Александр Сегень – Альпийские снега (страница 77)

— Кунц это скунс, он всюду свою вонь распространяет. Э-э-э, милый Павел Иваныч, я читал про скунсов. Они от страха из заднего прохода выпускают вонючую маслянистую жидкость. Вонь невыносимая. Я не нюхал, но в книге написано, что просто ужас. И если хоть капля попала на одежду, то лучше эту одежду сразу сжечь. Потому что эту вонь ничем не вытравишь.

— А что, это идея! — вдруг усмехнулся Павел Иванович. — Надо набрать этой жидкости и сделать бомбы. Взрыв — и все немцы в вонючей гадости.

— Ну, нет, потом еще воюй с такими вонючками, — возразил Арбузов, и брезгливость исказила его лицо. — Эта идея плохая, и ты ее дальше своей квартиры не распространяй.

— Ты настолько пьян, что перестал понимать юмор.

— А зачем нужен юмор? Хи-хи, ха-ха, а толку никакого.

— Не скажи. Улучшает настроение. Забываешь о невзгодах. Вот, помнится, мы приехали в Сочи, стали в море плавать, а Ната спросила: «Каких камней не бывает в море?» Стали думать, а и вправду, каких?

— Бриллиантов, — предположил повар.

— У кого-нибудь бриллиантовое ожерелье было на шее, оторвалось — вот тебе, пожалуйста, и бриллианты в море появились.

— Тогда каких же?

— Сдаешься?

— Сдаюсь.

— Как проигравший, дай слово забыть про фронт.

— Не дам! Так каких там камней не бывает в море?

— Сухих!

— Сухих? А ведь и точно! Это Ната придумала?

— Она самая.

— Ах ты, лапочка! Ты смотри, какая умная девочка. Дай мне еще раз посмотреть на ее фотокарточку.

Он посмотрел на снимок, поцеловал на нем Нату, хотел за ее здоровье допить остатки водки, но не нашел на столе стакана и сдался. Уже не взирал на Повелеваныча с дерзкой ухмылкой и не злился на него за то, что тот подговорил комиссию. Его развезло так, что он стал икать:

— Сух-ик! Нет в море сух-ик!

Снова закурил и стал клевать носом, чуть скатерть не прожег папиросой. Драчёв вытащил ее из его ослабевших пальцев и затушил, поднял Арбузова со стула и потащил к кровати. Тот вел себя покорно, как ходячий багаж, хоть и колченогий, и уже вскоре спал пьяным сном в постели, а протез, принесенный заботливой рукой главного интенданта, спал рядом.

В пять часов утра, когда июньский рассвет слегка озарил всю квартиру, Василий Артамонович, надев протез, пришел в комнату Павла Ивановича с извинениями:

— Клянусь, больше так не буду. Стыдно. Провонял все жилье куревом, будто я скунс какой.

— Да ладно тебе, уж скунсы-то вряд ли курят.

— Это юмор! Он помогает. Прости меня, Павел Иванович! Я завтра же съеду от тебя. А когда приедут жена и девочки, ты можешь сказать им, что квартира такая прокуренная досталась от прежних жильцов.

— Вот еще я стану врать! Да они еще и нескоро приедут, выветрится.

— Спасибо тебе, святой человек! А там случайно не осталось на донышке? Хоть вот столько.

— Хотели допить, барин, да я припрятал. Извольте получить.

— Святой!

Опохмелившись, он постепенно стал приходить в свое прежнее состояние и на службу в столовую ГИУ явился как ни в чем не бывало, не скажешь, что накануне пил и курил. Вечером они снова сошлись в поединке.

— Я никогда бы не подумал, что увижу тебя таким, — сказал Драчёв.

— А вот изволь пожинать плоды своего же коварства, — ответил Арбузов. — Зачем подговорил комиссию?

— И впредь они не выпишут тебе разрешения на фронт.

— Там совсем ничегошеньки не осталось? Ни капельки?

— Ни капельки.

— Вот, а на фронте положены наркомовские.

— Послушай, Василий Артамонович, — рассердился Павел Иванович. — Если ты стремишься на фронт ради наркомовских, то изволь, я поговорю с комиссией, и тебя одобрят.

— Я не на фронт ради водки, а водку из-за того, что меня не на фронт, — обиделся повар.

— А я для него стараюсь. «Отличный...» Ладно, живи, пей, кури. Мои все равно еще не скоро из эвакуации, — в свою очередь насупился главный интендант.

Под словом «отличный» он имел в виду свою новую затею, о которой недавно докладывал Хрулёву:

— Почему мы утвердили знаки отличия для сугубо боевых специальностей, но игнорируем самоотверженный труд людей, которые занимаются на передовой обеспечением? Я предлагаю ввести еще целый ряд наградных значков. Вот, к примеру, мною подготовлен статут значка «Отличный повар».

— Прочтите, — приказал Андрей Васильевич, увидев, как распахнулась папка, содержащая листки предложений.

