Александр Скопинцев – Меч Балтики. Свобода куётся в Шторме (страница 7)

– Постой, – Пауль поднял руку. Голос стал жёстче. – Ты думаешь, что просто так выйдешь отсюда с этой штукой? Я уже знаю, что у тебя есть. Если ты откажешься от сделки, кто-то другой узнает. И тебе уже не повезёт.

Алексей замер. Рука сама легла на рукоять сабли. Охранники в углу сделали шаг вперёд. Атмосфера сгустилась, как перед грозой.

– Ты угрожаешь мне? – спросил Алексей холодно.

– Я предупреждаю, – Пауль улыбнулся, но улыбка не касалась глаз. – В Риге много опасностей. Особенно для тех, кто приходит с дорогими игрушками и не хочет договариваться.

Алексей молчал секунду, две. Считал варианты. Драться? Трое против одного, в замкнутом пространстве. Шансы невелики. Уступить? Тогда Пауль поймёт, что его можно давить дальше.

«Нужен третий вариант».

– Хорошо, – сказал Алексей, садясь обратно. – Докажу, что она работает. Тогда поговорим о цене снова.

Пауль прищурился.

– Как?

– Карты. Сыграем в фараон. Если я выиграю – значит, Сфера действительно что-то стоит. Если проиграю – забирай её за свою тысячу.

Пауль задумался. Затем кивнул.

– Интересно. Согласен.

Игра началась в главном зале таверны, за большим столом, освещённым несколькими лампами. Новость о том, что приезжий незнакомец бросает вызов Паулю – известному шулеру и владельцу подпольного игорного дома, – разошлась мгновенно. Вокруг стола собралась толпа. Моряки, грузчики, проститутки, солдаты – все жаждали зрелища. Ставки принимались тут же, передавались из рук в руки, сопровождаемые хриплыми возгласами и смехом.

Алексей сидел напротив Пауля, сложив руки на столе. Сфера лежала у него на коленях, скрытая под плащом. Он не доставал её – не нужно было. Он уже видел, что она показала ему накануне, в лесу, когда он экспериментировал с её возможностями. Линии внутри Сферы двигались не только в ответ на погоду. Они реагировали на всё, что можно измерить, просчитать. На движения, на вероятности, на случайности, которые не были случайностями, если знать правильные переменные.

Пауль сдавал карты – быстро, ловко, с профессиональной уверенностью. Первая рука. Алексей поставил скромно – десять талеров. Проиграл. Толпа зашумела. Вторая рука. Поставил двадцать. Выиграл. Третья – тридцать. Выиграл снова. Пауль нахмурился. Четвёртая, пятая, шестая. Алексей выигрывал не каждый раз – это было бы слишком подозрительно. Но он выигрывал чаще. Он ставил тогда, когда Сфера показывала ему, что карты складываются в его пользу. Он не понимал, как она это делает – возможно, считывала вибрации воздуха, микродвижения рук Пауля, что-то ещё, недоступное человеческому глазу. Но это работало.

К десятой руке толпа притихла. Алексей сгрёб в центр стола всё, что выиграл, – около пятисот талеров, – и добавил ещё десять своих.

– Всё или ничего, – сказал он спокойно.

Пауль смотрел на него долго. Лицо его было каменным, но в глазах плясали огоньки – злость, недоверие, и что-то ещё. Страх?

– Ты шулер, – прошипел он.

– Нет, – Алексей покачал головой. – Я просто считаю.

– Что считаешь?!

– Вероятности.

Пауль резко поднялся, опрокидывая стул. Охранники двинулись вперёд, но толпа загудела – недовольно, угрожающе. Здесь собрались те, кто ставил на Алексея, и они не хотели, чтобы игра прервалась.

– Сядь, Пауль, – крикнул кто-то из толпы. – Или признай, что боишься!

– Да-да! Доиграй!

Пауль медленно сел обратно. Сдал последнюю руку. Алексей открыл карты – комбинация была идеальной. Пауль побледнел, затем швырнул свои карты на стол и выругался по-немецки.

– Забирай деньги, – процедил он. – И убирайся из моей таверны.

Алексей молча сгрёб выигрыш, поднялся, кивнул Паулю – почти вежливо – и направился к выходу. Толпа расступалась перед ним, с уважением, с любопытством, с завистью. Он чувствовал взгляды на своей спине – тяжёлые, оценивающие. Кто-то из них обязательно попытается его ограбить сегодня ночью. Но это было ожидаемо.

Он вышел на улицу. Ночь опустилась на Ригу – холодная, влажная, с запахом дождя. Фонари едва освещали узкие улочки, отбрасывая дрожащие тени на мокрую брусчатку. Алексей двинулся прочь от таверны, держась ближе к стенам, прислушиваясь к звукам за спиной.

– Неплохая игра, – произнёс вдруг голос совсем рядом.

Алексей резко обернулся, выхватывая саблю – но остановился. Из тени вышла фигура – стройная, одетая в тёмный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Но голос был мужским, молодым, с лёгким шведским акцентом.

– Кто ты? – спросил Алексей настороженно.

