Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 11)

Зарычал мотор, добродушно, прямо как львёнок в мультфильме. Правые колёса поочерёдно переехали, не сочтя достойным препятствием, босые стройные ножки. И израненный автомобиль, отомстив обидчице, покинул зону происшествия.

С опозданием, но всё же прибывшие стражи правопорядка, обнаружив на мостовой беспризорную женскую сумочку, повеселели.

– Повезло, вещдок! Ну-ка, что там у нас внутри? – Звякнула связка из трёх ключей. Небольшое круглое зеркальце, упав под ноги, рассыпалось осколками. – Гуляем сегодня, сержант! – На асфальт спланировал раскрытый кошелёк, следом профсоюзный билет, косметичка. – Ничего больше ценного. – Офицер брезгливо приблизился к трупу.

– Эй, ты! – Небрежным жестом поманил из толпы первого встречного полицейский, производивший досмотр улики. – Подошёл ко мне, быстро!

– Кто, я? – испуганный голос, явно либерала.

– Разве ты, свободомыслящий, ещё кого-то тут видишь из ценных свидетелей? Подошёл, я сказал, повторять не стану! Рассказывай подробности и под протокол!

– Этот рыжий молодой человек… – Привлечённый к даче показаний указал исподтишка, еле заметным движением пальца, за спину сквозь собственную грудь. – Взял и вытолкнул жертву на дорогу, прямо под колёса машины… – Одними глазами воспроизвёл маршрут движения жертвы.

– Хватит мямлить, громче говори. – Надавил офицер. – Боишься, заподозрят честного человека в сотрудничестве с представителями власти?

Интеллигент не сдюжил стать прозрачным, как ни старался, просто побледнел.

– Так, всё ясно, временно свободен! Вы двое! – Лейтенант без труда вычленил подозреваемых из группы ротозеев. – Подошли, развернулись, встали на колени! Руки за голову! Сержант!

Напарник, освободив от пистолета кобуру, передёрнул затвор, снял с предохранителя. – Всю жизнь мечтал пристрелить бандита-негодяя! – Поднёс ствол к рыжему затылку. Рука заметно дёрнулась от отдачи.

Публика родила возбуждённый ропот.

В лучших традициях вестерна, чьим поклонником и являлся стрелявший, маршал просто обязан сдуть вьющийся из нарезного отверстия пороховой дымок. Поднеся ствол к сложенным трубочкой губам, киноман услышал: «Отличный выстрел, сержант!» и почувствовал одобрительный толчок в плечо. Неубранный палец рефлекторным движением вдавил спусковой крючок. Череп, треснув новогодней хлопушкой, выбросил в небо фонтан однотонного конфетти. Слуга народа и фуражка, успевшая выполнить двойной кульбит, опустились на землю синхронно. И один, и вторая хвастали пулевыми отверстиями, кои недвусмысленно указывали на их полную негодность.

– Внимание! – Лейтенант предупредительно выстрелил вверх. – Всем разойтись, здесь вам не цирк приехал! А ты-то куда собрался? – Толкнул ногой в спину собиравшегося подняться с колен и затеряться под шумок в людской массе второго соучастника автомобильного преступления. – Лежи, не дёргайся! – Прострелил тому бедро. Подогрел интерес толпы.

Из подкатившей кареты скорой помощи высыпали ничем не примечательный врач и колоритная медсестра, прототип персонажа для кино восемнадцать плюс.

– Три трупа, женский и два мужских, – определил носитель многолетнего медицинского стажа. – Избежать ответственности за проступок нацеливался? – Пальцем указал на обладателя простреленной ноги.

– Так точно! Попытка побега.

Эскулап бегло глянул на рану и вынес вердикт: – Сквозная. – И обратился к болезному. – Вот что, калека. Сам способен дойти без носилок или тут тебя бросить? Полежишь немного, кровью истечёшь. – Похлопал по раненой ноге, вызвав у подранка болезненный стон. – А потом с товарищем за компанию в морг поедешь, отдохнёшь до вскрытия. – Обернулся к медсестре. – Верочка, помоги пациенту. Так и быть, грузи его в салон. Только привяжи покрепче к каталке, чтоб не вырвался да не удрал по дороге. – Обернулся к офицеру. – Лейтенант, мы тут постоим, доколь за жмуриками спецбригада не подъехала.

Тот не имел возражений.

Не прошло и пары минут, как уравновешенный и не в таких передрягах побывавший лейтенант обратился к водителю неотложной помощи. – Сирену включи, заглуши истошные вопли. А то народ волнуется, патронов мало, не отобьёмся…

– Гоор, время тормозни и забери меня! – крикнул Алекс. – Здесь творится неприкрытый беспредел!

Подобрав просителя, дракон закружил над эпицентром замороженных событий.

