Александр Скопинцев – Кровь среди звёзд. Клятва древнее стали. Глубже крови. Сильнее смерти (страница 7)

– Меня не интересуют их поэтические представления о войне, – отрезал Каэл, но в его голосе слышалась скорее усталость, чем раздражение.

– Они странные создания, эти Словоносцы, – продолжал Крейв, не обращая внимания на реплику собеседника. – Я пытаюсь написать о них книгу, но они всё держат в тайне. Эти традиционалисты до сих пор носят церемониальные латы и следуют древним обычаям, отказываясь от большинства технологических новшеств. Знаете, их предки сражались почти обнаженными.

Грейнджер, сидевший неподалеку, хмыкнул:

– Мне нет дела до их традиций. Мне нужны подробные сведения об их боевой тактике.

– У меня есть несколько древних текстов, но их ещё нужно перевести, – ответил Крейв с энтузиазмом.

– Кстати, Инструктор Ворон удивительно быстро схватывает местный язык. Говорят, он в совершенстве овладел наречием на Прометее-IV всего за месяц.

– Коллега-лингвист? Очень мило, – Крейв усмехнулся. – Прошу вас, инструктор, скажите слово или два на языке Прометее-IV.

Каэл молча наблюдал за их перепалкой, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали глубокую задумчивость. Наконец, он произнес несколько слов на гортанном наречии Прометея-IV, которые прозвучали одновременно мелодично и резко.

– Привет, до свидания и «пусть звезды осветят твой путь», – перевел он. – Завтра рано вставать. Лучше отдохнуть.

Он поднялся, собираясь уйти, но Крейв, заметив неловкую паузу, поспешил продолжить беседу:

– Меня всегда страшно интересовала практика массового расстрела пленных и гражданских на этой планете, – сказал он с неуместным любопытством. – То есть, насколько это страшно?

Каэл остановился, его спина напряглась, а лицо окаменело. Он медленно повернулся к Крейву, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Представьте, – произнёс Каэл, едва слышно, но в его голосе звучал холод, от которого стыла кровь, – перед вами человек. Он не кричит, не угрожает. Он действует.

– Он выстраивает в ряд вас и всех, кого вы когда-либо любили. Мужчин. Женщин. Детей. Всё равно. Перед вами – яма, которую вы же и вырыли. Руки в крови, земля под ногтями. Вы стоите, не в силах пошевелиться. Оцепенев от ужаса и безысходности.

Каэл сделал шаг вперёд. Крейв чуть не споткнулся, пятясь назад.

– Он поднимает оружие. И вы слышите, как гремит первый выстрел. Второй. Третий. В глухом ритме умирает всё, что было вам дорого. Запах крови. Гарь. Крик. Шёпот молитвы, которую никто не услышит.

Он не выбирает – стреляет в каждого, как в цифру на экране. А вы стоите, живы. Пока. И смотрите.

В шатре наступила гробовая тишина.

– Крейв, – сказал Каэл, не отводя взгляда, – вот это и есть массовый расстрел. Не цифра в отчёте. Не строчка в книге. А то, что происходит внутри тебя, когда падают те, ради кого ты жил. Когда ты – следующий. И знаешь это.

Он замолчал, позволяя тишине давить на собеседника. Крейв сглотнул и отвёл глаза.

– Я… я хотел лишь…

– Хотели сыграть словами? – Каэл резко оборвал его. – Тогда переводите.

– Начну прямо сейчас, – тихо ответил хроникер. – Я очень рад, что вы так интересуетесь Словоносцами…

– Меня интересуют не Словоносцы, а мои враги, – отрезал Каэл. – Спокойной ночи, господа.

Он вышел из шатра, оставив собеседников в напряженной тишине. Прохладный вечерний воздух Сэко обволакивал его кожу, принося облегчение раскаленным нервам. Каэл медленно шел между рядами временных жилищ, наблюдая за тем, как новобранцы готовились к отдыху после изнурительного дня тренировок.

– Это карательная экспедиция, – тихо ответил Каэл, глядя в ночное небо, где мерцали незнакомые созвездия.

Воспоминания накатили волной, непрошеные и болезненные. Он снова видел планету, колониальную операцию, выполненную под его командованием. Снова слышал выстрелы и крики. Видел гражданских, выстроенных в ряд перед наспех вырытыми ямами. Видел лицо полковника Брейка, отдающего приказы, и свое собственное лицо – лицо офицера, выполняющего эти приказы.

«Это была необходимость,» – убеждал он себя тогда. «Мы предотвратили восстание. Спасли тысячи других жизней.»

Но здесь, под чужими звездами, эти оправдания звучали пусто и фальшиво.

Каэл сжал кулаки и глубоко вдохнул влажный воздух джунглей.

– Завтра мы начнем настоящую подготовку, – сказал он переводчику. – Я должен превратить этих мальчишек в солдат прежде, чем им придется встретиться с Тар'Вэлай.

– Тар'Вэлай непобедимы, – тихо произнес переводчик. – Так говорят легенды.

