Александр Шляпин – Возлюби врага своего (страница 1)
Александр Шляпин
ВОЗЛЮБИ ВРАГА СВОЕГО
Глава
Автор этого романа Александр Шляпин, "Alexandr Weimar": родился в 1959 году в городе Веймар ГДР в семье советского офицера. Много лет прожил в Германии. До 2005 года писательской деятельностью не занимался. Летом 2005 года получил электротравму в результате, которой у автора открылся литературный портал. Первый роман «ТАЕЖНЫЙ КАПИТАН» был издан издательством ЭКСМО в 2006 году. В 2008 году роман "ТУНГУССКИЙ РОБИНЗОН" на международном конкурсе кинодрамматургов ЕВРАЗИЯ-2008 стал лауреатом в жанре ЭКШН.
ВОЗЛЮБИ СВОЕГО ВРАГА
Эта история написана на основе реальных событий великой отечественной войны. В ней рассказывается об удивительной судьбе рядового немецкого солдата, призванного из художественного училища. Оказавшись на восточном фронте, в самом пекле трагических событий он, как патриот, до самой «смерти» верен присяге. Война войной, а чувства спрятать за униформу не возможно. Немец искренне влюбляется в свою русскую спасительницу, которая не смотря на суровость закона о военном времени, вытаскивает его с того света. В «плену» её очарования Кристиан понимает, что война, развязанная его страной, не соответствует его внутренним убеждениям. Он не может изменить данной присяге. Он может только умереть за великую Германию, но «воскреснув», начать новую жизнь с белого листа. Ради спасения сотен жизней соотечественников, которые оказываются в ловушке истребительного батальона НКВД, он идет на сделку с врагом и принимает их правила игры. В конце сороковых годов, он возвращается из русского плена домой, но Германия уже совсем другая страна - без нацистов и Гитлера. С головой он погружается в творчество и буквально за несколько лет становится одним из ведущих художников на фабрике художественной керамики.По эскизам русской возлюбленной, которые остались у него с войны, он создает образ «Божьей матери» для костела Северинкирхе в город Эрфурт. В 1974 году вовремя празднования двадцати пятилетия ГДР, на фабрике фарфора, он совершенно случайно встречает своего русского сына. Как офицер советской армии тот приезжает на завод в составе дружественной делегации Группы Советских войск в Германии.Во время ознакомительной экскурсии по фабрике, в мастерской не серийных заказов, на рисунках времен войны, советский майор узнает свою мать, которая умерла в одном из сталинских лагерей. Похожие авторские рисунки хранятся у него дома в семейном архиве.Советский офицер решается узнать, откуда взялись эти эскизы вдали от России.
Так, через много лет, встречается ветеран Вермахта – со своим сыном.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ИРОНИЯ СУДЬБЫ
Моя история началась задолго до трагических событий моей страны, которая по воле нацистов была втянута в самую кровопролитную войну за всю историю человечества. Она началась с того дня когда я появился на свет.
Родители меня назвали Кристиан - Кристиан Петерсен. Мне повезло родиться в Тюрингии в небольшом, но чертовски уютном городке под названием Ордруф, через который протекает небольшой ручей. Город этот не очень большой, поэтому, здесь каждый бюргер не только знает друг друга, но и дышит одним воздухом. Если бы не знаменитые фарфоровые куклы «Бэра и Прёшильда», да знаменитые органные токкаты Иоганн Себастьяна Баха, которые он творил здесь в эпоху барокко, то никто бы не знал о его существовании.
Как и сотни тысяч других немецких детей, я родился в эпоху великих перемен. В нашей семье чтили законы Германии, поэтому все случилось так, как случилось со всей Германией. Мой отец Клаус Петерсен имел специальность литейщика гипсовых форм, а мать - Кристина, служила сестрой милосердия в местном военном лазарете.
С детства, сколько я помню себя, я обожал рисовать. Возможно, именно этот талант и сохранил мне жизнь во время этой чертовой войны. Мне было всего восемнадцать лет, когда я студент высшей школы «Баухаус» в городе Дессау, был призван на службу в Вермахт.
В тот год, когда началась война, я учился на втором курсе. В виду моего воспитания и увлечения, мне не было никакого дела до политики – она была вне моих интересов. С детства я хотел служить только искусству, как служил музыке Себастьян Бах, и делать свое любимое дело столько - сколько господь отпустит мне на этот промысел счастливых дней.
В отличие от моих сверстников, у меня не было времени маршировать по улицам города в составе «гитлерюгенд». Я не был фанатично сочувствующим национал – социалистической партии, но, как все немцы, я любил обожал свою родину. Как и все немцы, я желал ей только процветания и величия. Тогда мы искренне верили в те идеи, которые доносили до нашего сознания наши вожди. Я был молод. Я был красив, и я был горд тем, что мне довелось родиться немцем.
