Александр Шабынин – Бедуинка поневоле (страница 26)

Ехали мы минут сорок или около того. Молча. Шкаф (то есть Ахмед) рядом со мной дышал тяжело и ровно, как насос. Я смотрел в окно, пытаясь запомнить дорогу, но это было бесполезно – одна дюна похожа на другую, как клонированные файлы.

– Денис, – вдруг сказал Саид. Голос его изменился. Стал сухим, лишенным той восточной елейности. – Извини.

Я даже не успел спросить «за что?». Ахмед двигался с пугающей для такой туши скоростью. Одно движение – и на мою голову опустилось что-то грубое, вонючее и плотное. Мешок. Обычный джутовый мешок из-под картошки или сахара или ещё какой-нибудь дряни. Я дернулся, пытаясь сорвать его. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.

– Эй! Какого хрена…

Договорить мне не дали. Короткий, тычок под ребра. Не удар – именно тычок, но такой силы, что воздух вышибло из легких, а в глазах (под мешком) расцвели цветные круги. Я согнулся, хватая ртом пыльный воздух мешка.

– Тихо, – пророкотал Ахмед. Это было первое слово, которое он произнес.

Ого, он тоже русский знает? Не ожидал от этого орангутанга. Вряд ли случайное совпадение, – подумал я.

– Не дергайся, друг, – миролюбиво сказал Саид с переднего сиденья. – Меры предосторожности. Ты же хочешь вернуться назад? Дорогу к Шейху посторонним видеть нельзя. Таков закон.

Я сидел, прижав руку к ушибленному боку, и пытался восстановить дыхание. Думай. Думай же! Ситуация препоганая. Я что заложник? Делать-то что? Ударить, выбить стекло, задушить водителя? Но мозг, мой холодный, циничный аналитический центр, уже просчитал варианты.

Шансов ноль. Ахмед сломает меня пополам двумя пальцами, как щепку. Выпрыгнуть на скорости – самоубийство. Да и что даст? Все равно подберут. Оставалось сидеть и ждать. Без вариантов.

Ехали мы долго. Очень долго. Так долго, что я чуть не задохнулся в этом пыльном мешке. В темноте и сенсорной изоляции время теряет линейность. Оно становится абстрактным понятием. Я пытался считать секунды, чтобы определить расстояние, но сбился на третьей тысяче. Час? Два? Три?

Машину трясло. Асфальт давно кончился, под колесами хрустели камни. Подвеска «Мерса» отрабатывала неровности, хотя и жалобно скрипела, но меня мотало по салону, и я то и дело бился плечом о жесткое плечо Ахмеда. Пахло пылью, бензином и овечьей шерстью (видимо, от мешка). Я представлял себе карту. Мы ехали на юг. Или на запад? Солнце садилось справа… значит, мы свернули налево… Нет, бред. Я потерял ориентацию полчаса назад.

Наконец, машина остановилась. Мотор заглох. Стало тихо. Так тихо, как бывает только в пустыне ночью, когда кажется, что тебе заткнули уши ватой. Дверь хлопнула. Меня грубо взяли за локоть и потянули наружу.

– Выходи. Ноги поднимай.

Я вышел, споткнувшись о порог. Ночной воздух обжег холодом сквозь футболку и ветровку. Здесь было градусов десять, не больше. Горы?

– Иди, – скомандовал голос Ахмеда.

Меня вели, как слепого котенка. Я чувствовал под ногами камни, слышал шуршание песка. Мешок не снимали. Я был пакетом данных, который доставляют получателю без права просмотра содержимого.

Мешок с головы сорвали резко, без предупреждения. Свет ударил по глазам, как вспышка светошумовой гранаты. Я зажмурился, чувствуя, как из глаз текут слезы. Мозг, привыкший к темноте и тряске, пытался откалибровать гироскопы и настроить баланс белого.

– Глаза открой, – пророкотал над ухом Ахмед.

Я открыл глаза. И моргнул. Я ожидал увидеть подвал, палатку или грязный сарай. Но реальность, как всегда, оказалась изобретательнее моих ожиданий. Мы были в пещере. Настоящей, природной пещере. Стены – грубый, неотесанный камень, местами закопченный, местами влажный. Потолок терялся в полумраке. Окон, разумеется, не было. Но убранство…

Если бы у Алладина был свой бункер на случай ядерной войны, он выглядел бы именно так. Пол устилали ковры. Толстые, ручной работы, такие, что нога утопала в них по щиколотку. Вдоль стен стояли низкие диваны с парчовыми подушками. В углу курилась огромная, в человеческий рост, кальянная установка, источая сладкий, дурманящий аромат яблока и чего-то еще, более тяжелого. Опиум? Гашиш?

Освещение давали не факелы, а современные светодиодные лампы, спрятанные в нишах скалы. Они питались, судя по гулу, от генератора где-то снаружи. Посреди этого великолепия, на возвышении из подушек, сидел старик.

Он выглядел… никак. Никакого золота, перстней или шелков. Простая, даже бедная белая галабея. На голове – клетчатая арафатка, повязанная небрежно. Лицо – печеное яблоко, изрезанное тысячей морщин, в которых застряла вековая пыль пустыни. Седая жидкая бородка. Но его глаза…У него были глаза ящерицы. Немигающие, выцветшие, почти белые. В них не было ни злости, ни интереса. Только абсолютная, ледяная пустота вечности.

