Александр Скопинцев – В сердце вселенной. Неизвестное зовёт (страница 8)

– Следователь Лебедев на связи, – произнёс он чётко и официально, каждый слог прозвучал как щелчок затвора служебного бластера.

– Лебедев, – раздался из динамика коммуникатора голос дежурного диспетчера центрального штаба – металлический, лишённый всяких эмоций и человеческих интонаций, словно говорил не живой человек, а компьютерная программа. – Ваш корабль «Святогор» экстренно вызывается штабом. Получен приказ о немедленной подготовке к вылету за пределы Солнечной системы.

Максим замер с бокалом в руке на полпути к губам. Веселье и счастье в его глазах мгновенно погасли, словно кто-то задул свечу, уступив место тревожному пониманию того, что их мирная беседа подошла к концу.

– Назовите пункт назначения экспедиции, – спросил Алексей тем же официальным тоном, автоматически переключившись в рабочий режим опытного следователя.

– Звёздная система Глизе-581, экзопланета G, сектор дальних колоний, – отчеканил диспетчер. – Ваша первоочередная задача – провести полное расследование серьёзного инцидента в научной колонии «Первый луч». Согласно предварительным данным, поступившим от автоматических систем мониторинга, там произошло нечто экстраординарное, требующее вмешательства специалиста вашей квалификации. Связь с колонией была внезапно и полностью прервана четыре дня назад, в 15:42 по Гринвичскому времени. Все попытки восстановить контакт оказались безуспешными.

– На Глизе? – не удержался от восклицания Максим, и голос его звучал растерянно и почти испуганно. – Но это же… это на самом краю исследованной части Галактики! Двадцать световых лет от Солнца! Зачем туда Лёху? Там же одни учёные сидят, какие могут быть преступления?

Диспетчер, разумеется, не мог его слышать и продолжал монотонно зачитывать инструкции:

– По данным последнего технического осмотра, ваш корабль «Святогор» находится в отличном техническом состоянии после планового профилактического ремонта, проведённого на верфях Цереры. Все системы функционируют в штатном режиме. Полный экипаж должен собраться на борту не позднее чем через два часа после получения данного приказа. Старт назначен на завтра, 06:00 по марсианскому поясному времени. Маршрут проложен через гравитационные колодцы Юпитера с последующим выходом в межзвёздное пространство.

– Но… – начал было Максим, потом осекся, прекрасно понимая полную бессмысленность любых возражений против прямого приказа штаба.

– Приказ понят и принят к исполнению, – коротко и чётко ответил Алексей, не позволив себе ни малейшего намёка на эмоции. – Экипаж будет готов к назначенному времени.

– Удачной вам экспедиции, следователь Лебедев, – сухо пожелал голос из коммуникатора.

Схема мигнула и погасла. Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Даже громкий смех игроков в марсианский бильярд теперь казался Максиму издевательски неуместным, словно насмешка судьбы над их короткими мгновениями счастья.

Алексей медленно опустил руку и посмотрел на друга долгим, тяжёлым взглядом.

В этой тишине, наполненной неожиданностью и горечью разлуки, Максим ощутил, как рушится его прекрасно выстроенный мир. А послезавтра – свадьба, которую он планировал уже полгода, продумывая каждую деталь церемонии.

– Лёх, – произнёс он хрипло, и голос его дрожал от едва сдерживаемого отчаяния, – но ведь послезавтра… моя свадьба… Анна уже в пути, она прилетает завтра утром!

Алексей поднял на него глаза, и Максим с ужасом увидел в них то самое выражение, которое появлялось у друга в минуты предельного напряжения – смесь сочувствия и непреклонной решимости. Следователь протянул руку и крепко сжал его плечо, стараясь передать через это прикосновение всю глубину понимания и сожаления.

– Макс, дорогой мой друг, – сказал он медленно, выбирая слова с особой осторожностью, – я понимаю, как тебе больно. Поверь, если бы от меня хоть что-то зависело, я бы ни за что не покинул Марс именно сейчас. Но приказ есть приказ.

– Но почему именно ты? – в голосе Максима прозвучали нотки детского отчаяния, которые он безуспешно пытался скрыть за взрослой рассудительностью. – В Корпусе Развития тысячи следователей! Неужели нельзя было послать кого-то другого? Кого-то, у кого нет лучшего друга, который завтра женится?

Алексей горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько печали, что Максим почувствовал укол совести за свои слова.

– Знаешь, Макс, иногда мне кажется, что именно поэтому меня и выбирают для самых сложных миссий, – сказал он тихо, вращая пустой стакан между пальцами. – У меня нет семьи, которую я оставляю дома. Нет детей, которые плачут, когда папа улетает к далёким звёздам. Нет жены, которая ждёт не дождётся моего возвращения. Я идеальный космический следователь: никого не жалко, ничто не отвлекает от работы. Мобильная боевая единица без лишних привязанностей.

