Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 11)
Этого он не ожидал.
И не хотел.
— Вы приходили четырнадцатого января. Как раз были те морозы. Вы были без перчаток. Я сделала вам чай, а вы даже не притронулись.
Чая он не помнил.
Помнил коридор, где щёлкал радиатор.
Помнил, как подписывал что-то ручкой, прикованной цепочкой к планшету.
А за этим — огромное плоское белое ничто.
Больше ничего.
— Я хотел бы посмотреть дело.
Она объяснила порядок, потому что обязана была это сделать.
Лиам слушал и не торопил.
Заинтересованное лицо.
Письменное заявление.
Пошлина.
Документы, которые можно выдать.
Документы, которые нельзя.
Ему дали форму.
Он заполнил её прямо у стойки: настоящее имя, настоящий адрес, настоящее родство с умершей.
Ни легенды.
Ни прикрытия.
Примерно посередине второй страницы ему пришло в голову, что он проехал шестьсот миль и получит всё необходимое просто потому, что является самим собой и выглядит ровно настолько усталым, насколько себя чувствует.
Он заметил эту мысль.
Заметил, что не поправил стойку, когда Гейл вышла из-за стойки.
И что сознательно не поправил.
Где-то внутри сделал маленькую точную отметку.
И пошёл дальше.
— Обычно ждать около двух недель, — сказала Гейл. — Но вы ближайший родственник, большая часть дела у меня здесь, в хранилище, а сегодня после обеда никого нет. Если посидите в задней комнате, я принесу всё, что имею право показать.
— Очень вам благодарен.
— Ага.
Она посмотрела поверх очков.
— Всё-таки далеко от Сазерленда.
В задней комнате были стол, четыре штабелируемых стула, окно на парковку и плакат службы помощи после утраты с номером телефона на отрывных полосках.
Ни одна полоска не была оторвана.
Гейл принесла зелёную коробку с делом и папку, поставила на стол и ушла.
Минут через двадцать вернулась с чаем.
На этот раз Лиам его выпил.
Потом она снова оставила его одного.
Он начал сверху и пошёл вниз.
Протокол расследования — тот самый единственный лист, который он получил в январе, один раз прочитал и убрал в коробку под кроватью в доме, где теперь уже не было никакой кровати.
Maya Elizabeth Vance.
Дата рождения.
Профессия: аналитик.
Вот это её бы взбесило.
Однажды у матери за столом кто-то назвал её аналитиком, и Майя устроила целую сцену.
Лиам некоторое время смотрел на слово.
Потом продолжил.
Медицинская причина смерти: не установлена; предполагаемое утопление.
Заключение: несчастный случай.
Ниже, в разделе обстоятельств, времени и места, четыре предложения канцелярского текста коронера.
Двадцать два месяца назад он прочитал их.
Они вошли в него как анестезия.
И действовали почти два года.
Но под этим листом лежало всё остальное.
И работать предстояло именно с остальным.
Он читал три часа.
Не в том порядке, в каком лежали бумаги.
В том, как его когда-то учили.
Первое:
чего здесь должно быть, но нет?
Отчёта о вскрытии нет — тела не было.
Заключения об идентификации нет — по той же причине.
Есть обращение к главному коронеру с просьбой разрешить расследование без тела и решение, разрешающее его провести.
Решение датировано через одиннадцать недель и три дня после того, как автомобиль подняли из воды.
Лиам задержался на этом.