Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 5)
Лиам стоял под дождём и проделал короткий расчёт. Результат получился ясным и неприятным.
Человек, лежавший локтями в торфяной яме. Шесть смен. Три дня работы, четыре отдыха. Последняя смена заканчивается сегодня.
Не заканчивается.
Завершается.
Кто-то рассчитал наблюдение так, чтобы оно прекратилось ровно в тот момент, когда другой человек начнёт подниматься по дороге к дому.
И единственная причина, по которой эти два события не произошли в один и тот же час, заключалась в том, что олени стали спускаться со склона не своей обычной тропой.
А Лиам оказался человеком, который это заметил.
— Двадцать пять минут, — сказал он.
Убрал телефон в карман и пошёл вниз.
К тому времени, когда она миновала вторую решётку для скота, он уже был у сарая.
Всю дорогу Лиам наблюдал за ней через Zeiss из темноты дверного проёма.
Она даже не пыталась выглядеть кем-то ещё.
Просто женщина в дождевике, идущая по дороге с фонариком, луч которого направлен себе под ноги.
Не доходя двенадцати футов до света, она остановилась, выключила фонарь и развела руки в стороны.
— Ну давай, — сказала она.
Он обыскал её как следует.
Сначала пальто. Потом швы. Потом обувь — и это оказались вовсе не ботинки. Обычные чёрные городские туфли, насквозь промокшие. Брюки до колен потемнели от воды и, судя по всему, уже давно.
Когда ему требовалось, чтобы она повернулась, Клэр поворачивалась без просьбы.
Когда нужно было стоять неподвижно — стояла.
Закончив, она опустила руки, посмотрела на него и сказала:
— Ты похудел.
— Сумку.
Она отдала ему сумку.
Мягкая кожаная, с когда-то отремонтированным ремнём.
Внутри — телефон, ключ от машины, очки для чтения в футляре, бумажный пакет из аптеки в Уллапуле с четырьмя таблетками ибупрофена и плотный коричневый конверт.
Не запечатанный.
— Всё, — сказала она. — Больше ничего нет. Оружия тоже. И ты захочешь ещё раз проверить поясницу, потому что первый раз сделал это слишком быстро.
Он проверил.
Она была права.
Первый раз он действительно поспешил.
— Заходи.
Клэр вошла и осталась стоять у двери.
Не села.
Не стала осматриваться.
Это было самым профессиональным из всего, что она могла сделать, и одновременно, понял Лиам, своего рода проявлением доброты.
Один стул, на котором лежала куртка. Стол. Печь. В дальнем углу — кровать за незадёрнутой занавеской.
На стенах — ничего.
— Сними пальто. Ты насквозь промокла.
— Под ним тоже насквозь.
Но пальто она сняла, повесила на дверь и осталась в сером свитере.
Волосы прилипли к голове.
На одной штанине полоса торфа — где-то по дороге она упала и не сочла нужным упомянуть об этом.
Теперь ей было почти пятьдесят.
На висках появилась седина, с которой она не пыталась бороться.
Очки для чтения оказались у неё в руке — она достала их из сумки, даже не заметив этого.
Лиам положил на стол скопированную карту памяти.
Ничего не сказал.
Отступил и оставил её лежать в свете лампы.
Клэр несколько секунд смотрела на карту.
— Росс Нейсмит.
— Да.
— Он не пострадал?
— Едет в Инвернесс.
— Хорошо.
Она выдохнула.
— Это хорошо. Он никто. Человек, который фотографирует людей, заявляющих страховой компании, что у них больная спина.
— Он провёл на моём склоне тридцать восемь дней.
— Шестьдесят один, если считать перерывы.
Она сказала это спокойно — ничего не выдавая, но и ничего не скрывая. Она всегда так умела, и Лиам успел забыть точное ощущение от этого.
— Merrow выставляет счёт через посредника в Слау, посредник — через страховую компанию, а когда всё доходит до меня, остаются четыре строки расходов без каких-либо пояснений. Никто в Merrow не знает твоего имени. И никто в Merrow не знает моего.
— Ты установила за мной наблюдение.
— Я установила за тобой наблюдение.
— На два месяца.
— На два месяца. Да. Можешь спросить зачем. Я отвечу, и ответ тебе не понравится. Поэтому, возможно, тебе лучше сначала сесть. Потому что я сама хотела бы сесть, а пока ты стоишь, я этого делать не буду.
Он вытащил стул, развернул и сел на подлокотник.