Александр Шабынин – Бедуинка поневоле (страница 24)
– Воды… – шептала я. – Колы. Спрайта. Просто воды из крана. Ржавой, теплой, любой…
Голова кружилась. Перед глазами плыли цветные пятна. Мне казалось, что я вижу маму. Она стоит за барханом с бутылкой «Бонаквы» и машет мне рукой. Я бежала к ней, падала, а там – только сухой куст колючки.
Глюки. Текстуры плывут. Видеокарта перегрелась. Я упала в очередной раз и поняла, что встать уже не смогу. Силы кончились. Батарейка села. Я перевернулась на спину и уставилась в небо. Оно начинало темнеть. Скоро ночь. Скоро холод. И шакалы.
– Ну и ладно, – сказала я небу. – Ну и пофиг.
Я закрыла глаза, готовясь к финальным титрам. И тут я услышала звук.
– Это баг, – прошептала я. – Это звуковой глюк. Мираж.
Но звук не исчезал. Он нарастал. Становился натужным, чихающим. Так работает двигатель, которому очень тяжело. Я резко села. Голова закружилась так, что горизонт встал вертикально. Я прищурилась. Там, вдалеке, среди рыжих скал, что-то двигалось. Пыльное облачко. И черная точка внутри него.
Машина. Это был не мираж. Миражи не пахнут выхлопными газами, а ветер донес до меня слабый, но отчетливый запах сгоревшей солярки. Это был какой-то старый гроб на колесах. Не джип полиции, не «Тойота» боевиков. Что-то квадратное, облезлое, похожее на старый «Лендровер» из фильмов про Индиану Джонса. Он полз по камням, переваливаясь с боку на бок, как жук.
Он ехал мимо. Метрах в трехстах от меня. Адреналин ударил в кровь, как шприц с стимулятором. Откуда только силы взялись. Я вскочила. Забыла про боль в ноге, про жажду, про страх.
– Эй! – заорала я. Голос сорвался на визг. – Сюда! Help!
Я замахала руками. Я прыгала на одной ноге, как безумная цапля.
– Я здесь! Люди! Помогите!
Мне было плевать, кто там. Бедуины? Плевать. Террористы? Да хоть сам Сатана с рогами. Хоть работорговцы. Кто угодно, лишь бы не эта тишина. Лишь бы вода. Машина ползла мимо. Они не видели меня. Я сливалась с песком в своем грязном балахоне.
– Нет! – закричала я, чувствуя, как отчаяние накрывает с головой. – Не уезжайте! Пожалуйста!
Я сорвала с себя синий платок и начала яростно крутить им над головой.
– Сюда!!!
Внедорожник вдруг чихнул, выпустив облако черного дыма, и остановился. Секунда. Две. Потом он дернулся и медленно, рыча мотором, повернул в мою сторону.
Я опустила руки. Платок упал на песок. Меня заметили. Ноги подогнулись, и я села на землю, глядя, как железная морда машины, покрытая вмятинами и ржавчиной, надвигается на меня. Спасение. Или конец. Сейчас узнаем.
Глава 10. Хургада. 3 января. Денис.
Дверь захлопнулась. Громко. Для меня громко. В пустом коридоре звук показался неестественным, механическим. Шаги за дверью затихли не сразу. Сначала стук колесиков чемодана – этот проклятый ритм «тук-тук-тук», – потом шарканье ног, и, наконец, тишина.
Я остался один. И от этого стало страшно. Страшно до жути. До дрожи в коленках. В номере повис вакуум. Не физический – воздух никуда не делся, кондиционер всё так же гнал прохладу, пахло Аниными духами и отельной химией. Вакуум был смысловой. Из пространства исчезла жизнь. Исчезли истерики Ани, хныканье Сашки, их страх, их тепло. Осталась только коробка из гипсокартона и бетона. И я в ней.
Я подошел к двери и машинально накинул цепочку. Зачем? Не знаю… Идиотский рефлекс. Привычка. «Защита периметра», ага. Еще с детства, когда мама, уходя на улицу, раз сто повторяла – запрись и никому не открывай.
Потом прислонился спиной к холодному дереву и сполз на пол. На секунду – всего на одну секунду – маска, которую я носил последние двое суток, треснула. «Терминатор» хренов. «Решала», «Железный человек» – всё это рассыпалось в труху, обнажая правду.
А правда была простая как три копейки. Гадкая такая правда. Позорная. Мне тридцать восемь лет, начальник отдела продаж в IT-компании. Мое оружие – сводные таблицы в Excel и PowerPoint. Мои «войны» – срач с бухгалтерией за бюджет. Я не умею драться. Да я и в спортзал-то хожу раз в полгода, когда совесть заест или джинсы перестанут застегиваться. Я даже в армии не служил – «откосил» по язве, которую сам же и симулировал в студенчестве. Я никакой не герой. Мне страшно. Мне страшно так, что кишки скручивает в тугой узел, а во рту стоит вкус медной монеты.
Но Ане этого знать не нужно. Я сыграл свою роль. Я выгнал их. Я убедил жену, что я – скала, что у меня есть План с большой буквы. Она улетела, веря, что оставляет здесь не растерянного «офисного планктона», а профессионала, который знает, что делает.
Ну что ж. Придется соответствовать заявленному техзаданию. Я встал. Ноги были затекшими, но послушными.
