Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 13)

Вручив продавцу оплаченный чек, попросил снять с украшений бирки, а вот серёжки оставить в подарочной коробочке.

Предложил Кристине взять его под локоть и повёл к выходу. Та украдкой поглядывала на колечки и особенно часто на часы, краешек которых торчал из-под манжеты плотно облегающей блузки. Алекс старательно делал вид, мол, ничего не замечает, чтобы не смущать. Самого же так и подмывало спросить – не подскажешь, который час, но он мужественно терпел.

– Не проголодалась?

– Нисколечко, – улыбнулась Кристина.

– Тогда можем просто погулять, – сказал Алекс. – Где бы хотела?

– Давай сначала ко мне забежим. Переобую туфли, ногу натирает. Новые совсем, долго не прохожу, носить на руках придётся. – Увлекла за собой, спасая от разоблачения не знавшего дорогу к её дому Алекса. Его спасительная способность выплывать, где тонет всё и вся, на сей раз едва не дала осечки.

Почти всю дорогу они молчали, слова казались лишними. Оба старались прильнуть друг к дружке при каждом удобном случае, будь то манёвры в потоке, а то и вовсе без всяких причин.

Отношение Алекса к Кристине менялось с каждым пройденным шагом, точно шли они вверх по лестнице в небо, в райские кущи к древу познания. Идти пришлось недалеко, до угла Литейного, там и свернули в первую же подворотню, поднялись на третий этаж.

– Дома никого, – Кристина зажгла в прихожей свет. – Пройдёшь или подождёшь… буквально минутку?

– Подожду, – решил Алекс.

Прислоняясь к стене возле вешалки, он и не подозревал, что минутка в «женской» системе исчислений – это другое. И ничуть не удивился, увидев Кристину уже в другом наряде, сменившей старые серёжки на подарок, с туфлями в цвет сумочки в руках.

– Я готова, поддержи меня. – Обулась. – Пойдём.

– Пошли.

Стрелка Васильевского острова, поздний вечер, на улице достаточно светло, не удивительно – время белых ночей. Народу же гуляет мало, хоть и выходные дни, правда, дачный сезон. На пологом спуске к воде, меж двух Ростральных колонн, у гранитных шаров так и вовсе пусто. Остановились у самой кромки воды. Нечёткие отражения плавно раскачивались на мелкой ряби; зигзагами искажённая Кристина и ломаный Алекс её обнимающий.

– Становится прохладно, – поёжилась. – Надо было теплее одеться…

Он провёл ладонью по её голове и с нежностью заправил за ухо, открывая лицо, прядь непослушных русых волос. Кристина подняла глаза и, не отводя влюблённого взгляда, начала вытягивать шею, смешно, напоминая вечно голодного птенца в гнезде. Мир ненадолго перестал существовать.

– Если останемся тут – замёрзнем, – нахохлилась. – Но как не хочется уходить…

– Ничего, мы в следующий раз разобьём палатку и заберёмся в спальный мешок.

– Здесь очень красиво! – сказала Кристина.

Алекс огляделся. Ростральные колонны у подножия лишились скульптур. Здание биржи превратилось в бесформенный валун. На Дворцовом мосту лишь проезжая часть сохранила некую узнаваемость. Он представил на миг последние минуты инсталляции: Кристину перед зеркалом, наносящую вечерний макияж рукой-лопаткой из слипшихся пальцев на лицо, лишённое губ и век. Стало не по себе. Слава Богу, существ Эгофрении минует чаша сия. Ведь и в собственном обличье они не замечают перемен.

Поймав попутное такси, Алекс подумал: «Повезло, порожнее, время тратить не пришлось, куда бы он сейчас пристроил пассажиров, разве что в Балтийское море отправил, на перекладных плотах по Неве, в компании чаек».

– Как только налево на Литейный повернёте, можете сразу нас высадить, – сказала водителю Кристина.

Тот кивнул, машина тронулась.

В окно смотреть совсем не хотелось. Хорошо, всей дороги на пять минут. Алекс обнял девушку и прикрыл глаза. Когда счётчик смолк, он, вспомнив про сдачу, протянул таксисту триста рублей. – Держи, за неразговорчивость!

Тот было открыл рот: «Мол, за несколько минут чая столько не выпьешь…» – да встретив нехороший взгляд Алекса, предпочёл сойти за глухонемого.

* * *

– Дома всё ещё никого, странно как-то, где же все…? – посетовала Кристина.

– Хочешь, я с тобой останусь? – Предложил Алекс. – Пока твои не вернутся.

– Хорошо, – улыбнулась. – Спасибо.

Кристина переоделась по-домашнему в однотонный махровый халат и устроилась в кресле. Над кружкой чая, согревавшей ей руки, озорной пружинкой плясал ароматный пар. Девушка совсем по-детски вытягивала губы, каждый раз, дважды подув, прежде чем сделать глоток.

Алекс, сидя напротив на диване, не сводил с неё глаз. Вдруг поднялся и, подойдя к окну, задёрнул шторы, лизнувшие пол. Потом вернулся на старое место. Пока он рядом, здесь для неё безопасно, ничего физически не угрожает. Он искал решение, пытался понять, как надо поступить и можно ли так поступать. Дождавшись, когда она допила чай, потянулся за опустевшей кружкой, получив, поставил на стол. Вновь потянулся, но сейчас за её рукой. Завладев, присел на корточки рядом, опустил ей на колени голову, зажмурился. Через несколько минут поднялся, поцеловал, точно ребёнка, в лоб. – Сладких снов, Кристина. Засыпай. – Немного постоял в раздумьях. Затем, сдёргивая шторы, вырвал с корнем карниз, распахнул настежь окно. – Дракон, ты нужен мне, срочно!

