Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 7)
На обоих снимках — гравийный двор шириной примерно пятнадцать метров.
Слева — стена из тёсаного известняка с шестью закрытыми ставнями.
Справа — три кипариса в ряд и четвёртый чуть дальше.
Наверху часть парапета.
За ним — не в фокусе — серовато-белая дымка.
Море или небо.
Судя по тому, как на ней лежал свет, всё-таки море.
Женщина идёт через двор справа налево.
Мужчина в трёх футах позади.
Второй — на шаг левее её плеча.
На первом кадре она поймана в движении, отвернувшись от камеры примерно на три четверти.
На втором, сделанном, возможно, через полторы секунды, она начала поворачивать голову к чему-то слева за пределами кадра.
Видна примерно треть лица.
Лиам положил снимки рядом под лампой.
Не прикасался к ним.
— Даты.
— Оба кадра из одной серии. Семнадцать дней назад.
— Кто утверждает?
— Файл. И свет, если хочешь проверить как следует. А ты должен.
Клэр слегка откинулась назад.
— Проверяй.
Он проверил как следует.
Тени от кипарисов падали под небольшим углом и далеко тянулись по гравию на восток.
Поздний день.
Угол тени относительно стены показывал, что солнце уже значительно южнее запада.
Все четыре кипариса были зелёными, но они остались бы такими и в январе, поэтому это ничего не давало.
Зато оба мужчины позади женщины были в рубашках без пиджаков. На ней самой — рубашка с длинными рукавами, тоже без верхней одежды. У мужчины слева солнечные очки сдвинуты на голову.
Не лето.
Не зима.
Место с резким светом и тёплым воздухом в третью неделю октября.
Под это описание подходила большая часть побережья длиной в тысячу восемьсот миль.
Известняк старый, обработанный, уложен ровными рядами.
Ставни жалюзийные, серые.
Краска на всех шести облупилась одинаково.
На парапете — каменный карниз с фигурным выступом, который Лиам в двадцать с небольшим видел десять тысяч раз на неправильной стороне Адриатики.
— Ты знаешь, где это.
— Я знаю, что это частное поместье. И знаю, что находится оно в стране, которая ничего с этим делать не станет. Названия здания у меня нет, и придумывать его ради тебя я не собираюсь.
— Координаты есть.
— Есть регион. Если бы у меня были координаты, я бы сейчас не сидела в Сазерленде.
Без раздражения.
— Это правда. И это единственная причина, по которой я здесь. Так что можешь узнать её сразу.
Он вернулся к фотографиям.
Искал стык.
Он знал, что именно ищет.
Четыре года своей жизни он рассматривал материалы, которые не снимали, а собирали, и к этим фотографиям подошёл так же, как подошёл бы к материалам противника.
Зерно по всему кадру одинаковое.
И именно такое, какое должно давать сочетание этого объектива и такого света.
Гравий под выставленной вперёд ногой женщины смещён. Несколько камешков отлетели перед носком.
Её тень лежит на земле.
Правильной длины.
Правильного направления.
С правильной мягкостью по краям.
У теней двух мужчин — то же самое.
А там, где её тень пересекается с тенью ближайшего мужчины, происходит именно то, что происходит с настоящими тенями и почти никогда не получается ни с чем другим.
На втором снимке ближний кипарис сместился.
Ветер.
Тот же ветер треплет выбившиеся волосы у её виска.
Оба движения совпадают.
Второй кадр размыт именно так, как размывается движущийся объект при недостаточно короткой выдержке.
Такое трудно подделать.
И легко заметить, если кто-то попытался.
Лиам стал искать двойника.
Рост относительно мужчины позади совпадал с точностью примерно до дюйма.
Плечи казались слишком узкими.
На секунду.