Александр Скопинцев – Меч Балтики. Свобода куётся в Шторме (страница 9)

Алексей бежал.

Он мчался по узкому переулку, где камни мостовой, отполированные тысячами ног и телег, блестели от ночной сырости. Дыхание вырывалось из груди обжигающими толчками. Плащ, тяжёлый от влаги, хлестал по икрам. В правой руке – меч, ещё не обнажённый, но уже готовый. В левой – кожаный мешочек, туго стянутый шнуром. Внутри, сквозь кожу, он чувствовал холодную тяжесть Сферы – проклятого артефакта, что обещал богатство, но принёс лишь погоню и кровь.

За спиной раздавались крики на шведском и немецком наречиях, перемежающиеся лязгом оружия. Охрана Архитекторов. Не обычные городские стражники, жирные и ленивые, привыкшие гонять пьяниц да воришек. Нет. Это были солдаты – обученные, дисциплинированные, беспощадные. Их мундиры, тёмно-синие с серебряным шитьём, мелькали в тумане, словно призраки войны, что преследуют дезертира до самой преисподней.

Алексей свернул вправо, в ещё более тесный проулок, где стены домов сходились так близко, что можно было коснуться обеих ладонями. Вонь застоявшихся помоев ударила в ноздри. Где-то наверху скрипнул ставень – чья-то осторожная душа выглядывала на шум, но тут же захлопнулась обратно. Жители Риги давно научились не совать нос в чужие дела.

– Стой! Остановись, русская псина! – прокричал голос позади, гортанный, с немецким акцентом.

Алексей не оборачивался. Он знал – обернёшься, потеряешь секунду, а секунда в погоне стоит жизни. Вместо этого он рванул вперёд, к концу переулка, где виднелась площадь. Там – люди, толпа, рынок. Там можно раствориться, скрыться, выиграть время.

Но когда он выскочил на площадь, его встретила не спасительная толпа, а пустота. Рынок ещё спал. Лишь несколько торговцев, ещё не успевших развернуть свои лотки, замерли, глядя на бегущего человека с обнажённым клинком. Один, старик с седой бородой, перекрестился и поспешно отступил в тень аркады.

Алексей оглянулся. Из переулка выскочили трое. Первый – высокий, жилистый, с длинным ножом в руке и пистолетом за поясом. Второй – приземистый, широкоплечий, с коротким мечом. Третий – самый опасный – офицер в треуголке, с тонкой шпагой и холодным, расчётливым взглядом. Эти трое не кричали. Они расходились веером, отрезая пути к отступлению, как волки, загоняющие оленя.

– Ты не уйдёшь, русский, – произнёс офицер, медленно, почти ласково. – Отдай артефакт – и мы позволим тебе умереть быстро.

Алексей сжал рукоять меча. Холодный расчёт – его главное оружие, данное не учителями фехтования, а годами службы на флоте, где каждая секунда боя решалась не яростью, а математикой клинков и расстояний.

– Быстрая смерть, – усмехнулся он, – это всё, что вы можете предложить бойцу с мечом?

Он сделал шаг назад, оценивая позиции. Площадь была открытой, но слева, метрах в двадцати, высилась старая церковь Святого Петра – её башня, остроконечная, устремлённая в небо, словно клинок, вонзённый в утробу города. Деревянные леса опутывали башню – ремонт, вечный спутник старых соборов. Там, наверху, среди балок и верёвок, можно было бы…

Офицер взмахнул рукой. Трое двинулись вперёд.

Алексей не стал ждать. Он рванул к церкви.

Высокий с ножом оказался быстрее остальных. Он перехватил русского у самого входа в узкий проход между церковью и соседним домом. Нож сверкнул в утреннем свете, целясь в живот – удар снизу, коварный, рассчитанный на то, чтобы вспороть кишки.

Алексей отклонился вправо, пропустив лезвие мимо, и его меч скользнул вперёд. Она прошла сквозь ткань мундира, чуть левее грудины, нащупывая мягкое мясо между рёбрами. Противник ахнул, глаза расширились от удивления. Алексей выдернул клинок, сделал шаг назад, и высокий упал на колени, прижимая ладонь к ране, из которой темнела кровь.

– Один, – пробормотал Алексей, и в его голосе не было ни торжества, ни жалости. Только расчёт.

Приземистый и офицер уже были здесь. Алексей нырнул в проход, узкий, как щель в корабельной переборке, и побежал вдоль стены церкви. Позади раздался лязг – они следовали за ним.

Проход вывел его к задней части собора, где находилась старая дверь, ведущая на колокольню. Дверь была заперта, но петли – старые, ржавые. Алексей ударил плечом. Один раз. Второй. На третий раз дверь поддалась с треском гнилого дерева.

Он ворвался внутрь. Темнота. Запах сырости, плесени и старого камня. Узкая винтовая лестница уходила вверх, в тьму. Алексей не раздумывал. Он начал подниматься, ступени скрипели под ногами, эхо разносилось по каменным стенам, словно стоны мертвецов.

Внизу грохнула дверь – они вошли следом.