– Легенды создаются теми, кто выжил, чтобы рассказать историю, – ответил Каэл. – Нет непобедимых воинов. Есть только недостаточно подготовленные бойцы.

Он посмотрел на молодого Кай'нао:

– Расскажи мне больше о Тай'шаре. Что ты знаешь о лидере Словоносцев?

Переводчик нервно сглотнул, его глаза расширились.

– Тай'шар… Он не просто лидер, он – живая легенда. Говорят, его Наруч способен разрезать силовые поля. Говорят…

– Оставь легенды, – прервал его Каэл. – Расскажи мне о человеке. О его тактике. О его слабостях.

– Но… у Тай'шара нет слабостей, – растерянно произнес переводчик. – Он воплощение кодекса Тар'Вэлай.

Каэл усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла:

– У каждого есть слабости. Даже у богов. Особенно у тех, кто считает себя непобедимым.

Он посмотрел на звезды еще раз, перед тем как направиться к своей палатке:

– Завтра начнем с основ стрельбы и тактического перемещения. Скажи новобранцам, чтобы были готовы к восходу солнца.

Переводчик кивнул и исчез в ночи, оставив Каэла наедине с его мыслями и воспоминаниями под чужими звездами неприветливой планеты Сэко.

Солнце Сэко медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо планеты в оттенки. Величественные горы на горизонте отражали первые лучи, рассыпая по долине тысячи радужных осколков света. Военный полигон, раскинувшийся в широкой низине, постепенно выходил из ночной дремоты. Металлические конструкции тренировочных сооружений, изъеденные дождями и опаленные плазменными разрядами, безмолвно ожидали начала нового учебного дня.

И снова новый день наступал на планете Сэко. И снова начинался с криков, ругани и грохота тренировочных залпов. День сто восемьдесят третий с момента начала подготовки местного контингента.

Каэл Ворон стоял на возвышении, наблюдая за построением новобранцев. Его высокая фигура в темно-сером боевом комбинезоне с нашивками земного экспедиционного корпуса казалась высеченной из камня. Ветер трепал короткие темные волосы и заставлял полы длинного плаща биться о голенища тяжелых ботинок. Глаза Каэла методично фиксировали данные о каждом из двухсот пятидесяти рекрутов, выстроившихся на плацу.

Вот уже полгода, день за днем, час за часом, под палящими лучами местного светила, Каэл Ворон превращал этих неотесанных юнцов в солдат. В настоящих солдат, способных противостоять частям мятежных провинций. Крики боли на полигонах, выматывающая физическая подготовка, изнурительные тактические учения и бесконечные плазменные перестрелки земного типа – всё это стало обыденностью для молодых воинов Кай'нао.

– Сектор три, перегруппировка! Целься в голову, не в туловище! Знаешь, что раненый противник сделает с тобой? – голос Каэла разносился по всему полигону.

Грейнджер, его неизменный помощник, находился в другом конце тренировочной площадки. Его фигура возвышалась над группой рекрутов, отрабатывающих стрельбу по движущимся мишеням. Лицо старого солдата исказилось гримасой недовольства.

– Надо радоваться, что они хотя бы стреляют в эту сторону! – проревел он, перекрывая грохот выстрелов.

Каэл не мог не согласиться. Большинство рекрутов до сих пор держали оружие так, будто это было нечто чужеродное, опасное для них самих в первую очередь. Он спрыгнул с возвышения и быстрым шагом направился к стрелковым позициям.

– Прекратить огонь! – скомандовал он, и плазменные винтовки мгновенно умолкли.

В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание молодых бойцов и потрескивание остывающих стволов. Каэл подошел к самому юному из стрелков – щуплому парнишке.

– Смотри и учись, – произнес Каэл, забирая у юноши винтовку. Движения землянина были отточены годами тренировок. – Приклад плотно к плечу. Вот так.

Он продемонстрировал правильную стойку, затем прицелился и выпустил серию из пяти выстрелов. Каждый заряд плазмы попал точно в центр мишени, прожигая в ней идеальные отверстия.

– Теперь ты, – Каэл вернул оружие юноше.

Тот, стараясь в точности повторить движения инструктора, принял правильную позицию, но в момент выстрела все равно дернулся от отдачи. Три заряда из пяти ушли мимо цели.

– Не бойся своего оружия, – терпеливо объяснял Каэл. – Оно часть тебя. Продолжение твоей руки. Твоей воли.

Главный герой лично и неустанно показывал новобранцам, как себя вести на поле боя, как уходить от вражеского огня, как занимать тактические позиции. Час за часом он демонстрировал, как входить в помещения, как пересекать открытые пространства под огнем противника, как использовать укрытия и рельеф местности для максимальной защиты.

– Вы должны двигаться как единое целое! – командовал Каэл, наблюдая за отработкой штурма укрепленной позиции. – Первый взвод обеспечивает прикрытие, второй – обходит с фланга. Третий – готовится к броску после подавления огневых точек!

С тяжелым трудом, но молодежи постепенно начинала постигать воинскую науку. Шаг за шагом, ошибка за ошибкой, они превращались в нечто большее, чем просто испуганные юнцы с оружием. Они становились солдатами.