Александр Шабынин – Женское Время. После мужчин (страница 7)

Коротко стриженная открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Другие девушки начали переминаться с ноги на ногу, кто-то опустил взгляд, кто-то пробормотал что-то неслышное. Но больше никто ничего не добавил.

– Ладно, – буркнула зачинщица, махнув рукой. – Чёрт с ней. Пошли, девчонки.

Толпа разошлась, оставив Ниту и девушку с белёсым хвостиком стоять вдвоём. Миша заметил, как Нита ещё раз посмотрела на ту через плечо и бросила тихое: «Справишься». Потом быстро скрылась, словно ничего и не было.

Девушка осталась на месте, всё ещё прижимая руки к груди, но в её лице было заметное облегчение. Она не поблагодарила вслух – только коротко кивнула в сторону Ниты. И никто больше не подходил к ней с упрёками.

Миша внимательно наблюдал. Он не мог не отметить, как в этой резкой, саркастичной девушке, скрывалось нечто человеческое, тёплое. Может быть, она не была такой равнодушной, как казалось на первый взгляд.

Её поведение по отношению к нему тоже стало меняться. Она стала замечать, как он старается не делать ошибок, как держится в рамках, чтобы не потерять баллы. Однажды, мимоходом, Нита поинтересовалась, как он себя чувствует. Это не выглядело как жест доброты. Скорее как случайный вопрос, чтобы просто заполнить неловкую тишину. Но Миша почувствовал, что она начала воспринимать его как личность, а не как ту самую «Лику».

Это был уже последний час смены, когда Миша заметил Ниту. Она стояла у одного из стеллажей в теплице, тяжело опираясь на него рукой. Её лицо было напряжённым, лоб блестел от пота. Вместо того чтобы ловко и быстро работать, как всегда, она передвигалась как-то неловко, с трудом переставляя ноги. Он подошёл ближе, чтобы разглядеть. Нита слегка хромала, её правая ступня странно выворачивалась при каждом шаге.

– Что случилось? – тихо спросил он, понизив голос, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Подвернула, – коротко ответила она, даже не глядя на него. В её тоне не было жалобы – скорее раздражение. – Ничего страшного, доработаю как-нибудь.

Но было видно, что с каждым движением ей становится всё сложнее. Она пыталась удерживать норму, но скорость её работы явно упала. Миша наблюдал, как она вытирает лоб тыльной стороной ладони, как тяжело дышит, как избегает смотреть на коллег, чтобы никто не видел её состояния.

Миша задержался на мгновение. Внутри всё спорило: это не его дело, она сама справится, он и так еле держится на плаву. Но вид её перекошенного лица, её попытки выглядеть сильной и независимой – всё это заставило его действовать.

– Давай помогу, – тихо сказал он, подходя ближе.

Нита удивлённо подняла бровь, но тут же хмуро ответила:

– Не надо. Ты сама ещё не привыкла. Ещё испортишь что-нибудь.

– Попробую не испортить, – отрезал Миша, беря в руки инструменты.

Он начал работать рядом с ней, выполняя её часть заданий. Нита, казалось, сдалась, позволила ему помочь, но не сказала больше ни слова. Только молча наблюдала, как он возится с тепличным оборудованием, как аккуратно подрезает растения, как раскладывает их на стеллажи.

Когда работа была завершена, она просто кивнула. Этот жест был едва заметным, почти неуловимым. Никаких слов благодарности. Никакой улыбки. Нита просто отвернулась и ушла, всё ещё прихрамывая.

Миша провёл рукой по лбу, пытаясь понять, что только что произошло. Ему казалось, что он сделал правильный выбор. Даже если это не изменило отношения Ниты к нему, он знал, что поступил по совести.

Но с этого дня её отношение изменилось. Она не стала вдруг улыбаться или говорить комплименты. Но теперь в перерывах на еду они иногда перекидывались парой слов. Это были короткие, отрывистые разговоры, но в них появлялось то, чего раньше не было: лёгкость. Миша понял, что это первый, пусть крохотный, но шаг к доверию.

Миша сидел на краю узкой койки и рассеянно крутил на пальце пластиковый браслет, который носили все в этом странном мире. Мысли роились в голове, и каждая казалась нелепее предыдущей. Как он здесь оказался? Почему? И главное – зачем? Всё, что с ним случилось за последние дни, казалось злой шуткой.

Он вспомнил свою прежнюю жизнь. Ему нравилось быть самим собой – уверенным, успешным мужчиной, который мог очаровать любую молоденькую девушку, соврать ей с три короба, добиться своего, а потом исчезнуть, оставив её с разбитым сердцем. Ему было удобно думать о них как о мимолётных развлечениях, одноразовых игрушках, которые нужны только для того, чтобы доставлять ему удовольствие.