Незнакомец отбросил капюшон. Лицо было юным – лет двадцать, не больше, – но глаза старые, усталые. Светлые волосы, выбившиеся из-под шляпы. Тонкие черты, почти аристократические. И улыбка – ироничная, горькая.

– Меня зовут Якоб, – сказал он. – И мне кажется, что у нас с тобой есть общий враг.

Глава 3. Змеиное Гнездо Риги

Рига пахла гниющими водорослям, пропитавших прибрежные камни, и тяжёлым духом каменной старины, что источали стены ганзейских складов. Город, переживший множество властителей – от ливонских рыцарей до шведских королей, – теперь балансировал на острие войны между двумя титанами. Русские пушки гремели где-то на востоке, шведские корабли патрулировали залив, а сама Рига – этот древний камень на перекрёстке морских путей – притворялась нейтральной, словно шлюха, готовая услужить тому, кто больше заплатит.

Алексей шёл по булыжной мостовой Старого города, ощущая под подошвами сапог холод прибалтийской осени. Над головой нависали остроконечные крыши домов с узкими фасадами, окна которых смотрели на улицу тёмными провалами, будто глазницы черепов. Воздух был насыщен влагой, густой, как морская пена, и пахло дымом торфяных печей, пивными дрожжами из подвальных броварен и чем-то ещё – металлическим, острым, похожим на кровь перед грозой.

Якоб шёл рядом, закутанный в тёмный плащ, капюшон скрывал его бледное лицо. Молодой швед не проронил ни слова с тех пор, как они сошли на берег. Только один раз, когда мимо проехала повозка с вооружённой охраной в синих мундирах шведской королевской армии, Якоб схватил Волкова за локоть, прижал к стене дома и прошипел:

– Не смотрите на них. Эти люди – глаза Ордена. Каждый патруль в этом городе подкуплен или запуган.

Алексей стряхнул его руку, но кивнул. Он и сам чувствовал это – ощущение невидимой паутины, что оплела Ригу, словно корабль, затянутый в саргассы. Каждый угол, каждый переулок, каждая таверна могли скрывать соглядатая. И это не было паранойей бывшего офицера – это было чутьё моряка, привыкшего различать рифы в тумане по одному только изменению запаха ветра.

Они свернули на узкую улочку, ведущую к центру города. Впереди возвышалась Ратуша – массивное здание с высокой башней, увенчанной флюгером в виде архангела с мечом. Камень фасада был тёмным от времени и копоти, окна – узкими бойницами, а дубовые двери – обитыми железом, словно врата крепости. Здесь, под сводами этого здания, заседал городской магистрат, здесь вершились суды, здесь купцы заключали сделки, способные погубить целые флотилии или обогатить династии.

Но не туда их вёл Якоб.

– Орден не собирается в залах, где горят свечи и ведутся записи, – тихо произнёс швед, когда они остановились у бокового входа, почти незаметного в тени аркады. – Архитекторы предпочитают основания. То, что под землёй. То, что древнее этих торгашеских стен.

Алексей коснулся рукояти меча, спрятанной под полами длинного кафтана. Сфера лежала в потайном кармане под жилетом, прижатая к рёбрам, и он чувствовал её тяжесть – не физическую, а иную, словно этот предмет излучал невидимую гравитацию, притягивая к себе судьбы и смерти.

– Вы уверены, что они поверят? – спросил Волков, глядя на потайную дверь, обитую потемневшей медью.

Якоб обернулся, и в его глазах – серых, как балтийская вода перед штормом – мелькнуло что-то, похожее на сожаление.

– Нет, – просто ответил он. – Но вы сами выбрали этот путь. Вы решили торговать с дьяволом. Теперь вам придётся сесть за стол и посмотреть ему в глаза.

Он достал из-под плаща тяжёлый медный ключ, покрытый патиной, и вставил его в замочную скважину. Механизм щёлкнул – глухо, как выстрел под водой. Дверь подалась внутрь, открывая узкий проход, уходящий вниз по каменной лестнице. Оттуда потянуло сыростью склепа и чем-то ещё – запахом старых книг, воска и металла.

Лестница уходила глубоко под землю. Ступени были отполированы веками, края стёрты до гладкости, словно по ним прошли тысячи ног. Стены были выложены из грубого камня, покрытого зеленоватым налётом плесени, а в нишах стояли масляные лампы, отбрасывающие дрожащие тени. Воздух становился всё холоднее, всё тяжелее, будто они спускались не просто в подвал, а в самое нутро какого-то древнего организма.

Алексей считал ступени. Тридцать две. Сорок. Пятьдесят восемь. Глубина была значительной – уровень подземных коммуникаций старой Риги, быть может, ещё времён Тевтонского ордена. Здесь, под землёй, могли скрываться склады, тайные ходы, может быть, даже фрагменты древних укреплений. Идеальное место для тех, кто желает остаться незамеченным.

Наконец лестница закончилась. Они оказались в коридоре, потолок которого поддерживали массивные своды. Пол был вымощен каменными плитами, на которых виднелись выщербленные гербы и надписи на латыни. Впереди маячил проём, завешенный тяжёлым бархатным пологом тёмно-алого цвета.