Он замолчал, и Максим увидел, как сжались его кулаки на столешнице. В этом жесте было столько подавленной ярости на собственную судьбу, что инженер почувствовал острый укол сочувствия к другу.

– Извини меня, Лёх, – тихо сказал Максим, искренне раскаиваясь в своих словах. – Я не подумал… не хотел делать тебе больно. Просто я так мечтал, что ты будешь на нашей свадьбе. Анна тоже рассчитывала познакомиться с тобой лично, а не только по моим рассказам.

– Всё в порядке, Макс, – Алексей поднялся из кресла, и движения его были полны привычной служебной решимости. – Передай Анне мои самые искренние поздравления и пожелания счастья. Скажи ей, что её муж – лучший человек, которого я знаю. А когда я вернусь с этого чёртового расследования, мы обязательно отметим вашу свадьбу как следует. Обещаю.

И он исчез в толпе посетителей комплекса, оставив Максима одного за столиком.

Полтора часа спустя Алексей Лебедев шагал по длинным, ярко освещённым коридорам административного комплекса марсианского космодрома «Арес-Сити». Здесь, в этих стерильно чистых проходах с блестящими металлическими стенами и приглушённым гулом систем жизнеобеспечения, царила совершенно иная атмосфера – деловая, сосредоточенная, пропитанная духом дальнего космоса и великих открытий. Каждый человек, встречавшийся ему навстречу – инженеры в рабочих комбинезонах, администраторы в строгих костюмах, пилоты в лётных куртках – двигался с той особенной целеустремлённостью, которая свойственна людям, связавшим свою жизнь с покорением просторов Вселенной.

Служебный коммуникатор на запястье следователя периодически вспыхивал мягким голубым светом, сообщая о поступлении новых данных по делу колонии «Первый луч». Алексей не торопился их просматривать – опыт подсказывал, что предварительная информация часто бывает неполной или вводящей в заблуждение. Лучше начинать расследование с чистого листа, без предрассудков и предварительных теорий.

Но уже сейчас, анализируя скупые факты, которые сообщил диспетчер, Алексей чувствовал характерное покалывание в затылке – то самое ощущение, которое всегда возникало у него в начале по-настоящему сложных дел. Колония «Первый луч» была одним из самых амбициозных проектов программы дальнего освоения космоса. Триста лучших учёных человечества, отправленных на край Галактики для изучения уникальных условий экзопланеты в системе красного карлика. И вдруг – полная тишина, словно триста человек случайно исчезли с лица Вселенной.

«Нет, – подумал следователь, автоматически просчитывая возможные сценарии происшедшего. – Так не бывает. Люди не исчезают просто так. Особенно триста учёных в изолированной колонии с мощными системами связи и безопасности. За этим стоит что-то конкретное. Что-то, что потребует всего моего опыта для разгадки».

Лифт доставил его на сорок второй этаж административного здания, где располагались личные каюты старших офицеров Корпуса Развития. Алексей прошёл по узкому коридору с приглушённым освещением до двери с надписью «А. С. Лебедев, следователь 1-го класса» и приложил ладонь к биометрическому сканеру. Замок щёлкнул, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Его жилые помещения были спартанскими даже по космическим стандартам: небольшая комната с функциональной мебелью, рабочий стол с терминалом, узкая кровать, встроенный шкаф с личными вещами. Никаких украшений, никаких семейных фотографий, никаких сувениров с далёких миров – только самое необходимое для существования профессионального космического следователя. И всё же эта аскетичная обстановка была ему дорога – здесь он мог позволить себе сбросить служебную маску и просто побыть самим собой.

Алексей быстро собрал свои вещи в стандартный дорожный контейнер: запасную форму, личное оружие, коммуникационное оборудование, несколько книг на планшете. Движения его были автоматическими, отработанными за годы службы до безупречности – он мог собраться к вылету с закрытыми глазами.

Но когда дело дошло до последнего ящика письменного стола, рука его невольно задержалась на небольшой капсуле. Внутри неё хранилось изображение Кати – единственная фотография, которую он сохранил после их разрыва. На снимке она смеялась, запрокинув голову назад, её каштановые волосы развевались на ветру весны, а глаза сияли тем особенным счастьем, которое бывает только у влюблённых людей.

Несколько секунд Алексей смотрел на это изображение, чувствуя знакомую боль в груди. Потом решительно убрал капсулу обратно в ящик и захлопнул его. Некоторые призраки лучше оставлять на Марсе.