Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 9)

Противники новоиспечённого претендента на титул получили холодное оружие и дубинки. Под предлогом гуманизма, а на деле просто уравнивая шансы, Алекс снизил скорость реакции всех троих на десять процентов. Вышел в шлюз и запустил двухмиллионное ускорение времени. Начался финальный этап тренировки.

Пять минут реальности… растянулись на двадцать лет – целый век изнурительных ежедневных занятий по земным меркам. Дождавшись окончания раунда, Алекс синхронизировал потоки времени.

Остановив поединок, сложил рупором ладони и призвал дракона. Несколько пафосно, но ведь без перегиба же.

– Скопируй с него на меня, – ткнул пальцем в Бледного Клона. – Мышечную и моторную память.

– Готово…, – сказал Гоор.

– Ручаешься?

– Есть сомнения? – Лик дракона не терпел возражений.

Алекс понизил скорость реакции бойцам – теперь своим соперникам – на 0,5 процента, просто на всякий случай, и дал сигнал к началу схватки.

Время сжалось. Окружающее подпространство стало настолько вязким, что каждое движение в нём сделалось затянуто-плавным, точно у кошки перед атакой. Сознание Алекса мгновенно прорисовало мириады стратегий, ведущих к победе. Мелькнул и единственный тупиковый сценарий – будто он сражается в смирительной рубашке, без поля шокового контроля. Снисходительно улыбнулся. – «Как там тогда сказал Гоор? Это известный многим в Эгоплероме алгоритм – Дракона Гоора. Ну-ну!» – Он и раньше понимал, а сейчас и вовсе проникся, вспомнив, насколько наивны были его усилия. Попытки обыграть дракона в шахматном турнире, да и не только.

Он отменил состязание.

Карьера четверых бойцов завершилась. Раньше Алекс планировал стереть отработанный материал, но теперь, испытывая нечто вроде благодарности, решил сохранить клонов. Пусть они и не станут больше грушами для битья.

Глава 4

Дракон приземлился на поляну в сопровождении Марии. Скорее, даже наоборот. Конвоир с ловкостью хищной птицы, мгновенно опустошил манеж, раскидав сокровища по траве. Вырвавшись из каменного мешка-гнезда на свободу, Мария увлеклась сбором букета и попытками отловить шмеля. Попутно водя хороводы, она вытаптывала траву, создавая причудливые, пока ещё асимметричные круги, будто раскрывая секрет появления кругов на полях.

– Александр! – сказал Гоор.

– Да?

– Пока твои бойцы отдыхают, не могу ли я арендовать татами? – прозвучал как бы риторический вопрос.

– Как правило, это богатырь вызывает дракона на смертный бой! А не иначе! К тому же должна иметься веская причина: красавица-принцесса, заточённая в башню, полцарства, жар-птица и прочая награда герою.

– Осторожнее с желаниями, – посоветовал Гоор. – Сказка сказке рознь. Всё перечисленное есть прямо здесь и сейчас. Оглянись! Жар-птица… что же! – мечтательно вздохнул он. – Немного актёрского мастерства мне не помешает.

– Уговорил, театрал. Татами ждёт. Марию тут оставишь или в садик отведёшь? Я к тому: сколько времени есть у меня в запасе?

– Отведу, – ящер развернулся и, после того как Мария построилась в шеренгу по двое, начал усаживать её в манеж.

* * *

Минуя шлюз, Алекс застал затухающие всполохи северного сияния. Опередивший его дракон не развалился на коралловом рифе, как поступал из раза в раз, а вопреки ожиданиям стоял по колено и по локоть в воде с утонувшим на треть хвостом. Но и риф не пустовал: в ложбине коего скучковались бойцы-островитяне, почему-то до паники боявшиеся воды.

Гоор вытянул шею, уронил голову на песок и пустил ноздрями струйки серого дыма. – Забирайся на загривок.

Столь несвойственная дракону просьба, сказанная вслух и без принуждения, могла бы и насторожить, да врождённое любопытство Алекса брало верх над опасностью – и не в такой ситуации.

– Держись за рог, – посоветовал Гоор.

Его рекомендация оказалась весьма кстати потому как выполнение трюка в качестве каскадёра, падающего без страховки с высоты, откуда и орлиный помёт неделю приземляется, в расписании Алекса не значилось – не его это амплуа.

Над озером, словно в нём что-то закипело, заклубился туман желеобразной плотности. Выплескиваясь на берег липкими широкими языками, он застывал хлопьями белёсой пены, намечая размытые обводы на невидимых глазу преградах. Затем, чернилами на промокашке, на поверхности оцепеневшей накипи проступили бесформенные цветные пятна. Так видит человек с сильной близорукостью, наблюдая салют в очках от дальнозоркости.

– Так выглядит трафарет сознания, – продекламировал дракон. – Теперь это наш маячок! – Через пару минут, так и не дождавшись внятной реакции ошеломлённого Алекса, предложил: – Желаешь увидеть своими глазами?