– А ты иного хотел, Александр? К примеру, рыжий, пострадавший от превышения полномочий – хороший парень. Его основа любит родину, готовится к призыву в армию, да вот непруха, встал сегодня не с той ноги. В земных реалиях он обогнал бы неспешную барышню, на том бы и закончилось. Здесь же – спонтанная реакция на помеху. Сержант, тот просто не успел расстаться с детскими мечтами, американского кино пересмотрел, добавить тут особо и нечего. Лейтенант, ну дал человек волю чувствам, которые при обычных условиях службы отбывают пожизненное где-то в глубине души, без права на переписку. Сорвался, работа у него такая, нервная. Доктор – военный хирург, всего-то и устал изображать Айболита.

– Гоор, пожалуй, в дальнейшем я воздержусь от посещений Эгофрении. Гротеск – это не моё, – сказал Алекс.

– Существует надёжный способ, устраняющий выявленный недостаток. Прошёл проверку не одним столетием, – объявил Гоор.

– И когда же ты успел? – усмехнулся Алекс.

– Не я! – Дракон указал пальцем ввысь. – Я только пользователь…

– Не тяни… – посетовал Алекс.

– Христианские заповеди: не убий, не укради… – пояснил Гоор.

– Воспитаем верноподданных адептов? А как же свобода волеизъявления, данная им? – Палец Алекса указал в том же направлении, куда и драконий ранее.

– Александр, в Эгофрении паствы нет, не увлекайся! Здесь мы имеем дело с готовыми фантазиями, причём чужими. И в наших силах лишь ограничить проявления, несоответствующие нашим целям.

– Может, сразу уголовный кодекс? Землянам он привычнее, не то, что кара Господня, – предложил радикальное решение Алекс.

– Александр… – Гоор взмахнул крыльями, набрав немного высоты. – Эгофрения – сплошное беззаконие и конкретика, увы, не поможет. Тому свидетель… да впрочем – вся мизансцена. Зачитать статью имеет смысл только по факту и никак не заранее. Ведь она не содержит морали. Понимаешь, в том и заключается отличие статьи от догмы. Ты же не станешь после каждого обвинения отматывать время и предупреждать кандидата в преступники о последствиях?

Алекс промолчал.

Идеальную в плане морали инсталляцию, как и следовало ожидать, пришлось создавать самостоятельно. Сначала Алекс определил для себя критерии отбора. В качестве образца он выбрал обитателей Эгоплеромы, но с поправкой на земные реалии. Затем, отфильтровав по возрасту, полу, семейному положению, профессии и прочим показателям, он сформировал группу из двенадцати тысяч кандидатов. Далее, с помощью дракона, он скопировал и перенёс в Эгофрению их сознание, создав таким образом эталонное общество. Спустя пару недель Алекс, довольный результатом, пригласил на смотрины Гоора.

Гоор, пролетев над городом, приземлился на крышу высотного здания, где его уже ожидал творец.

– Ну, как тебе? – Алекс указал вниз, на проспект, где в размеренном ритме текла жизнь.

– Скучно, – ответил Гоор. – Всё как по нотам. Ни одного правонарушения, ни одного конфликта. Даже влюблённые не целуются на людях. Идиллия, что и говорить. Но, Александр, это же не жизнь, а её подобие. Ты создал музей восковых фигур, где экспонаты умеют двигаться. Не более того.

– А что не так? – Алекс насупился.

– Всё! – Тот выпустил дымное колечко. – Ты выбросил из уравнения главный компонент – хаос. Случайность. Непредсказуемость. Без этого любое общество, даже самое идеальное, превращается в механизм. В муравейник. Ты лишил их права на ошибку, а значит, и права на развитие.

– Но ведь это же идеал! – не сдавался Алекс.

– Идеал – это смерть, Александр. Жизнь – это постоянное движение, поиск, преодоление. Ты же заморозил их в одном состоянии. Они не живут, они функционируют. Как часы. Точные, красивые, но… мёртвые.

Алекс молча смотрел на идеальный город, и вдруг ему стало не по себе. Ящер был прав. Это был не живой мир, а его искусная копия.

– Что же делать? – спросил он наконец.

– Вернуть им право выбора. Даже если этот выбор будет неправильным. Позволить им ошибаться, падать и снова подниматься. Перестать быть кукловодом и стать… ну, скажем, наблюдателем. Создателем, который дал законы, но не диктует каждый шаг.

Алекс вздохнул. Работа предстояла колоссальная. Тут не поспоришь. Истинная жизнь, даже в такой модели, как Эгофрения, должна быть непредсказуемой. Иначе в ней отсутствовал смысл.

Глава 5

– Вот скажи мне, на милость, совесть есть у тебя? – Алекс проявил запоздалый интерес. – Молчишь? А если бы я девушку пригласил на ужин? Как тогда? – Развёл руками. – Что тебе заказать, дорогая? Стейк со вкусом целлулоида, сильной прожарки или с кровью? А на гарнир? Ну, конечно же – свежие пластмассовые овощи: томат, перчик красный… восхитительный выбор. Вот, возьми, посоли пластиковой крошкой. Полиэтиленовый десерт и кружечку кофе со вкусом дистиллированной воды? Замечательно! Пальчики оближешь. А мне, девушке – это я уже официантке уточняю, для бестолковых драконов – два десятка контейнеров набейте под завязку отбросами, можно вперемешку с объедками, а то друг голодает…