Александр Шляпин – Возлюби врага своего (страница 8)

Вся наша группа во главе с Крамером на лыжах выдвинулась на боевые позиции. Утром там должна была начаться разведка боем. Эти ежедневные выпады большевиков были лишь прелюдией большой "войны", которая должна была наступить нежданно еще до подхода десятой бригады под командованием генерал–майора Клауса Мюллера – Бюлова.

В районе городской больницы в воздух взвилась зеленая ракета. «Иваны», несмотря на потери, снова заорали "Ура" и пошли в атаку. Во время вспышек разрывов снарядов и мин были видны силуэты наступавших, которые короткими перебежками приближались все ближе и ближе к позициям третьей и седьмой роты, где командовал лейтенант Яшке. Огня пока никто не открывал, давая большевикам подойти до расстояния одного броска.

Каждый солдат своей промерзшей на русских морозах кожей ощущал, наступление врага, и уже был готов встретить его во всеоружии, примкнув штыки к карабинам. Как только шеренга наступающих «иванов», приблизилась к первой линии обороны, прозвучал одиночный выстрел из карабина. Это был условный сигнал. Стрелял лейтенант Яшке. Он подал знак камрадам и в одно мгновение огонь из стрелкового оружия превратился в сплошной гул. В этот момент, сразу из нескольких мест заработали наши пулеметы и минометы, не которые, не давал, ни одного шанса на прорыв нашей обороны. Русские, моментально не поднимая голов, зарылись в снег. Вполне достаточно было продержать их на морозе около часа, как они начинали примерзать к земле, чтобы стать жертвами этого смертельного колеса крушащего человеческие жизни и судьбы.

Верфштрассе и Нордштрассе превратились в ад, огонь клубком катался между русскими и нашими позициями, а пули со свистом проносились мимо. В тот миг казалось, что земля просто кипит от огня. Разрывы минометных мин перемешивались с взрывами артиллерии, которая била по «иванам» прямой наводкой. Шрапнель с такого расстояния разрывала их тела на части, а живым она не давала поднять голову. В одно мгновение атака русских захлебнулась. Через час исход боя был окончательно предрешен. Очередное наступление большевиков было отбито силой стрелкового оружия и силой немецкого духа.

Крамер, сделал знак рукой. Он держал наготове оружие, мы переползли нейтральную полосу, минуя по саперным галереям передовую русских. Пройдя в тыл к большевикам, мы надели лыжи и прикинулись разведгруппой, выходящей из рейда. Впервые мне довелось оказался за спиной врага. Признаться честно – было немного не по себе. Используя складки местности и лесной массив скрывавший дозорные разъезды советов, мы через два часа оказались в двенадцати километрах от линии фронта.

Вторая линия обороны просто кишела русскими и любая оплошность могла поставить жирную точку на нашей группе. В то время ничего не оставалось, как доверить свою судьбу командиру. Крамер один из тех, кто на этом фронте был не новичком. За все время войны с русскими он не просто изучил национальные повадки. Он был самим русским. Удача всегда была его спутником. Обер –лейтенант в свободное время читал русские газеты, книги и слушал русские пластинки, восхищаясь величием культуры славян и всегда был в курсе последних событий на фронте и стране. Не было того дня, когда бы он, не присутствовал на допросах пленных, которые сдавались десятками и даже сотнями. Вот эти знания не один раз спасали жизнь нашей группе. Крамеру достаточно было выругаться русским матом, как у "большевиков" сразу же пропадал интерес. Эти слова подобно универсальному паролю имели магическое действие, и почти всегда это беспрепятственно срабатывало.

Так и сегодня, переодевшись в русскую униформу и маскировочные халаты, мы тащили связанного немецкого майора, инсценируя армейскую разведгруппу, выходящую из тыла противника. На отклики охранения с требованием пароля, Крамер, словно "Везувий", изрыгал такое количество бранных русских слов, что охрана смеялась. Видя наши уставшие и заросшие щетиной рожи и "подсадного майора" со связанными руками нас пропускали в тыл, обеспечивая новым паролем.

Порой мне казалось, что помогает нам Бог. Он прикрывает своей незримой защитой, чтобы вновь и вновь мы возвращались "домой" с огромной удачей.

Пробраться в тыл русских было не самым опасным. Опаснее всего было спрятаться, и выждать нужный момент, чтобы подкравшись, как пантера, броситься на врага и в мгновение ока нейтрализовать его. Нам везло –русские подойдя к городу не успели укрепить свои позиции. Только два дня назад в составе трех стрелковых полков и 48 стрелковой бригады они подошли по ротации перед наступлением. Измотанные переходом, а после боями местного значения, «Иваны» продолжали какое–то время еще штурмовать город. Наша авиация работала круглосуточно и имела такое преимущество, что "сталинских соколов" было почти не видать. «Юнкерсы» и «Фокевульфы» висели в воздухе постоянно, сбрасывая на головы большевиков не только бомбы, но и всевозможные бочки и даже куски железных труб. Дьявольским свистом они заставляли русских прятаться в укрытия. Вот в такой обстановке приходилось делать рейды по вражеским тылам, рискуя попасть в руки подходившего подкрепления, или же нос к носу столкнуться с боевым охранением, которое на лошадях перемещалось вдоль линии фронта.

