Александр Скопинцев – Одна Бездна на двоих. Далеко от своих. Близко друг к другу (страница 8)

Ответом ему было только завывание ветра и шипение радиопомех в наушниках.

Его ботинок с усиленной подошвой и амортизирующими вставками глубоко вдавился в красноватую пыль, оставив чёткий, рифлёный отпечаток – первый след разумного существа на этой планете со дня её формирования миллиарды лет назад. Он медленно прошёл несколько шагов, оставляя за собой цепочку следов, которая тянулась от обломков шаттла к небольшому возвышению – искусственному холму, образовавшемуся из грунта, выброшенного при ударе корабля о поверхность.

Подъём на холм занял почти десять минут – каждый шаг требовал усилий, дыхание сбивалось, в боку кололо. Травмы давали о себе знать, а разрежённая атмосфера планеты заставляла систему жизнеобеспечения работать с повышенной нагрузкой.

Наконец он добрался до вершины холма и увидел полную картину катастрофы.

Обломки «Икара-12» раскинулись по поверхности планеты в радиусе нескольких километров, словно гигантская рука швырнула игрушечный корабль об пол. Носовая секция с топливными баками и системой навигации лежала километрах в трёх отсюда, перевёрнутая и наполовину погребённая под красным песком. Из неё торчали обломки антенн и солнечных батарей, искорёженные до неузнаваемости. Основной корпус, где размещались жилые отсеки и лаборатория, треснул пополам, словно переломленный хлеб, обнажив внутренности – провода, трубопроводы системы жизнеобеспечения, искорёженные панели управления, изодранную обивку кресел. Хвостовая секция с плазменными двигателями почти не пострадала внешне, но была совершенно бесполезна без остальной части машины.

Повсюду валялись мелкие обломки – куски обшивки, детали приборов, обрывки кабелей. Ветер уже начал засыпать их песком, через несколько дней от «Икара-12» останутся только бугорки на поверхности планеты, а через годы – даже они исчезнут, стёртые временем и стихиями.

Всё, что можно было собрать для выживания, теперь нужно было найти среди этого хаоса разрушения. Вся его жизнь, всё его будущее зависели от того, что уцелело в этой катастрофе. Запасы пищи, воды, медикаменты, инструменты, запчасти для ремонта скафандра – всё это могло быть разбросано по поверхности планеты или погребено под тоннами песка и обломков.

Но внезапно его внимание привлекло нечто совершенно невероятное, что заставило сердце биться чаще, а дыхание – участиться.

В ста метрах над поверхностью планеты, среди клубов красноватой пыли и дыма, поднимавшегося от ещё тлеющих обломков, медленно парил другой космический корабль. Это был инженерный шаттл с «Асгарда» – судя по размерам и конфигурации, предназначенный для ремонтных и технических работ за пределами орбиты. Его небольшой, компактный корпус длиной около двадцати метров был окрашен в стандартные для инженерных судов цвета – тёмно-серый с жёлтыми сигнальными полосами по бокам и маркировками ремонтного отдела флагмана.

Корпус был почти невредим, лишь обшивка потемнела от воздействия плотных слоёв атмосферы при входе. Маневровые двигатели работали на минимальной мощности, удерживая машину на высоте около сотни метров над неровной поверхностью, но по неуверенным всполохам голубоватого пламени из сопел было видно – топлива у пилота почти не осталось. Шаттл зависал в воздухе с заметным напряжением систем – спуск сюда явно производился на пределе ресурса двигателей, с риском для автоматики и устойчивости.

– Что… как это возможно? – выдохнул Крестов, не веря своим глазам, протирая запотевший визор, чтобы лучше видеть.

Инженерный шаттл, описав широкую дугу над развалинами «Икара», замер на высоте, продолжая зависать, будто сам изучал поверхность планеты через оптико-лазерные сенсоры, сверяя каждую складку рельефа с бортовой картой. Пилот – если он вообще был на борту – не торопился садиться. Это была осторожность или сомнение, или, быть может, обычная проверка зоны высадки по инструкции – Крестов не знал. Но в том, как машина застыла в воздухе, чувствовалась настороженность, холодный расчёт.

Сердце Романа забилось так сильно, что стук крови в ушах заглушил завывание ветра. Неужели он не один? Неужели кто-то из тех, с «Асгарда», рискнул спуститься сюда – несмотря на опасность, нестабильную атмосферу и возможные неисправности систем? Кто-то из тех, кого он знал по лицам, голосам, жестам на бортовых собраниях и в длинных коридорах корабля?

Он резко поднял правую руку и активировал аварийный маяк на наручном блоке управления скафандром. Ярко-красный свет замигал с частотой два раза в секунду, посылая световой сигнал бедствия на всех стандартных частотах. Одновременно он начал размахивать обеими руками над головой, прыгая на месте, стараясь попасть в поле зрения камер или оптических сенсоров инженерного шаттла.