По бокам от «трона» стояли двое. Вот эти уже соответствовали канону. «Моджахед-стайл», как сказали бы в новостях. Камуфляжные штаны, разгрузки, бороды лопатами и укороченные автоматы на груди. Они смотрели на меня не как на гостя, а как на мишень. Сквозь прицел.

Саид изменился мгновенно. Вся его вальяжность, вся эта европейская напускная цивилизованность слетела, как шелуха. Он сгорбился, стал меньше ростом. Подбежал к старцу семенящей походкой, согнулся в поклоне, едва не касаясь лбом ковра.

– Ya Sheikh… – зашептал он.

Дальше полился поток арабской речи. Саид говорил быстро, захлебываясь, активно жестикулировал, указывая то на меня, то на небо, то на свою грудь. Он лебезил. Он оправдывался. Он умолял.

Я стоял, чувствуя себя лишней переменной в этом уравнении. Руки я держал на виду (Ахмед за спиной дышал мне в затылок), но пальцы невольно сжимались в кулаки.

Старец слушал. Он не шевелился. Даже веки не дрогнули. Он выглядел как статуя, вырезанная из песчаника.

Саид закончил свою тираду и замер, согнувшись в поклоне, ожидая вердикта. В пещере повисла тишина. Слышно было только низкое гудение ламп и мое собственное сердце, которое колотилось где-то в горле, как птица в клетке.

Шейх медленно поднял руку. Сухую, с узловатыми пальцами, похожую на старую виноградную лозу. Он произнес одну фразу. Короткую. Тихую. Звук был похож на шуршание песка о камень. В его голосе не было ни интереса, ни сочувствия. Только констатация факта.

Саид вздрогнул. Еще раз поклонился, попятился назад и, только отойдя на пять шагов, выпрямился. Когда он подошел ко мне, на его лицо вернулась привычная маска, но в глазах я увидел что-то новое. Страх. Обычный, липкий страх человека, который понял, что зашел слишком далеко. Он взял меня под локоть и жестко потянул к выходу, туда, где чернел провал ночи.

– Уходим, – бросил он коротко.

– Что? – Я уперся ногами в мягкий ковер. – Что он сказал? Он знает, где она?

– Уходим, Денис! – прошипел Саид мне в лицо. – Быстро.

Мы вышли из пещеры в холодную, звездную ночь. Ахмед уже стоял у машины, открывая дверь. Только когда «Мерседес» отъехал на пару километров и пещера скрылась за поворотом ущелья, Саид выдохнул. Он достал сигарету, прикурил дрожащими руками. Огонек зажигалки осветил его бледное лицо.

– Тебе не повезло, друг, – сказал он, глядя на дорогу. – И мне не повезло, что я тебя сюда привез.

– Говори, – потребовал я. – Не тяни.

Саид затянулся, выпустив струю дыма в приоткрытое окно.

– Шейх знает, кто забрал твою дочь. Но он не будет вмешиваться.

– Почему? Я заплачу. Сколько надо?

Саид горько усмехнулся.

– Дело не в деньгах. Ты думаешь, здесь всё покупается? Нет. Есть вещи, которые стоят дороже денег. Жизнь, например. Или власть. Те, кто забрал девочку… это не обычные бандиты. Не контрабандисты. Это «Джунд Алла» – солдаты Бога. Радикалы. Фанатики.

У меня внутри всё похолодело. Бандиты хотят денег. С бандитами можно торговаться. Фанатикам деньги не нужны. Им нужна кровь и идеи.

– Шейх держит порядок в своих горах, – продолжал Саид. – Но с этими… он не связывается. У них нет правил. Если он потребует вернуть девочку, начнется война. Кровная месть. Ему это не нужно ради чужой, неверной девчонки.

– И что теперь? – Мой голос звучал глухо, как из-под земли. – Он просто умыл руки?

– Он дал тебе подарок, – Саид повернулся ко мне. – Бесплатно. Он сказал, где они.

Я подался вперед, вцепившись в спинку сиденья.

– Где?

– Сегодня на закате их видели у перевала Халаиб. Они ушли на юг.

– На юг…

– В Судан, Денис. – Саид произнес это слово так, будто сказал «в Ад». – Они пересекли линию. Там нет египетской полиции. Там нет армии. Там вообще нет власти. Это «серая зона», спорная территория, ничейная земля. Там правят только ствол и Коран.

Судан. Слово упало в тишину салона тяжелым камнем. Другая страна. Война. Беззаконие.

– Я поеду туда, – сказал я. Это решило не мое сознание, это решил тот самый робот внутри меня, у которого была только одна директива: «Найти».

Саид посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Ты не понял. Я туда не поеду. И Ахмед не поедет. И никто из моих людей. Там нас убьют просто за то, что мы египтяне. А тебя убьют, потому что ты белый.

– Мне плевать, – отрезал я. – Мне нужен транспорт. И проводник. Если ты не можешь, найди того, кто сможет. Я заплачу тройную цену.

Саид покачал головой.

– Ты мертвец, Денис. Ты просто ходячий труп с деньгами.

– Найди мне проводника, Саид. Я тебе заплатил дохрена. Может пора уже отработать?

Он молчал долго. Машина прыгала по камням, фары выхватывали из темноты куски безжизненной пустыни.