–Крис, ты хочешь получить «Железный крест»,–спросил меня обер–лейтенант, что–то высматривая в бинокль.–Давай студент, пришел твой звездный час. Вон гляди идет какой–то русский по всему видно, что военный. Направляется на передовую!

Крамер, взял меня с собой, и двинулся по дороге навстречу, разговаривая со мной по –русски. Я вообще не понимал ни слова, но я играл свою роль, повторяя раз от разу одно слово «Да», которое я заучил почти без акцента. В наших действиях был определенный риск, но тогда мы уповали только на Бога, но и наудачу. В любой момент на дороге мог показаться разъездной дозор или проехать машина. Наша вылазка в тыл врага могла закончиться пленением или даже смертью. Хотя я знал, что за спиной были мои товарищи по –оружию и они в любой момент могли броситься на помощь и ввязаться в кровавую драку. Нервная дрожь трясла меня, словно травинку на ветру.

Крамер поравнялся с русским и просто попросил у него прикурить. Я стоял по правую руку, и постанывая, делал вид, что ранен.

«Иван» улыбался, старался шутить с Крамером. Он не подозревал, что мы совсем не те за кого выдаем себя. Русский достал мешочек с табаком и скрутив мне самокрутку. Он даже прикурил её для меня, сопереживая за "ранение" руки, которое было искусно замотано бинтами. Продолжая разговор, он расстегнув ширинку, и стал мочиться на обочину дороги. По выражению лица лейтенанта я понял, что этот русский не представляет для нас никакого интереса – он ничего не знает. Он только, что прибыл из госпиталя и направляется в расположение стрелковой роты 334 стрелковой дивизии, которая сосредоточилась севернее города.

Он попрощался и ушел, пожав руку Крамеру.

–Господин обер–лейтенант, почему мы не пленили этого "ивана"? Удача сама плыла, нам в руки? –спросил я, удивившись с какой легкостью Крамер отказался от добычи.

–Студент, поймать хорошего русского, это, как поймать хитрую и умную рыбу. Этот сержант только, что прибыл из госпиталя, он ничего не знает о планируемых мероприятиях, и для нас он никакой пользы не представлял.

–Я думал, что мы уже можем возвращаться с "языком". Я тогда не знал я, что нас впереди ждут такие приключения, которые мне запомнятся на всю жизнь.

–Ты, обер–ефрейтор не спеши! Нам нужен, матерый. Ядреный комиссарище. Желательно, чтобы это был офицер штаба, а не сержант пулеметного взвода. С него, как с козла молока.

Я удивился, не поняв славянского юмора. Козлы ведь не дают молока. Лишь после того, как Крамер сказал о значении этой поговорки, я засмеялся.

–Да, с козла молока не надоишь. Хорошее выражение.

–Соображаешь, студент! Ты учи русский, нам же предстоит долгая война. Сам видишь –Гитлер, недооценил противника и это только начало нашего кошмара.

В тот момент я уже видел в глазах обер–лейтенанта странное разочарование и даже сожаление. Но шаг был сделан, а обратного пути у нас не было. В его голосе, в его интонации было видно и слышно, что он сомневается в победе Германии. Нет–это не была потеря боевого духа. Это было абсолютное знание психологии и повадок противника, с которым он прожил вместе долгие годы. И с которым имел возможность дышать одним воздухом. Это дорого стоило. Русские вопреки всем прогнозам фюрера, дрались за каждый дом, за каждую улицу, за каждый метр своей земли. Они умирали сотнями и даже тысячами. И мы чувствовали и знали, что они будут стоять до последнего солдата.

В то время я старался впитать в себя все то, что говорил мне Крамер. Я заворожено смотрел на этого бравого служаку, стараясь постигать нелегкую науку солдатской жизни. Позже эти знания не один раз спасут мне и моим товарищам жизнь. А сейчас, мы лежали в лесу, зарывшись в снег, и ждали своего часа. Пронизывающий до костей ветер нес снежную поземку, которая засыпала нас, скрывая от глаз недремлющего врага. По дороге в сторону линии фронта ехала легковая машина. Свет фар еле освещал дорогу впереди неё.

–Камарады, схема работы прежняя –наш "художник" тяжело ранен и еле передвигает ноги. Ганс, на прикрытие по левому флангу. Уве, идешь с нами. Сценарий банально прост –ты офицер, которого ведет полковая разведка. Я за старшего –работаем тихо!