Александр Шабынин – Ведьма поневоле. Тайга (страница 4)

— Чего именно? — уточнила я. — Осиновых кольев и серебряных пуль? И чеснок не забудь.

— Спрея от комаров, Маша. И теплой одежды. Там тайга, там ночи холодные даже в августе.

Она начала рисовать маршрут. Получалось что-то из разряда «Фродо идет в Мордор».

— Самолет до Красноярска — четыре часа. Потом малая авиация до Енисейска. Там летает какой-то старый Ан-24. А потом... — она замялась, глядя в записи бабушки Веры. — А потом «на перекладных». Паромом на другой берег. Автобус до Брянки, а там найти какого-то дядю Мишу с моторкой.

— Моторка, — хмыкнула я. — Отлично. Пять баллов! А адрес у этой Аксиньи есть?

— Нет адреса. Деревня Старая Елань. Я гуглила — на карте её нет. Просто лес. Сплошной зеленый океан.

Я подошла к окну. Москва за окном сияла огнями. Пробки, магазины, курьеры с желтыми рюкзаками, спешащие с заказами. Цивилизация. Комфорт. Вай-фай на каждом углу.

А нас ждало белое пятно на карте. Локация, не прописанная в википедии. Я пыталась вспомнить, что там вообще? Тайга? Сибирь? Край географии?

— Знаешь, мам, — сказала я, глядя на свое отражение в темном стекле. Оттуда на меня смотрела всклокоченная, бледная девчонка с какими-то испуганными глазищами. — А вообще… Это и к лучшему.

— Что к лучшему? — не поняла мама.

— Что мы едем. Нам это нужно.

— Нужно? — мама горько усмехнулась. — Тащиться на край света, тратить последние деньги?

— Да, — твердо сказала я. — Нам нужен... патч. Апдейт. Посмотри на нас. Папа болеет. Денег нет. Ты вся на нервах. Мы застряли, мам. Нам нужна сила, чтобы всё это исправить.

Мама замолчала. Посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Ты думаешь, эта… прабабка, которую я раз в жизни видела, нам поможет?

— Я думаю, хуже уже не будет, — ответила я. — А если она правда ведьма... то я из неё эту силу вытрясу. Даже если придется лететь на метле. Ради папы. Ради нас всех.

Мама ничего не ответила. Просто вздохнула и обняла меня.

До старта миссии оставалось сорок восемь часов. Я закрыла глаза и представила тайгу. Не ту, из учебника географии, а настоящую. Древнюю. Кажется, каникулы переставали быть скучными.

Глава 2

У стариков в прошивке есть какой-то баг с таймерами сна. Серьезно. Им почему-то кажется, что если они встанут в шесть утра, то Вселенная от этого станет лучше. Или, может, они боятся пропустить конец света?

Бабушка Вера приперлась в восемь. Для нормального человека в каникулы это — глубокая ночь. Я дрыхла без задних ног, мне снилось что-то приятное и бессмысленное, вроде бесконечного запаса холодной колы. И тут — дзынь! Звонок в дверь прозвучал как старый советский будильник, про которые рассказывал папа. Ну, из тех, что и мертвого разбудят.

Я натянула одеяло на голову, все еще надеясь, что это глюки (наивная). Или еще сон. Но потом в коридоре послышался тихий мамин голос, шуршание пакетов и тот самый «дизельный» рокот бабушки, который напоминал мне звук тех древних пикапов в Египте.

Пришлось вставать. Когда я выползла на кухню, зевая так, что реально боялась рот порвать, бабушка уже восседала за столом, как купец первой гильдии. Перед ней лежала пухлая пачка денег. Пятитысячные, тысячные. Рыжие и синие бумажки, от которых пахло чем-то старым. Видимо самой бабушкой.

— Вот, — сказала она, придвигая пачку к маме. — Тут на всё хватит. И на дорогу, и на еду, и... на всякий случай.

Мама смотрела на деньги с ужасом. Для неё это были не просто цветные бумажки. Это был контракт. Подпишешь — и всё, обратной дороги нет.

Папа на кухню не вышел. Но когда бабушка проходила мимо его двери в туалет, я заметила, как они переглянулись. Дверь была приоткрыта. Папа лежал, отвернувшись к стене. Но услышав шаги, всё же повернул голову.

Взгляд у него был... тяжелый. Недобрый. Наверное, так солдат в окопе смотрит на вшивую гимнастерку. С отвращением, но понимая, что деваться некуда. Он прекрасно понимал, кто именно подбил нас на этот безумный квест, кто главный квестодатель этой суицидальной миссии. Бабушка этот взгляд поймала, сбилась с шага, но промолчала. Только спину выпрямила ещё сильнее.

— Билеты я взяла, — сообщила она, вернувшись на кухню. — Электронные. Распечатала на всякий случай (не ожидала от нее, продвинутая, когда надо… ей надо), мало ли что у вас там в телефонах ваших заглючит.

Ну, конечно. Она всё продумала. Купила билеты заранее, чтобы отрезать нам пути к отступлению. Чтобы совесть загрызла нас насмерть еще до того, как мы решим передумать.