– Здесь! – закричал он в радиопередатчик, переключая его на аварийную частоту, прекрасно понимая, что на этой дистанции связь может быть нестабильной из-за помех атмосферы. – Я здесь! Выживший! Пилот «Асгарда»! Прошу помощи!

Он повторял сообщение снова и снова, на всех языках, что знал – на английском, русском, китайском, испанском. Голос срывался от напряжения, горло саднило от сухости, но он не замолкал, продолжал махать руками, прыгать, делать всё, чтобы его заметили.

Инженерный шаттл висел неподвижно, как гигантская металлическая птица над его головой. Теперь Роман смог разглядеть его лучше: это определённо была техническая машина – об этом говорили плоские гондолы с манипуляторами, крепления под инструментальные модули, выдвижные антенные решётки, поблёскивающие золотистой плёнкой. На бортах тускло виднелись знаки техобслуживания флотилии «Асгарда» – знакомые, словно вестники дома. Они внушали надежду, которую Роман боялся потерять за эти долгие часы одиночества.

Длинная, зыбкая тень от корпуса «Икара-12» легла на песок планеты, а над ней завис инженерный шаттл – единственный признак того, что среди этого океана безмолвия, разрушения и смерти ещё теплилась искра жизни, ещё жила возможность спасения. Он не спускался ниже – но и не уходил, не исчезал в небесной бездне, будто сам решал, протянуть ли руку помощи этому упрямому выжившему.

Роман Крестов стоял на коленях посреди чужого мира, под багровым светом солнца, среди обломков своего корабля и развалин своих надежд, и впервые за эти долгие мучительные часы почувствовал: возможно, он не одинок во Вселенной. Возможно, в стальной утробе «Асгарда» ещё остались люди – его люди – готовые рискнуть ради него, ради друга, товарища, члена команды.

– Выжить… – прошептал он, и в этом шепоте звучали не только усталость и боль, но и стальная, несгибаемая воля к жизни. – Мы выживем… вместе мы выживем…

Глава 3: Призрачные следы надежды

Роман Крестов медленно брел по бескрайнему песчаному берегу, и каждый его шаг отзывался мучительной болью в израненном, разбитом теле. Красноватый песок под ногами был мелким, словно космическая пыль, и прилипал к разорванным подошвам его пилотского скафандра липкими комками. Волны бирюзового океана накатывали на берег с протяжным, почти человеческим стоном, оставляя пенистые кружевные узоры на алом песке. Вода переливалась всеми оттенками изумруда и сапфира – настоящая вода, какой он не видел уже долгие годы среди стерильных искусственных атмосфер космических станций и боевых кораблей.

Память жестоко швыряла его назад, в те последние минуты ада. Флагман «Асгард» – гордость флота, дом для трехсот душ, крепость среди звезд – разлетелся на куски за считанные секунды. Сначала была вспышка – ослепительно белая, затем багровая. Потом – крики. Боже, эти крики по радиосвязи до сих пор звенели в его ушах.

«Пробоина в седьмом отсеке! Герметичность нарушена!»

«Реактор перегревается! Всем покинуть корабль!»

«Спасательные капсулы заблокированы! Мы не можем…»

А потом – тишина. Страшная, мертвая тишина в эфире.

Роман дрожащей рукой провел по лицу, стирая соленые следы – то ли пот, то ли слезы. Триста человек. Триста жизней, которые он знал в лицо. Командир. Молодой техник Джейсон, который только что получил письмо от невесты с Земли. Доктор Элла. Все они теперь были либо мертвы, либо превратились в сгустки плазмы в холодном космосе.

За его спиной громоздились непроходимые джунгли – зеленая стена первобытной растительности, поднимавшаяся на десятки метров в высоту, словно живая крепость. Лианы толщиной с человеческую руку переплетались между исполинскими стволами, создавая плотный полумрак, в котором могли скрываться любые кошмары. Листва размером со щиты шелестела на ветру, издавая звуки, напоминающие шепот тысяч призрачных голосов – голосов его погибших товарищей. Иногда из глубины зеленого лабиринта доносились душераздирающие крики – то ли хищных птиц, то ли каких-то неведомых тварей, от которых кровь стыла в жилах.

В небе над головой медленно плыли огромные красно-белые облака, похожие на клочья окровавленных бинтов. Они двигались величественно и зловеще, бросая движущиеся тени на поверхность планеты, словно пятна крови на хирургическом столе. Ветер, который час назад завывал как души проклятых, постепенно стих, превратившись в зловещий шепот, приносящий с собой странный, тошнотворный аромат – смесь соли, гниющей плоти, разложившейся растительности и чего-то металлического, напоминающего запах крови и взрывчатки.