– Исправить нельзя, Александр, – голос Гоора впервые звучал почти печально. – Инсталляция разрушена.

– Могу я взять её с собой?

– Тело – да, её – нет, – сказал дракон. – Прости…

Алекс поднял из кресла исчадие Эгоплеромы, погружённое им же в алгоритм имитации сна. Бережно перенёс на кровать. Аккуратно поправил подушку, укрыл по плечи одеялом. Склонился, разгладил упрямые русые волосы. – Ничего у нас с тобой не получилось, ничего…

* * *

– Отнеси меня в гнездо на плато к бассейну, – обратился к Гоору Алекс.

– Настолько обленился или лифт вызывает страх? Часом не клаустрофобия? – Пустил тот колечко дыма. – Хорошо, извольте…

В словах дракона не звучало ни намёка на упрёк. Видимо, мрачное настроение Алекса удерживало дракона от колкостей.

– Расскажи об ощущениях Кристины в Эгоплероме, если бы я всё же забрал её сюда? – попросил Алекс.

– Нет никакой Кристины. Вернее, она есть, но на Земле и нам не доступна. Только общего между ней и эгофренийкой – это их мимолётное прошлое, и оно случилось до встречи с тобой. Землянка воспринимала бы наш мир равно как человек, кем и является: непривычно странным, по-детски наивным, местами сумасшедшим и пугающим, но осязаемым. В отношении тебя однозначного ответа нет, любые прогнозы неблагодарны. Сам понимаешь, о вкусах не спорят, особенно женских. Для второй, третьей, четвёртой и любой другой по счету копии Кристины тут – всеобъемлющая пустота и не более того. Эгофренийцы – они сродни вышивке. Не отделить рисунок от полотна, можно разве что на нитки распустить. Возвращение к данной теме не изменит ситуации, Александр. Такая уж она – растаявшая шоколадная конфета. И даже если фантик развернуть на морозе, выглядит она уже совсем не эстетично.

– Воссоздай её тело, Гоор, – сказал Алекс, – одежда на нём излишня.

Исчадие стояло, слегка покачиваясь, точно живое. Кукольный взор карих глаз, где и намёка нет на зеркало души, теперь скорее пугал, нежели служил проводником в непредсказуемость пороков.

– Это как смотреть на танцующий пламенем обман в электрическом камине с нарисованной жизнью и искусственным теплом, – рассудил дракон. – Пожалуй, оставлю тебя наедине.

* * *

– Десяток шагов вперёд, ещё два, немного правее, теперь иди прямо. – Имя в словах приказа не прозвучало, просто не хватило сил.

Мимо почти беззвучно проплыли точёные босые ножки.

– Замри! – сказал Алекс.

В сердцах взмахнул рукой, сверху вниз, будто строгий учитель розгами. Тут же ствол ближайшей колонны портика бассейна исчез.

– Три шага и развернись. Руки сомкни над собой. Ладони наружу. Теперь упрись ими в капитель. – Тело Кристины не пошевелилось. – Как же сложно с тобой. Элементарных вещей не знаешь. – Вздохнул. – Ладно. Просто медленно поднимай руки выше. Хватит! Голову склони, чуть ниже и в бок. Стой так! Отлично! – Помедлил с минуту и совершил ритуал призыва Медузы.

Кариатида с античной грацией застывшего соблазна дарила улыбку восходящему солнцу.

* * *

Добравшись до Дворцового моста, Алекс не стал форсировать Неву. Меняя планы, повернул налево и побрёл ленивцем вдоль гранитной набережной, изучая каменные плиты тротуара. Ни мусора, ни дворников, идеальная чистота самых первых мгновений после субботника. Эгофрения зачастую не воспроизводила столь мелкой детализации. Игнорировались и прочие изъяны: выщерблины в камне бордюра, неровности стыков плит. Мало кто хочет запоминать такое.

Напротив дворца бракосочетания, заинтересовавшись суетой, Алекс запер наводящие скуку мысли в долгий скрипучий ящик. Картинно-небрежным жестом остановил поток машин и медленно, с надменным видом, перешёл проезжую часть.

Фотоаппарат, чей владелец строго в профессиональной манере, пусть и сугубо для проформы, поменял местами короткого гражданина и высокого, интенсивно защёлкал затвором. Очередной свадебный альбом-шаблон, едва заполнится, устремится к скорому и неизбежному забвению. Ослеплённые вспышками, молодые и гости потянулись к Медному всаднику. Избавление от быстро увядающих букетов – традиция. Нарушать её, когда на кону новобрачное счастье – неоправданный риск.

Поднявшись по парадной лестнице дворца, Алекс очутился в зале торжественной регистрации. Никто из гостей церемонии не отвлёкся на незнакомца, при этом многие отреагировали на приоткрывшуюся дверь. Игнорируя прочих, незваный гость проявил интерес к невесте, а заодно и к свидетельнице. Каждая хороша по-своему. Отдать предпочтение, ох, как непросто. Невеста в сравнении выглядит ярче: белоснежное платье, фата, высокий каблук. Всё подобрано безупречно. Даром что в наличии с макияжем некий перебор, но он легко удалим при оказии. Сгодится и мокрое полотенце. Свидетельница – натуральнее. И всё же невеста сегодня – принцесса, как-никак её день!