Александр Шабынин – Бедуинка поневоле (страница 22)
Мотор чихнул, выплюнул облако сизого дыма и заработал ровно. Мы тронулись. Колонна змеей поползла по ущелью. Постепенно мы уходили всё дальше, углубляясь в лабиринт скал. Я смотрела на удаляющееся место ночевки – кучку пепла и следы шин – и понимала, что мы уходим всё дальше от цивилизации, от зоны действия сети, от шансов на спасение. Мы уходили в «серую зону». В никуда.
Мы ехали еще часа три. Пейзаж за окном (то есть за бортом) сменился с «просто пустыни» на «очень злую пустыню». Песок исчез, остались только камни – острые, черные, рыжие, наваленные друг на друга гигантскими кучами, которые здесь назывались горами.
Наконец ущелье расширилось, и мы въехали на «базу». Я ожидала увидеть снова шатры и коз, но это место выглядело основательнее. Капитально. Это был настоящий поселок,прилипший к скалам, как осиное гнездо. Дома – кривые коробки из серой глины (ну я так думаю) и камня. Узкие улицы… Хотя нет… Какие улицы? Просто проходы между стенами, куда даже машина не влезет.
А самое смешное – это спутниковые тарелки. Вот чего вообще не ожидала в этой пустыне увидеть! Они торчали почти на каждой плоской крыше. Белые. Ржавые. Грязные. Направленные прямо в небо. Контраст был дикий: внизу – средневековье, грязь, босоногие дети, а наверху – высокие технологии, ловящие сигнал «Аль-Джазиры» (или что они там смотрят?) или, может быть, футбольные матчи.
«Татуин, – подумала я. – Типичный Татуин, только без джедаев и космопорта».
Машины встали на площади… Ну если, конечно, площадью можно назвать пятачок утрамбованной земли посреди поселка. Вокруг тут же образовалась толпа. Мужчины с оружием, старики, женщины, дети – все высыпали поглазеть на прибывших. И на меня.
Особенно на меня. Я чувствовала себя редким лутом, который клан притащил из рейда. Ну как в РПГ-шках. Только никогда не думала, что сама лутом стану. На меня смотрели, тыкали пальцами, что-то обсуждали. Каких я только взглядов не удостоилась! Кто-то смотрел со злостью, кто-то с жадностью, кто-то – просто как на диковинную зверушку.
Ко мне подошел мой «переводчик» в футболке «Реала». Ну хоть какое-то знакомое лицо среди всех этих злобных бармалеев…
– You go, – сказал он, махнув рукой в сторону приземистого дома с зеленой дверью. – Woman house. Sit. Wait.
– Wait for what? – спросила я, пытаясь унять дрожь в ногах.
– Sheikh speak. – Он постучал пальцем по лбу, изображая напряженный мыслительный процесс. – Big man decide. You go out – kill. Stay inside.
Я кивнула. Ну, а чего еще оставалось? Правила понятны: сиди, девка, тихо. Жди приговора. Выйдешь – кирдык.
Меня отвели в дом. Внутри было темно и прохладно. Пахло специями, старой шерстью и сладким дымом благовоний. Окон не было – только узкие бойницы под потолком. Пол земляной, но застелен коврами – потертыми, пыльными, но мягкими. По стенам – подушки.
Это была женская территория. Гарем? Нет, вряд ли. Скорее, просто общая гостиная. Там сидели женщины. Человек пять. Разного возраста – от совсем молодых девчонок до сморщенных старух, похожих на печеные яблоки. Они не носили паранджу здесь, внутри. Я увидела их лица. Смуглые, с татуировками на подбородках (какие-то синие точки и линии), с глазами, подведенными сурьмой так густо, что казалось, они в очках.
Когда я вошла, разговоры смолкли. Пять пар глаз уставились на меня. Я замерла у входа, переминаясь с ноги на ногу в своих грязных «найках».
– Hello… – выдавила я.
Одна из женщин – полная, в цветастом домашнем платье поверх шаровар – похлопала ладонью по подушке рядом с собой.
– Ta'ali, – сказала она. Голос у неё был низкий, грудной, не злой.
Я подошла и села. Они тут же обступили меня. Начался осмотр. Они трогали мои волосы (светлые для них – экзотика), щупали ткань моего синего балахона, цокали языками. Одна молоденькая девушка осторожно коснулась моей руки, провела пальцем по коже, будто проверяла, не краска ли это.
Это было странно, но не страшно. В этом не было агрессии. Скорее, любопытство. Как дети, которые нашли новую куклу. Полная женщина сунула мне в руки стаканчик с чаем. Горячий, сладкий до приторности, с привкусом мяты. Потом протянула миску с финиками.
– Eat, – сказала она. Видимо, это международное слово знали все.
Я выпила чай, съела финик. Стало чуть легче. Страх, который держал меня в тисках последние сутки, немного отпустил, уступив место тупой, ватной усталости.
Они о чем-то говорили между собой, поглядывая на меня, смеялись. Я сидела, кивала, пыталась улыбаться.
«Может, всё обойдется? – думала я. – Они же люди. Вроде нормальные. Может, тот Шейх решит просто высадить меня на дороге? Или позвонит папе?»
