, служащие дальнего космоса могли на несколько драгоценных часов забыть о холодной пустоте межзвёздного пространства и почувствовать себя просто людьми, а не винтиками в гигантской машине исследования Вселенной.

В центральном зале комплекса царило оживление, какое бывает только в моменты искренней радости и беззаботности. Громкие голоса, смех, добродушные перебранки и шутки наполняли пространство той особой энергией, которая возникает, когда люди, привыкшие к суровой дисциплине и постоянному напряжению, наконец получают возможность расслабиться. Группа инженеров космодрома «Арес-Сити» и несколько следователей из элитного подразделения Корпуса Развития собрались вокруг уникального марсианского бильярдного стола – поистине инженерного шедевра, адаптированного к условиям местной гравитации.

Этот стол представлял собой настоящее технологическое чудо. Его поверхность, покрытая специальным нанотекстилем цвета изумруда, была оборудована сетью микроскопических гравитационных генераторов, которые создавали сложную картину локальных полей притяжения. Шары, выточенные из редкого титанового сплава и отполированные до зеркального блеска, не катились по сукну, как на старой доброй Земле, а медленно, завораживающе парили в слабом марсианском притяжении, создавая невероятное по красоте зрелище трёхмерного балета. Каждый удар превращался в сложнейший математический расчёт – игроки должны были учитывать не только силу и направление своего кия, но и множество переменных: гравитационные аномалии под столом, сопротивление разреженного воздуха, инерцию парящих шаров и даже микровибрации, создаваемые системами жизнеобеспечения комплекса.

– Эй, Сергей! – громогласно окликнул один из инженеров, крепкий бородач в нарядной гражданской рубашке, своего товарища, который в данный момент сосредоточенно целился в угловую лузу. – Не забывай про поправку на марсианский дрейф! Здесь тебе не Земля с её привычными полтора!

– Да сам знаю, Петрович! – отозвался тот, прищурив левый глаз и медленно, с хирургической точностью водя полированным кием из местного железного дерева. – Я уже третий год на этом проклятом красном камне коротаю, не учи меня азам! Видишь, как рассчитываю траекторию?

Игрок замер на несколько секунд, вычисляя оптимальный угол атаки, затем плавно отвёл кий назад и нанёс точно выверенный удар. Белый битый шар медленно, словно в замедленной киносъёмке, оттолкнулся от мягкого борта, описал изящную параболическую дугу в воздухе, и, повинуясь законам марсианской физики, коснулся ярко-красного прицельного шара. Тот, в свою очередь, начал своё неторопливое, почти медитативное путешествие к дальней лузе, плавно вращаясь вокруг собственной оси и переливаясь в свете ламп.

Зал взорвался аплодисментами, одобрительными криками и шутливыми комментариями.

– Красота-то какая! – восхищённо воскликнул молодой техник с тонкими чертами лица. – Настоящий марсианский снайпер растёт!

– Да уж, Серёга всегда отличался точностью, – засмеялся его коллега, потирая руки. – А теперь попробуй-ка повторить этот фокус! Ставлю бутылку настоящего земного коньяка против твоих синтетических напитков!

– Принято! – азартно отозвался Сергей, уже подготавливая кий к следующему удару.

В стороне от этого весёлого столпотворения, в уютном полукруглом алькове под роскошной искусственной пальмой с широкими листьями, сидели двое мужчин. Они расположились в мягких кожаных креслах старомодного дизайна, между которыми стоял невысокий столик из полированного металла с двумя стаканами и пепельницей из марсианского оникса.

Алексей Лебедев медленно и задумчиво потягивал синтетический виски из высокого хрустального стакана, украшенного гравированным логотипом комплекса. Наблюдал он за игрой полузакрытыми глазами, но было видно, что мысли его витают где-то далеко от марсианского бильярда.

Рядом с ним устроился Максим Сель, главный инженер космодрома «Арес-Сити» – полная противоположность своего друга. Сегодня Максим буквально светился изнутри каким-то особенным счастьем, которое было заметно даже при приглушённом освещении зала – счастьем человека, стоящего на пороге новой жизни.

– Послушай, Лёх, – начал Максим, осторожно отставляя свой бокал с пенистым марсианским элем местного производства и поворачиваясь к другу всем корпусом. Голос его дрожал от едва сдерживаемого волнения. – Мне до сих пор не верится, что всё это происходит именно со мной. Понимаешь? А скоро… – он запнулся, словно боясь произнести священные слова вслух и тем самым разрушить магию момента, – послезавтра мы с ней поженимся.

Алексей медленно повернул голову и внимательно посмотрел на своего друга. В его глазах плескалось что-то удивительно сложное – искренняя, неподдельная радость за товарища переплеталась с едва заметной тенью собственной печали и горечи, которую он изо всех сил пытался скрыть. Лицо следователя, обычно суровое и непроницаемо сосредоточенное, на несколько мгновений смягчилось, позволив разглядеть за профессиональной маской живого человека с его болью и сомнениями.