Александр Шаевич – Маршрут отхода (страница 10)
Майя этого никогда не замечала.
Их мать не замечала.
Ни один из её мужчин за двадцать лет не заметил.
Лиам заметил.
Ему было семнадцать.
Они шли вверх по склону где-то в Камбрии, он шёл позади неё и увидел.
И ни разу ей об этом не сказал.
Потому что ему было семнадцать, ей одиннадцать, и говорить было не о чем.
Можно создать женщину.
Найти женщину нужного роста.
Одеть её.
Заставить похудеть.
Поставить во дворе за тысячу восемьсот миль отсюда.
Снять с четырёхсот метров при плохом свете длиннофокусным объективом.
Но это создать нельзя.
Лиам сидел за столом.
Горела лампа.
За окном дождь шёл поперёк стекла.
Его ладони лежали на столе по обе стороны от двух фотографий.
Он не двигался.
И вдруг понял — полностью, мгновенно, словно понимание пришло к нему издалека:
пола, на котором он стоял последние двадцать два месяца, уже давно не существовало.
Глава третья
Арифметика коронера
Он ехал на юг всю ночь и въехал в Нортумберленд в сером предрассветном свете, включив отопление и приоткрыв окно на два дюйма.
К водохранилищу добрался немного после восьми.
Он никогда здесь не был.
Все двадцать два месяца Лиам знал это о себе и ни разу не произнёс вслух.
Дорога шла вдоль северного берега под лесом — по одной полосе в каждую сторону, с карманами для разъезда, обрывками белой краевой линии и небольшим спуском через папоротник к воде слева.
Вода была ровная, тёмная и тянулась на две мили до линии деревьев, наполовину скрытой облаком.
На стоянке для посетителей у Тауэр-Ноу стояли три машины. Мужчина в светоотражающем жилете опустошал мусорную корзину.
Последняя неделя октября. Вторник.
На дороге — никого.
Лиам оставил машину у въезда в лес и прошёл пешком полторы мили.
Координаты из дела указывали на левый поворот в тысяче ста метрах восточнее развилки Уикхоуп.
Он нашёл поворот и долго стоял посреди дороги, рассматривая его.
Если ехать с запада, сюда входишь примерно на сорока.
Со стороны поворота оставалось около четырёх метров обочины, потом неглубокая лесная канава — сейчас сухая, — затем полоса грубой травы и пни, возвышавшиеся примерно на восемнадцать дюймов, а уже за ними земля уходила вниз.
Лиам спустился через папоротник к воде и поднялся обратно.
Потом повторил.
Машина, съехавшая здесь с дороги на сорока, сначала попала бы левыми колёсами в канаву, потом села бы картером на берег.
И остановилась.
Очень грязно, но остановилась бы.
А через четыре минуты на дороге уже стоял бы кто-нибудь с телефоном: лесовозы проходили здесь в половине седьмого утра.
В трёхстах сорока метрах восточнее был карман для разъезда, вырезанный прямо в обочине.
Там асфальт сразу переходил в восьмифутовую стену папоротника, а дальше — глубокая вода.
Ни канавы.
Ни земляного вала.
Машина, ушедшая там с дороги, не остановилась бы.
Лиам некоторое время стоял в кармане, засунув руки в карманы куртки.
Потом записал наблюдение в блокнот.
И не придал ему никакого значения.
Координаты в материалах коронера обычно ставит полицейский, стоящий ночью на дороге с навигатором. Они довольно часто ошибаются на несколько сотен метров.
А человек, который заранее ищет определённый ответ, может пройти милю по нортумберлендской дороге, найти место, где машина могла бы красивее уйти в воду, и почувствовать себя умным.
Это не доказательство.
Это человек с лопатой, который сам выбирает, где копать.
Лиам вернулся к машине и поехал в Хексем.
Офис коронера располагался в пристройке со стороны парковки к зданию, которое раньше служило чему-то другому.
Женщине за стойкой было лет шестьдесят. Очки для чтения висели на цепочке. Нортумберлендский акцент был настолько мягким, что Лиаму пришлось наклоняться ближе.
Её звали Гейл Моубрей.
Она его помнила.
— Мистер Вэнс, — сказала она и прикрыла рот ладонью. — Ох.
— Миссис Моубрей.
— Гейл. Вы называли меня Гейл.
Она вышла из-за стойки.