Алексей поднимался быстро, но не безрассудно. Он считал ступени, запоминал повороты. В голове уже выстраивалась карта – сколько оборотов, сколько ступеней до верха, какие есть выходы. Холодный расчёт. Всегда холодный расчёт.

На втором ярусе лестница вывела его к узкому окну. Через него виднелись крыши Риги – море черепицы, кривых коньков и дымовых труб. Алексей взглянул вниз. Следом поднимались двое – приземистый и офицер. Они уже были ближе, их дыхание гулко разносилось по лестничной шахте.

Он продолжил подъём. Ещё один ярус. Ещё один. Наконец, лестница вывела его на узкую галерею, опоясывающую основание шпиля. Отсюда открывался вид на весь город – на красные черепичные крыши, на серую ленту реки Даугавы, на корабельные мачты в порту, что торчали, словно частокол.

Но красотой пейзажа любоваться было некогда.

Деревянные леса опутывали шпиль, как паутина. Доски, балки, верёвки – всё это образовывало хрупкую, но проходимую конструкцию. Алексей, не раздумывая, шагнул на ближайшую балку. Она прогнулась под его весом, заскрипела, но выдержала.

Он двинулся по лесам, держась одной рукой за опору, в другой сжимая мешочек со Сферой. Ветер, усилившийся на высоте, рвал плащ, трепал волосы, словно пытаясь сбросить его вниз, в каменные объятия площади.

– Стой, безумец! – крикнул офицер, выходя на галерею. – Ты разобьёшься! Мы пошутили про смерть!

Алексей обернулся. Офицер стоял у края, не решаясь ступить на леса. Его лицо было бледным, на лбу блестел пот. Приземистый рядом с ним тяжело дышал, опираясь на короткий меч.

– Разобьюсь? – усмехнулся Алексей. – Может быть. Но это лучше, чем попасть в ваши руки.

Он развернулся и продолжил путь по лесам. Доски скрипели, балки качались. Где-то внизу, на площади, собралась толпа – люди, разбуженные погоней, глазели вверх, показывая пальцами на безумца, что карабкался по церковной башне, словно обезьяна.

Алексей добрался до края лесов, где они примыкали к соседнему зданию – старому купеческому дому, чья крыша была покрыта потемневшей от времени черепицей. Расстояние – метра три. Может, четыре. Внизу – двадцать метров пустоты, а потом – камень.

Он не думал. Он прыгнул.

Тело вытянулось в воздухе, руки потянулись вперёд. Время замедлилось. В ушах свистел ветер. В глазах – вспышки утреннего света. И вот уже – удар. Колени согнулись, руки уцепились за край крыши. Черепица треснула, несколько осколков со звоном полетели вниз. Алексей повис, ноги болтались в воздухе.

Внизу толпа ахнула.

С усилием, напрягая все мышцы, он подтянулся и перевалился на крышу. Лёг на спину, тяжело дыша. Небо над головой было серым, равнодушным.

Но отдыхать было некогда.

Он вскочил и побежал по коньку крыши, балансируя, как канатоходец. Крыши Риги были покатыми, скользкими от утренней росы, но годы на палубах качающихся кораблей научили его держать равновесие где угодно.

Позади раздался крик – офицер всё-таки решился ступить на леса. Алексей оглянулся. Немец карабкался следом, его лицо исказилось от ярости и решимости.

Алексей перепрыгнул на следующую крышу. Потом ещё на одну. Город под ним простирался лабиринтом черепичных скатов, дымовых труб и слуховых окон. Где-то внизу, на улицах, слышался топот – остальная стража, что пыталась перехватить его на земле.

Он добрался до края здания, откуда открывался вид на узкий двор, заставленный бочками и ящиками. Спуск был крутым, но возможным – старый жёлоб для сточных вод, прикреплённый к стене.

Алексей схватился за жёлоб, проверяя прочность. Металл заскрежетал, но выдержал. Он начал спускаться, перехватываясь руками, ногами упираясь в стену.

Внизу, у входа во двор, появились двое стражников. Они увидели его, закричали, побежали к дому.

Алексей ускорился. Жёлоб прогибался, крепления вырывались из стены с треском старого дерева. Он был в трёх метрах от земли, когда крепление окончательно поддалось. Жёлоб рухнул, и Алексей упал.

Он приземлился на кучу мешков с зерном, смягчивших удар. Рывком вскочил, вытащил меч. Стражники уже были здесь.

Первый замахнулся палашом – удар сверху, грубый, рассчитанный на силу. Алексей отвёл клинком, сталь звякнула о сталь, и тут же сделал выпад – быстрый, точный, в горло. Стражник захрипел, выронил оружие, осел на землю.

Второй был осторожнее. Он кружил, держа меч двумя руками, целясь в корпус. Алексей отступал, оценивал. Этот был опытнее.

Алексей сделал ложный выпад влево. Стражник среагировал, отбил. И в этот момент Алексей развернулся, обошёл справа, и его клинок вонзился под руку, туда, где доспех не защищал. Стражник взвыл, выронил меч, согнулся пополам.

Алексей выдернул клинок, оттолкнул противника и побежал дальше, через двор, к узкому проходу между домами.