Сейчас политики говорят, что война пришла нежданно, нет – это не правда. Мы немцы, готовились к ней. Готовились каждый день и каждую ночь. Триста шестьдесят пять дней в году мы ковали современное оружие. Танки, самолеты, корабли, подводные лодки, которые становились нашей гордостью. Фюрер вселил в нас уверенность. Фюрер вселил в нас самоуважение, и мы поверили ему, как родному отцу. Нам казалось тогда, что на плечах немецкого солдата лежит ответственность за грядущие немецкие поколения, и будущее на этой планете будет принадлежать великой Германии.
А когда пришла война, я не стал искать повод, чтобы уклониться от воинской повинности. Я, вдохновленный силой и мощью немецкого оружия, решил честно исполнить свое предназначение. Я искренне верил в правоту дела.
Наше победоносное продвижение на Восток было стремительным. Это был настоящий и молниеносный удар кинжалом, который предрекал нам легкую победу над сталинской Россией. Я и мои боевые товарищи искренне верили, что уже совсем скоро, и мы войдем в их столицу. Нам казалось, что война будет победоносно окончена парадом на Красной площади, как нам обещал великий Адольф Гитлер, и мы пройдем строевым шагом под стенами древнего Кремля.
Мы не знали, что вступив в Россию, наши мучения и неприятности только начинались. И они не заставили себя ждать, они пришли – пришли к нам - зимой сорок первого года. Не привычные к дерзким морозам, для нас европейцев, русская зима оказалась настоящим адом. Еще вечером наши танки стояли в грязи, а уже утром они настолько вмерзли в русскую глину, что их приходилось вырубать топорами и кирками.
Я никогда не смогу забыть этот жуткий холод, который стремительно опустился на нас. Он проникал в наши блиндажи, забирался под суконные шинели и превращал нас в мороженое мясо. Оружейная сталь прилипала к рукам. Если ты потерял перчатки – ты мог считать себя трупом. Через три дня пальцы синели, покрывались водяными пузырями, а потом отваливались сами по себе, и ты к своему удивлению не чувствовал никакой боли. Да, ты не чувствовал боли - ты впадал в ступор. Ты не мог осознать, что такого происходит с тобой. Если тебя не успели эвакуировать в полевой лазарет, через несколько дней ты превращался в ходячий труп. Гангрена пожирала твои конечности, и ты уже не в силах был остановить процесс гниения тела.
Вот в таком кромешном аду, в условиях двухмесячной блокады мы столкнулись с несгибаемой силой и духом русского солдата.
Основные силы группы армий «Центр», которые рвались к Москве, в декабре были отброшены от столицы. До самой весны мы оказались запертыми четвертой и третьей ударными армиями от Ржева до Великих лук. Тогда нам казалось, победа близка и мы пройдем строевым маршем по Красной площади. Но русские, собрав несметные силы, отбросили нас от захваченных рубежей на сотни километров. Вот так нашей восемьдесят третьей дивизии, под командованием генерала Александра фон Зюлова повезло наступать на фланге. Пехотный полк, в котором мне довелось служить, расквартировался в кирпичных подвалах русских церквей и в купеческих домах одного из провинциальных городов, который назвался Велиж.
Не пройдет и двух месяцев, и берлинские военные «писаки», окрестят этот город «мертвым». Они придадут ему статус непобедимой крепости. Вот такая роковая случайность спасла наш двести пятьдесят седьмой пехотный полк восемьдесят третьей дивизии от полного уничтожения.
Когда мы вошли в город, мы не успели даже обустроиться. Мышеловка захлопнулась. Большевики силами дивизии ловко обложили нас со всех сторон, подтянув личный состав четвертой армии. Выбив нас с окраин города, русские заблокировали внутри города. Так Велиж на Двине превратился в маленький «Сталинград».
Три месяца блокады для меня и моих боевых товарищей стали настоящим испытанием стойкости и доблести германского духа. С того момента, как в декабре мы встретили рождество и до самой середины апреля сорок второго года, большевики обрезали нам все связи с внешним миром.
Будучи запертыми в подвалы блиндажи и окопы мы продолжали слепо верить в тот счастливый момент, когда нам на помощь придут свежие силы и помогут разорвать эту чертову блокаду. Несмотря на потери, которые ежедневно несли наши подразделения, мы продолжали яростно сопротивляться.
Всю зиму большевистская артиллерия обстреливала и бомбила блокированный город, планомерно превращая его в выжженное поле.
Внезапно колесо фортуны изменило мою солдатскую судьбу, которая явилась на пост в образе «батарейной мамаши».