И Павел Иванович зачитал:

В соответствии со статутом наградным знаком «Отличный повар» награждаются лица, систематически показывающие высокие образцы отличного приготовления вкусной, разнообразной пищи в боевой обстановке; равномерной раздачи пищи бойцам по полной норме; быстрой доставки горячей пищи и чая бойцам; бережного содержания в боевой обстановке походной кухни, кухонного инвентаря и принадлежностей; быстрого устройства полевых очагов и приготовления на них пищи; использования местных источников витаминов и зелени: тщательной маскировки походных кухонь и полевых очагов; соблюдения санитарно-гигиенических требований при приготовлении и раздаче пищи и соблюдения личной гигиены.

А все началось с гвардейского знака. Еще в начале августа 1941 года в РККА появились первые гвардейские минометные полки. А через полтора месяца Сталин, сделавшийся Верховным главнокомандующим, подписал приказ о присвоении четырем стрелковым дивизиям наименования гвардейских — «за боевые подвиги, за организованность, дисциплину и примерный порядок». Все четыре дивизии получили преобразование в первую, вторую, третью и четвертую гвардейские. Так 18 сентября 1941 года родилась советская гвардия. В ходе войны и другие отличившиеся дивизии переходили в разряд гвардейских. Сталин пошел дальше и намеревался ввести для гвардейцев особую форму, но пока было не до нее, и решили для начала учредить нагрудный знак, который разработал Дмитриев, а Сталин его утвердил. Хрулёв, руководивший Главным управлением тыла, одновременно являлся наркомом путей сообщения, и поэтому знаки «Гвардия» стали изготавливать на подчинявшемся этому ведомству Щербинском штамповочно-механическом заводе. В производстве применялись медь, латунь, принцметалл, а сверху все покрывалось горячей эмалью. Золотые элементы и впрямь были из золота, причем самой высшей, 999-й пробы. Выглядел знак очень красиво, особенно когда красное знамя с золотой надписью «Гвардия» вместо Ленина стали не просто заливать ярко-вишневой эмалью, а изображать на нем движение с помощью игры цветов, полосок и точек, чтобы оно как бы развевалось.

Тогда же и родилась идея других нагрудных знаков отличия. Еще с 1937 года существовал знак «Снайпер» — для красноармейцев, прошедших снайперские испытания и показавших выдающуюся стрельбу. На фоне белой мишени с черными кругами изображался боец, стреляющий из снайперской винтовки, в окружении венка из лавровых листьев, над ним надпись «Снайпер», красная звезда с серпом и молотом, а внизу алый картуш с буквами РККА. Теперь под рукой Дмитриева появилось новое изображение — в виде вытянутого по вертикали треугольного варяжского щита, коим пользовались воины Древней Руси, вокруг — золотой венок, уже из дубовых листьев, поверх щита круглый рубиновый медальон с серпом и молотом, по периметру медальона белый эмалевый кант с золотой надписью «Снайпер», а внизу — золотая снайперская винтовка. Дмитриев разработал такие же нагрудные жетоны «Отличный пулеметчик» с пулеметом «Максим», «Отличный минометчик» с 82-миллиметровым минометом БМ, «Отличный артиллерист» с двумя скрещенными старинными пушками, «Отличный танкист» с изображением танка БТ-5, «Отличный подводник» с профилем подводной лодки и «Отличный торпедист» с устремленной на врага золотой торпедой. Верховный Совет утвердил все семь нагрудных знаков боевых отличников в качестве правительственных наград, которые полагалось вручать в торжественной обстановке перед всем строем, а награжденным полагались дополнительные денежные выплаты.

И вот теперь, летом, Драчёв предложил Хрулёву значительно расширить виды знаков боевого отличия:

— Водитель грузовика или поезда рискует точно так же, как любой боец на фронте. Повар или пекарь готовит еду под свист пуль и снарядов и гибнет наравне со своими боевыми товарищами.

— И вместо дубовых листьев на значке отличного повара будут пучки петрушки, укропа и лука? — вдруг почему-то наполнился сарказмом Андрей Васильевич. — А на значке у пекаря будет болтаться крендель булочной?

Павел Иванович сдержался и спокойно ответил:

— У отличного повара будет изображена полевая кухня, а у отличного пекаря — фронтовая печь. Их, кстати, пекари сами кладут на передовой из кирпича и глины, а то и из одной глины. И под обстрелами. Один пекарь даже вырезал форму для выпечки, в которой хлеб получается с рельефной пятиконечной звездой на горбушке. Товарищ генерал-лейтенант, я что-то не то предлагаю?

— Нет, что вы, Павел Иванович! Разве вы когда-нибудь предлагали что-нибудь не то? Я просто думаю, как к этой затее отнесется Сталин. Ему сейчас не до отличного повара и пекаря. После харьковской катастрофы мы отступаем на всем юго-западном направлении.

— Я тоже переставляю флажки на своей карте, — тяжело вздохнул главный интендант. — И все слева направо да слева направо.

— Ну да, ну да... Скажите лучше, что там с арктическими конвоями?

— Готовится к отправке очередной конвой, PQ-17. Более тридцати транспортов. Ожидается его выход из Рейкьявика в конце июня. Я держу под контролем.