– Соберись, тряпка, – сказал я вслух. Голос прозвучал глухо, отразившись от стен.
Теперь, когда они уехали, у меня развязаны руки. Больше не нужно оглядываться. Не нужно фильтровать базар, боясь напугать Сашку. Не нужно тратить ресурс процессора на успокоение Ани. Весь трафик – только на поиск.
Главное – Маша. Я подошел к столу. Там лежал листок с адресом и именем, который мне передал Виктор Сергеевич. Консул удивил меня. Я думал, он просто бюрократ в дорогом костюме, умеющий только выражать «глубокую озабоченность». Но вчера, когда Аня билась в истерике в ванной, он отвел меня в сторону и сунул эту бумажку.
– Официально я вам этого не давал, – сказал он тихо, глядя в сторону. – И вы этого человека не знаете. Но если полиция будет тянуть резину… а они будут… этот человек может помочь. Он знает «серую зону». Он знает шейхов.
– Это законно? – спросил я тогда по инерции.
Консул криво усмехнулся.
– Денис, мы в Египте. Здесь закон – это то, о чем договорились уважаемые люди за чашкой чая. Вам шашечки или ехать?
Мне нужно было ехать. В конверте, который он мне передал вместе с контактом, лежали деньги. Доллары. Много. «Спецфонд», как он выразился. Видимо, у дипломатии есть и такая статья расходов – на взятки бандитам и проводникам.
Я проверил карманы. Паспорт. Телефон. Бумажник. Нож. Нож был смешной – складной швейцарский «Victorinox», который я таскал как брелок. Штопор, пилка для ногтей, маленькое лезвие. Против автомата – курам на смех. Но его тяжесть в кармане джинсов почему-то успокаивала. Якорь реальности.
До такси оставалось десять минут. Ждать в номере было невыносимо. Стены давили. Аромат Аниных духов, который еще не выветрился, бил по нервам сильнее, чем вид Машиного кроссовка.
Я вышел в коридор. Лифт спустил меня в лобби. Здесь кипела жизнь. Туристы в шортах и сланцах слонялись от бара к бассейну. Кто-то смеялся, кто-то ругался на вай-фай. Дети носились с надувными кругами.
Я шел сквозь эту толпу как призрак. Или как инопланетянин в скафандре. Я видел их, слышал их, но мы существовали в разных измерениях. У них – «олл инклюзив» и проблемы с загаром. У меня – дочь у работорговцев и встреча с криминальным элементом в Хургаде.
Я вышел на улицу. Жара ударила в лицо пыльным мешком. Никак не привыкну. Солнце стояло высоко, выжигая цвета, превращая мир в засвеченную фотографию.
У входа стояло желтое такси. Не то, отельное, с кондиционером и вежливым водителем. Другое. Старая «Пежо», убитая в хлам, с открытыми окнами. Водитель – смуглый парень в майке-алкоголичке – махнул мне рукой.
– Mister Denis?
– Yeah, – кивнул я, садясь на заднее сиденье, которое жалобно скрипнуло под моей задницей. Да у него похоже тачка на ладан дышит, – подумал я.
– Where go?
Я назвал адрес. Кафе в старом городе, в районе Дахар. Не туристический променад с сувенирами, а настоящая Хургада, где живут местные. Водитель присвистнул, посмотрел на меня в зеркало с уважением пополам с подозрением.
– Dahhar? Okay. Good place. Real Egypt.
«Real Egypt», – подумал я, глядя, как за окном проплывают ворота отеля. Настоящий Египет. Тот, который сожрал мою дочь и теперь облизывается. Ну что ж, посмотрим, кто кого.
Машина резко рванула с места, вливаясь в поток. Я достал телефон и набрал сообщение Ане в телеграме.
Такси выплюнуло меня на пыльную обочину и, рыкнув пробитым глушителем, растворилось в потоке. Я остался стоять. Если отельная зона – это глянцевый «Рабочий стол» с красивыми обоями в высоком разрешении, то район Дахар – это системный реестр. Или даже BIOS. Черный экран, непонятные символы, пыль внутри корпуса и полное отсутствие защиты от дурака. Нажмешь не ту кнопку – система рухнет.
Здесь не было туристов. Вообще. Ну и правильно, а что они тут забыли? Вокруг кипела жизнь, но какая-то неправильная, изнаночная. Кричали торговцы, размахивая какими-то тряпками. Бибикали машины – старые, мятые, похожие на жуков-навозников. Пахло жареным маслом, выхлопными газами, специями и той сладковатой гнилью, которой пахнут все бедные южные города.
На меня смотрели. Я чувствовал эти взгляды физически, как уколы статики. Местные мужчины в грязных галабеях, подростки в поддельных «Адидасах», старики с мутными глазами. Я был здесь чужеродным элементом. Багом в коде. Белым человеком с деньгами, который зачем-то приперся туда, где ему быть не положено.
Я поправил рюкзак. Там лежала часть денег. Чуйка – то самое иррациональное чувство, которое я обычно давил логикой, – в этот раз сработала на опережение. Я не взял всё. Если этот «решала» решит меня кинуть или просто тюкнуть по голове в переулке, у меня останется резерв. Небольшой, но всё же. А то надежда отжать что-то еще у консула стремилась к нулю. Дипломатия – штука дорогая, но бестолковая.