– После твоих пояснений, да и собственными глазами? Однозначно хочу!

Ящер резко снизился, проваливаясь в эпицентр туманной мути. Наездник, потеряв упор под пятой точкой, последовал за ним. А когда догнал, осмыслил, что они оказались возле яслей, паривших в пустоте параллельным курсом. Нет сомнений, именно яслей, но в первоначальном, авторском замысле – палаты для новорождённых. Потолок и три стены, видимые лишь изнутри, снаружи оказались идеально прозрачны. Четвёртая стена с окном и пол отсутствовали вовсе. Кроватка, откуда застывшие глаза бездыханного младенца изучали сложно определимую без знаний триангуляции точку, зависла в воздухе, так как деталям конструкции ниже плоскости матраса и помину нет.

Алекс подтянулся за рог и, наклонившись к самому уху дракона, прошептал: – Что тут происходит?

– Ничего особого, – заверил тот. – Сейчас мы в точке времени, где основе Марии пару часов от рождения.

– Почему именно часов?

– Настаиваешь на желании присутствовать при родах? – Подождал и не дождался ответа. – Я так и подумал, – съехидничал Гоор.

– Не надейся, рассказы слушать твои не стану. О том, как ты превозмогал себя и в первый, и в двадцать четвёртый раз, при этом ещё и роженице помогал, напишешь в мемуарах, – саркастически посоветовал Алекс. – Лучше скажи, «точка времени» – это о чём?

– Представь Вавилонскую башню и основу Марии руководителем стройки, где закладной камень фундамента – точка её рождения. Всё, что выше – жизнь. Строительные леса, вьющиеся спиралью ввысь – пройденный ею путь. Кто-то из рабочих толкает полную тележку, кто-то полупустую, а кто-то и вовсе сорвался вниз. Так вот, мы с тобой не боги-разрушители, потерявшие терпение, мы – томограф.

– Теперь-то понятно! – Собеседник хлопнул ладонью по лбу. – Именно так я это и представлял! Отличие в мелочах. В несущественных деталях. Пойду инструкцию почитаю.

– Александр! – Дракон, пропустив иронию, снизошёл до разъяснений. – Представь себе термометр, под колбочкой которого сотрудники ада развели костёр. Это – точка её рождения. Полоска ртути, неустанно ползущая по капиллярной трубочке вверх – её жизнь. Когда-нибудь, достигнув предела расширения, колбочка обязательно взорвётся, разбрызгается содержимое. И пока не случилось этого, шкала показаний – отсечка времени, коя в нашем распоряжении.

– Не могу поверить, как нам повезло… – сказал Алекс с лёгкой иронией.

– В чём? – насторожился в свою очередь оппонент.

– Ты и сам должен знать! Мы можем путешествовать во времени по диапазону её жизни.

– Ну, да… об этом и речь, – подтвердил Гоор.

– А когда она умрёт, каковы последствия?

– Не знаю.

Картинка ожила. Основа Марии повернула голову, и стена, выпав из поля её зрения, тут же исчезла, поступив как капризная барышня, убежавшая в уборную смахнуть слезу и попудрить носик. Дракон ускорил течение времени. Возле кроватки из пустоты, будто призрак, сформировалась медсестра пенсионного возраста. Ловко подхватила девочку, развернулась и зашагала в сторону двери, оставаясь при этом всё в той же точке координат. Зато пришёл в движение возникший ниоткуда кафельный пол, словно это не железобетонная плита, а беговая дорожка спортивного тренажёра. Надо ли уточнять, что всё движимое и недвижимое имущество последовало его пагубному примеру. Растворились во мраке остатки отъехавшей от медсестры палаты, проплывшие мимо двери ординаторской, процедурной и просто с порядковыми номерами; коридор с плакатом каких-то инструкций и схемой экстренной эвакуации в металлической рамке.

Время, следуя посылам Гоора, ускорилось значительно. Замелькали тени, пятна света, яркие и выцветшие, будто наваждения, кляксы различной раскраски. Иногда в наступившей чехарде проступали очертания знакомых объектов, среди которых попадались и люди. Если кто видел замедленную съёмку, прокрученную в ускоренном режиме; метаморфозу бутона в распустившийся цветок, смену дня и ночи или оживлённый перекрёсток в центре мегаполиса, тот не станет задавать наводящих вопросов. И на том спасибо.

Времени вернулся ритм сердцебиения дракона.

Девочка дошкольного возраста, с огромными красными бантами на концах аккуратно заплетённых в косички волос цвета тёмного шоколада, старательно крутила педали. Из-под колёс велосипеда вместе с мелкими камешками вылетала дорожка парка, мимо пробегали клумбы, скамейки с отдыхающими, хлебные крошки с голубями, тележка с эскимо.

* * *

– С возвращением, Александр. Слезай, приехали, – сказал дракон, приземляясь на арену.

Алекс с минуту наблюдал, как выцветает небо, лишаясь всполохов северного сияния, и лишь затем спустился на татами.

– Как это всё понимать, Гоор?