И теперь, по какой-то странной иронии судьбы, он оказался в теле одной из таких девушек, причём абсолютно его типаж. Молодая блондинка с голубыми глазами, лет восемнадцати-девятнадцати. Он сам стал тем, кем раньше так пренебрегал. Миша усмехнулся – если это шутка, то уж точно не смешная. Он подумал о том, что это всё может быть наказанием. Кара за грехи. Или, может, он умер и это его персональный ад? Карма, в которую он раньше не верил, вдруг отыгралась на нём по полной?

Тут ему в голову пришло воспоминание о последней девушке, с которой он встретился в кафе. Как её звали? Аня? Да, точно. Именно после той встречи всё пошло наперекосяк. Её странные слова, на которые он тогда махнул рукой: «А если бы вы могли прожить другую жизнь?» Что она имела в виду? Неужели это как-то связано? Но как? Это невозможно! Это ведь просто нереально.

Миша потерянно вздохнул и поднялся с койки. Он уже знал, что не найдёт ответов, просто сидя и размышляя.

На следующий день, за обедом, он снова разговорился с Нитой. Они сидели в столовой – длинные ряды столов, равнодушный шум других девушек, скрип металлических подносов. Миша решил попробовать выведать у неё больше о своём новом прошлом.

– Слушай, Нита, ты мне поможешь вспомнить, что со мной произошло? – осторожно начал он, стараясь говорить так, чтобы его слова звучали максимально естественно. – Почему… ну, почему меня называют чиркой штопаной?

Нита усмехнулась.

– Серьёзно? Ты и этого не помнишь?

– Если бы помнила, не спрашивала, – огрызнулся Миша, стараясь не показать, как сильно его задевает этот разговор.

Нита покачала головой.

– Ну ладно. Это не то, что кто-то делает по своей воле, если уж на то пошло. Кто в своём уме пойдёт на такое, особенно понимая, что потом всё равно каждая узнает? Тут раз в месяц осмотр, и если не вернёшь всё, как было, то каждый раз штрафы получай.

– Тогда зачем это вообще делать? Ради эксперимента?

Нита засмеялась. Смех был тихий, холодный.

– Нет, конечно. Это форма мести. Вот, например, ты. Заложила девчонку. Она считала тебя своей подругой, а ты её сдала. Из-за этого она угодила в свинарник. А её подружки потом поймали тебя, затащили в слепую зону, куда камеры не добивают, и «порвали» немного. Ну, а тебе что оставалось? Сломать руку, попасть в больницу, отдать врачу всю квоту, чтобы тебя заштопали. Говорят, то ещё удовольствие, без наркоза.

Миша слушал, не зная, как реагировать. Он видел, как Нита внимательно смотрит на него, пытаясь что-то понять.

– Ты знаешь, – продолжила она, – я всё равно не могу поверить, что ты всё это забыла. Память – дело такое, конечно, но характер-то так не меняется. Особенно такой поганый, как у тебя был.

Её слова были прямыми, почти грубыми. Но в них было что-то ещё – нотка сомнения, как будто она не до конца верила, что Лика, которую она знала, и человек, сидящий перед ней сейчас, были одним и тем же.

Глава 5

Однажды вечером, когда Миша уже собирался лечь, в дверь негромко постучали. Ответить он не успел – Нита вошла без слов, быстро огляделась и, убедившись, что никого нет, закрыла за собой дверь. Лицо было хмурым, напряжённым.

– Есть тут… одно место, – начала она, понизив голос. – Думаю, тебе стоит пойти со мной. Только предупреждаю: там чужим не рады. Особенно таким, как ты.

– Таким, как я? – переспросил Миша, стараясь говорить ровно, как будто вопрос не задел.

Нита усмехнулась.

– Ну да. Ты же не помнишь ничего, Лика. Но даже с потерей памяти, многие тебя… мягко говоря, не любят. Но я объясню, не переживай.

Миша почувствовал, как внутри всё сжалось. Он коротко кивнул и пошёл следом.

Нита привела его в полуосвещённую комнату на другом конце комплекса. Это была какая-то старая, заброшенная подсобка. Там, среди старых стеллажей и потрёпанной мебели, сидели несколько девушек. При их появлении разговоры стихли. Все взгляды устремились на Лику.

– Это что, она? – спросила одна из них, коротко стриженная, с холодным взглядом. Сказано было без эмоций, но по глазам было ясно – чужих тут не ждали. Она смотрела так, что хотелось сделать шаг назад.

Нита кивнула.

– Да, но не надо кипятиться. Я всё объясню.

– У тебя минута, чтобы объяснить, зачем ты притащила эту крысу, – перебила её другая девушка, сидящая в углу. Она выглядела немного старше остальных, смотрела в упор, спокойно, без раздражения. Возможно, это было желание понять, что здесь происходит.

Нита вздохнула и повернулась к ним.

– Слушайте, я знаю, что вы о ней думаете. И, возможно, вы правы. Но она… другая сейчас. Она говорит, что ничего не помнит. Она хочет понять, что происходит, и… я думаю, она заслуживает шанса.

Миша стоял, опустив голову, как будто пытался спрятаться. Ему было трудно даже дышать. Он чувствовал эти взгляды, холодные, колючие.