— Собирайтесь, — скомандовала она. — Я тут побуду, суп сварю, за Денисом пригляжу. Да и за Сашкой. А вы дуйте в магазин. Список составили?

Список у мамы был. Длиной с рулон туалетной бумаги.

Сборы — это отдельный вид пытки. Особенно когда собирается мама. Ей вечно кажется, что мы едем не в тайгу, а колонизировать Марс, и всё, что мы не возьмем с собой, нам придется синтезировать из молекул воздуха.

— Мам, зачем? — простонала я, вытаскивая из её чемодана утюг. — Ну вот объясни мне логику. Зачем тебе «Тефаль» в лесу? Ты там что гладить собралась? Мох? Или ты думаешь, там розетки на каждой сосне растут? USB-порт в березе?

— Ну мало ли... — мама растерянно прижала утюг к груди. — Вдруг там в деревне есть электричество? Вещи помнутся в чемодане... Мы же к людям едем. Нельзя выглядеть как оборванцы.

— Мам, мы едем к умирающей ведьме, — напомнила я. — Ей глубоко фиолетово, мятая у тебя футболка или нет. Ей главное, чтобы мы доехали живыми.

Утюг мы оставили. Но бой за фен мама выиграла. Сказала, что без фена она никуда не поедет, даже если ей придется крутить педали динамо-машины.

В торговый центр мы поехали на такси. Москва жила своей обычной жизнью. Люди бежали по эскалаторам, пили смузи, покупали шмотки. Кондиционеры гудели, создавая иллюзию вечной весны.

Мама сразу потащила меня в аптеку, а потом в отдел бытовой химии.

— Спрей от комаров, — бормотала она, сгребая с полки баллончики. — «Дэта», «Москитол»... Какой лучше? Давай возьмем все. И фумигатор. И спиральки, которые поджигать надо.

— Мам, если там настоящая тайга, эти пшикалки для местных комаров — как приправа к блюду, — хмыкнула я. — Только аппетит разыграется.

Мама не слушала. Она нагребла полную корзину: влажные салфетки, сухой шампунь, кремы для рук, пластыри. Она строила вокруг себя стену из привычных вещей, пытаясь отгородиться ими от неизвестности.

— Теперь одежда, — сказала она решительно. — Тебе нужны теплые лосины. И свитер. Красивый, с оленями.

— Нет, — я уперлась ногами в кафельный пол. — Нет, мам. Хватит.

— Что «хватит»?

— Хватит покупать всякую фигню. Пошли за нормальным лутом.

Я взяла её за руку и потащила на второй этаж. Туда, где висела вывеска «Экспедиция» и какой-то магазин для охотников и рыболовов с суровым названием типа «Тайга-Мастер».

Мама упиралась.

— Маша, зачем нам туда? Там же для мужиков! Там удочки и ружья!

— Там вещи, которые спасают жизнь, мам. Поверь мне. Я знаю.

Мы зашли внутрь. Тут пахло резиной, смазкой и дорогой кожей. Продавец, бородатый мужик в камуфляжной жилетке, посмотрел на нас с легким удивлением. Две городские фифы: мама в легком платье и я в джинсах и футболке с принтом «Game Over».

— Нам нужен нож, — сказала я, подходя к витрине.

— Нож? — переспросила мама слабым голосом. — Зачем тебе нож, Маша? Хлеб резать?

— И хлеб тоже.

Я рассматривала витрину. Взгляд скользил по блестящим лезвиям. Нет, эти складные игрушки — ерунда. Сломаются на первой же ветке. Мне нужно что-то серьезное. Фиксед. С толстым обухом.

— Вот этот, — я ткнула пальцем в стекло. «Кизляр», простая надежная рукоять, черненое лезвие. — И огниво.

— Огниво? — мама округлила глаза. — Это как в сказке Андерсена? У нас же зажигалки есть!

— Зажигалка промокнет. Газ кончится. Кремень вылетит. А огниво работает всегда. Даже если ты искупался в болоте.

Я повернулась к продавцу.

— Можно посмотреть?

Мужик хмыкнул, достал нож. Я взяла его в руку. Тяжелый. Приятная тяжесть. Рукоять легла в ладонь как влитая. Это не кухонный ножик, которым мама режет колбасу. Это инструмент. Оружие. Друг.

В пустыне у меня был только обломок камня. Если бы у меня был такой нож... может, всё было бы проще.

— Берем, — сказала я. — И еще вон тот фильтр для воды. Мембранный.

— Маша! — взмолилась мама. — Это же стоит кучу денег! И зачем нам фильтр? Мы будем пить кипяченую! Или бутилированную купим!

— Мам, — я посмотрела ей в глаза. Серьезно. Без тени улыбки. — В тайге нет «Пятерочки» с бутилированной водой. А кипятить не всегда есть время. Ты хочешь, чтобы мы подцепили дизентерию или лямблий из речки? Помнишь, как я в инфекционке лежала после Египта? Хочешь повторить?

Упоминание инфекционки подействовало. Мама побледнела и сдалась.