Я почти успокоилась. Почти поверила, что этот уровень можно пройти мирно. И тут реальность снова дала сбой. Сначала задрожали стены. Мелкая вибрация прошла по полу, отдалась в зубах. Потом пришел звук.
Вертолет. У меня внутри всё подпрыгнуло. Наши! Полиция! Папа поднял армию! Они нашли меня! Я вскочила, роняя миску с финиками.
– It's police! – закричала я, тыча пальцем в потолок. – Police! Rescue!
Я рванулась к двери, но полная женщина схватила меня за подол.
– La! No! – закричала она, и в её глазах был не страх, а ужас.
И в этот момент мир снаружи взорвался. БА-БАХ! Что-то ухнуло совсем рядом. Стены дома дрогнули, с потолка посыпалась пыль и солома. Грохот был такой, что я оглохла на одно ухо.
Это был не спасательный вертолет. Или спасательный, но спасал он как-то очень агрессивно. Снаружи началась паника. Крики мужчин, визг детей, треск автоматных очередей.
Женщины в комнате повалились на пол, закрывая головы руками, голося молитвы. Я стояла посреди комнаты, оглушенная, не понимая. Зачем они стреляют? Тут же люди! Тут я! Дверь распахнулась от удара ногой. На пороге стоял мой «переводчик». Лицо в крови, глаза безумные.
– Иркуду! – заорал он, но не мне, а женщинам. – Ялла! Аль джибал! Ничего не поняла, но видимо, что ноги пора уносить.
Он даже не посмотрел на меня. В суматохе про меня просто забыли. Женщины вскочили и ломанулись к заднему выходу – там была маленькая дверь, ведущая, видимо, во внутренний двор или сразу к скалам. Я осталась одна. Над крышей пронеслась тень, рев винтов ударил по барабанным перепонкам. Снова взрыв – где-то на площади.
Надо бежать. Куда? К вертолету? А если они пальнут по мне, не разобравшись? Я же в бедуинском платье. Сверху я – просто черная точка, одна из них.
Я выскочила в заднюю дверь. Передо мной был склон горы. Каменистая осыпь, уходящая вверх. Женщины уже карабкались там, прячась за валунами. Я побежала не за ними. Я побежала в сторону. Подальше от домов, по которым лупили ракетами. Я лезла вверх, сдирая ногти, разбивая колени. Дыхание хрипело в горле. Сзади грохотало, стреляло, выло. Я не оглядывалась. Я просто карабкалась, как ящерица. Выше, выше, за гребень, в тень, в щель между камнями.
Когда грохот начал затихать, я была уже далеко. Я перевалила через гряду и скатилась в небольшую ложбину. Здесь было тихо. Мертвая, звенящая тишина, только ветер свистел в камнях. Я упала на песок. Посмотрела на свои руки – грязные, в ссадинах, трясущиеся. На ноге не было одного кроссовка – потеряла, когда лезла.
Вокруг была пустыня. Каменная, безжизненная, бесконечная. Ни поселка, ни бедуинов, ни вертолета. Я была одна. Абсолютно одна. Без воды. Без еды. В одном кроссовке. Я села и посмотрела на серое, равнодушное небо.
– Ну спасибо, – сказала я в пустоту. Голос сорвался на хрип. – Спасибо, блин, большое. Спасли, называется.
Слез не было. Была только черная, густая злость на весь этот идиотский мир, на родителей, на бедуинов, на пилота вертолета и на себя саму. Я легла на спину, раскинув руки, и закрыла глаза. Если это конец игры, то он отстойный.
Глава 9. Где-то в пустыне. 1 января. Маша.
В какой-то момент, лежа за камнями, я подумала: а может, вернуться? Ну правда. Там люди. Там, может быть, остался кто-то живой. Или этот вертолет сел, и оттуда вышли красивые парни в форме, как в американских боевиках, и сейчас ищут выживших, чтобы напоить их водой и накрыть пледом. Я даже приподнялась на локтях, глядя вниз, в долину, где курился дым. И тут…
БА-БАХ!
Взрыв был такой силы, что меня подбросило. Это был не хлопок, не петарда. Это был удар гигантским молотом по земле. Ударная волна прошла сквозь камни, сквозь мое тело, выбив воздух из легких. Уши заложило мгновенно. Вместо звуков остался только тонкий, противный писк.
Я увидела, как в небо взметнулся столб огня и черного дыма. Видимо, ракета попала в склад боеприпасов или топлива. А потом над дымом снова вынырнула тень. Стрекоза из стали и смерти. Вертолет сделал круг, накренился, и от его брюха отделились огненные росчерки.
Камни внизу заплясали. Мысль о спасении сгорела в ту же секунду. Там не спасали. Там зачищали уровень. Уничтожали всё живое, что шевелится.
Я вскочила. Страх, животный, первобытный, ударил в голову, напрочь отключив мозг. Остался только голый инстинкт: бежать. Подальше от этого гула, от огня, от людей. Я побежала. Не разбирая дороги. Не глядя на солнце. Просто прочь. Вглубь этого каменного лабиринта.