Александр Сегень – Пир победителей (страница 11)
Подходя к зданию городского театра со статуей крылатого гения наверху, купил у торговки цветами небольшой букет из пяти душистых чайных роз, чтобы подарить той, которая произведёт на него самое сильное впечатление. В зале сел в третьем ряду с краю, розы положил на колени и зачем-то прикрыл их будёновкой.
Каких только самодеятельных номеров не показывали юноши и девушки Сибири! И всякие смешные агитационные пирамиды, и отрубание головы мировому империализму, и сцены в аду, где жарятся разные полководцы белой армии, и карикатурные пародии на современные нэпманские нравы и танцы, всякие там чарльстоны, фокстроты и шим-шам-шимми. Какой только выдумкой не встречала зрителей жизнерадостная, хоть и полуголодная молодёжь, каких нарядов она не нашила себе из всего, что попалось под руку, чем только себя не разукрасила!
И вдруг будто шрапнелью осыпало его! Она!
Вышла на сцену такая пышущая жизнью, покачивая крутыми бёдрами, в чёрной юбке и белоснежной блузке с волнами вокруг небольшого декольте, а на шее – кулончик с одной-единственной жемчужиной. Встала, подбоченилась, левая рука локтем вперёд, ладонью на бедре, правая – вверх, будто погоняя лошадей, заиграл оркестрик из балалаек, гармони и бубна, и она запела красивым грудным голосом:
Замерла, замер и оркестрик, и вдруг вместе грянули залихватски:
И пустилась в пляс, выстукивая каблучками чёрных туфелек по дощатому полу сцены, прошла кругом, и вновь застучали каблуки.
– Цыганщина буржуйская, – услышал Драчёв за спиной, и аж обожгло. Как можно о его иркутяночке такое! Ещё слово – и в морду получит, можете не сомневаться. Оглянулся и строго зыркнул на мордастого комвзвода. Тот обиделся: – Что, разве не так?
И тут всё само собой развеялось, когда в следующем куплете она запела:
– Ну а теперь что? – грозно оглянулся на комвзводом Павел Иванович.
– Теперь другое дело, – одобрил мордастый.
– То-то же, паря! – успокоился комбат Драчёв.
И снова залихватский припев, только теперь дорогой длинною певица вела слушателей в идеологически правильном направлении, обозначенном во втором куплете:
И как только песня и танец кончились, он отобрал у цветов будёновку, надел её и стремительным маршем направился к сцене, успел, пока его иркутянка не ушла за кулисы, и вручил душистый букет. Глянул на неё одновременно с восторгом и повелительно. Мол, мой выбор пал на тебя. Она в ответ сверкнула карими глазами и засияла улыбкой. Схватила с головы у него будёновку и – хлоп себе на копну волос! Ха-ха-ха! И – откатилась, как волна от берега, назад в море, растворилась в таких же волнах.
Завершался смотр самодеятельности общим выходом всех участников с танцами под пение «Красная армия всех сильней». И она снова сверкала на сцене, но теперь в его будёновке, отыскала взглядом его в третьем ряду справа, схватила с головы будёновку и замахнулась, чтобы кинуть ему, как тарелочку, он вскочил, готовый поймать, но она засмеялась и вернула головной убор красноармейца на свою густую чёрную шевелюру. А он, смеясь, сел на своё место.
– Видал, как они над нашим братом мудруют! – похлопал его по плечу комвзвода. – Держись, брат!
– Это мы ещё посмотрим, – покраснев, кинул за спину Драчёв.
Когда всё закончилось, он ждал её у выхода из театра, вдоль и поперёк изучил все афиши – «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Гроза», «Скупой, или Школа лжи», «Ревизор», «Парижская коммуна», «Мещане», «Мистерия-Буфф», «Смерть Спартака», «Заря новой жизни», «Без вины виноватые»…
– Буранова, ты с нами?
– Сейчас, сейчас…
Она! Выскочила со стайкой друзей и подружек. Конечно, сейчас они её утащут от него. Ну, уж нет уж! Поборемся.
– Вот ваша богатырка, – протянула ему будёновку.
– Можете взять себе, она вам очень идёт, – не стал брать Павел.
– Буранова!
– Да иду я! Айда с нами? – неожиданно предложила.
– Отчего бы и нет? Я до завтра полностью свободен.
– Вот и славно. Меня Марией зовут.
– А я Павел.
И его приняли в компанию, познакомились – он, она, девушки Катя и Лиза, юноши Виктор, Роман и Сергей. Ага, намечалось трое на трое, а теперь он влез в качестве соперника одному из трёх самодеятелей.
Вышли на Базарную площадь, носы невольно повели их к запаху горячей выпечки.
– О, пирожки с котятами, – сказал Сергей. – Наскребём?
Юноши принялись считать мелочь.
– Плачу за всех, – кинулся в атаку Драчёв и протянул продавщице деньги.
– Ты гляди, как наша Красная армия забогатела, – рассердился Роман, и чутьё подсказало Павлу, что именно он нацеливался на его иркутянку с великолепной фамилией Буранова. Вот бы ему такую фамилию! Но нет, Драчёв тоже великолепно, мол, всегда готов подраться за правое дело.
Пирожки оказались с рыбой, вкусные, улетели в мгновение ока. Шли куда глаза глядят по улице Ленина, бывшему Любинскому проспекту, в сторону Оми. Мария взяла Павла под руку, мельком оглянувшись на Романа, и тот ещё больше нахмурился.
– Павел, а ты в каком это звании? – спросила игриво, легко перейдя на «ты».
– Так три кубаря же… – фыркнул идущий рядом Роман.
– Это что значит?
– Командир батальона.
– Коротко – комбат, – добавил Драчёв.
– Хорошее слово, – произнесла Мария. – Так что, комбат, пойдёте к нам в самодеятельность?
– Запросто, – пожал он плечами. – А что, мне понравилось. Вот ты, Роман, хорошо Колчака в аду изображал. И Виктор молодец в пирамиде с голым торсом.
– А я? – спросил Сергей.
– А я? А я? – подхватили Катя и Лиза.
– Сергей с Лизой превосходно фокстрот изобразили. Карикатурно. А ты, Катя, Маяковского сильно прочитала:
– Смотрите-ка, всё запомнил! – восхитилась Катя.