Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 4)
— Тогда всё.
Он забрал два телефона, ноутбук и зрительную трубу.
Камеры оставил.
Это была сентиментальность, и он это понимал.
Лиам вышел и отошёл от двери.
Через мгновение двигатель завёлся.
— Можно спросить, чем вы занимались? — спросил Нейсмит через окно.
— Нет.
Skoda спустилась по грунтовке без фар. У ворот водитель включил свет и повернул на восток.
Лиам долго наблюдал, как отблеск фар движется вдоль дороги, проходит озеро, руины Ардврека, затем исчезает в темноте за поворотом на Инчнадамф.
Дорога снова стала совершенно пустой.
Он остался стоять в темноте под ясенем.
За день ветер повернул на северо-запад.
Теперь он нёс дождь — мелкий, холодный, летящий почти горизонтально и способный не прекращаться три дня подряд.
Над загоном облака опустились на Глас-Бейнн и скрыли вершину.
Он разговаривал с этим человеком почти час.
Возможно, минут сорок действительно были необходимы.
Лиам обдумал эту мысль.
Ему не понравилось, куда она ведёт.
Поэтому он перестал её обдумывать.
Сорок дней.
Кто-то потратил сорок дней и — при ставке триста восемьдесят фунтов в сутки плюс аренда автомобиля, авиабилеты и комиссия посредника — около двадцати пяти тысяч фунтов на то, чтобы выяснить, что человек в Ассинте по четвергам покупает дизель.
Вот это никак не укладывалось.
Никто не тратит двадцать пять тысяч фунтов и сорок дней, чтобы найти человека.
Его можно найти за одно утро, не вставая из-за стола.
А если после этого требуется, чтобы он вообще перестал где-либо существовать, посылают двух человек и машину.
Через неделю всё закончено.
Цена — четыре тысячи.
Они не искали его.
Они знали, где он находится.
Последние шесть недель они терпеливо и дорого наблюдали за человеком, которого уже нашли.
И составляли картину его недели.
Так поступают, когда решение ещё не принято.
Или когда решение уже принято, но ждут чего-то определённого и хотят точно знать, как добраться до человека в нужный день.
Лиам пошёл вниз по тропе.
До ворот оставалось минуты три-четыре. Он быстро двигался в темноте по хорошо знакомой земле. Дождь хлестал поперёк склона, ноутбук лежал под курткой.
И тут во внутреннем кармане зазвонил телефон.
Лиам остановился.
Старый аппарат.
Без контракта.
Без контактов.
С него никогда не совершали ни одного звонка.
Он носил его в куртке потому, что на всей его земле было ровно два места, где вообще ловилась сеть, и верх этой дороги был одним из них.
Пять лет он говорил себе, что носит этот телефон по привычке.
Что эта привычка — всего лишь профессиональная гигиена.
Что человек в его положении должен иметь линию, о которой никто не знает.
Никто её не знал.
Он никому не давал этот номер.
Да и давать его больше было некому.
Телефон прозвонил четыре раза, освещая экраном дождь перед его лицом.
Потом пятый.
Лиам стоял на склоне в Сазерленде, в темноте, смотрел на незнакомый номер и понимал — с чувством, которое не было ни страхом, ни удивлением и которое двигалось к нему через воду все эти сорок дней, —
сегодня наблюдение не прекратилось.
Оно закончилось.
Он ответил.
Глава вторая
Одиннадцать фотографий
— Лиам, — сказала она. — Не клади трубку.
Дождь шёл поперёк склона, перелетал через него и уходил дальше, вниз по долине.
— Я внизу, у начала твоей дороги, — сказала Клэр. — Я здесь с половины пятого. Сейчас включу свет в салоне, чтобы ты увидел: в машине больше никого нет. Потом оставлю машину здесь и пойду пешком. Мне понадобится минут двадцать пять — дорога плохая. Вот и всё. Больше ничего.
Он молчал.
— Скажи что-нибудь, иначе я решу, что связь пропала, и всё равно пойду.
— Откуда у тебя этот номер?
— Ты знаешь откуда.
Он действительно знал.