Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 14)

– Объявляю вас мужем и женой! Ваш брак законный! Поздравьте друг друга, – заученной речью призвала регистратор. – Жених может поцеловать невесту!

– Стоп! Остановись! Я здесь! – Нарушив планы жениха, вмешался Алекс. – Не надо так торопиться. Ишь прыткий какой.

В зале воцарилась тишина. Пафос торжества мгновенно обернулся трауром панихиды. Не хватало только похоронного марша для полной картины.

– Граждане вассалы, не унывайте, верните лицам настроение праздника! – Начал Алекс восстановительные работы. – Я, как ваш суверен, конечно, мог бы воспользоваться правом первой брачной ночи, – осклабился. – Но ограничусь первой половиной дня.

Гости дружно закивали, а на их лицах расцвели одобрительно-радостные гримасы.

– Когда и где намечен свадебный банкет? – поинтересовался Алекс.

– В кафе, на Свердловской набережной. Через четыре часа и семнадцать минут, – с похвальной точностью поделился информацией неряшливый хор голосов.

– Отлично, – подытожил Алекс. – Итак, внимание! Отправляйтесь по намеченным делам, не смею больше чинить преграды. Невеста останется при мне, считайте – украдена. Негоже нарушать традиции. Собирайте выкуп, не скупитесь, наберите долгов у друзей. В конце концов, никто не отменял кредиты. Перед банкетом – честный обмен, наличность на невесту. Главное, жених, не забудь её внешность! За идентичность я не ручаюсь, увы, не всё в моей власти. Но это, если я не передумаю. Тут от невесты многое зависит и от суммы. – Алекс выдохнул. – Регистратор, возвращаю вам слово.

Та в один приём сменила репутацию великосветской дамы на имидж вахтёра общежития, строгий и не терпящий возражений: – Уважаемые жених и гости, прошу вас проследовать к выходу! – Указала направление. И, сопроводив беспринципным взглядом удалявшиеся спины, бросила напоследок. – При желании в интерьерах дворца разрешено продолжить фотосессию.

Алекс, подхватив невесту за талию, отправился к дальнему окну – собираться с мыслями, обдумать планы на ближайшие часы.

Регистратор тем временем запустила свой служебный алгоритм заново. Зазвучал свадебный марш, и очередная пара молодожёнов, сопровождаемая разношёрстной свитой, оккупировала зал. Новая невеста разительно отличалась от уже арендованной Алексом. Все его недавние метания между яркостью и натуральностью развеялись мгновенно – перед ним стоял идеальный образец, собравший всё лучшее. Вот тебе, пожалуйста – экземпляр «всё включено».

– Добрый день, уважаемые новобрачные и гости! – Завела шарманку регистратор. – Сегодня самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи – это начало доброго союза двух любящих сердец…

– Секунду! – Алекс хлопнул пару раз в ладоши, привлекая внимание. – Произошёл небольшой технический сбой. Сейчас заменим невесту, затем вы продолжите. Смотри, – обратился к жениху. – Вот настоящее сокровище. Не правда ли?

Эгофренийки поменялись местами. Суженый-ряженый, судя по эмоциям, пришёл в неистовый восторг и возбуждённо заёрзал, с трудом маскируя проголодавшуюся похоть.

– Ну что, красавица, прощай! Совет вам да любовь! Не сомневайся, впереди у тебя – семейное счастье! – Повернулся к родителям жениха. – Вначале «горько» прокричите от меня! На первый тост молодожёнам по стакану водки! – И напутствовал. – Готовьтесь к разводу заранее.

* * *

Алекс покачивался в кресле, любуясь закатом. А за его спиной две кариатиды делили навалившуюся тяжесть с аскетичными колоннами. Первая из розового с телесным оттенком – нагая, вторая из белого – в фате, небрежно прикрывающей плечи, и кружевном чулочке, сползшем чуть выше колена.

Глава 6

Алекс попросил дракона создать инсталляцию с минимальным охватом территории Земли, буквально в несколько домов городской застройки. Он и раньше, находясь в Эгофрении, не интересовался её структурой, а уж границами – и подавно.

Но сегодня всё иначе. Уже издали бросался в глаза дугообразный изгиб неба у горизонта: небесный край наползал на едва различимый барьер, словно гигантская волна, намертво вмёрзшая при столкновении с волнорезом. Небо, сталкиваясь с преградой, блекло и клокотало всей яростью кипящей ртути. Лишь подойдя поближе к границе инсталляции, Алекс различил и саму преграду. Та, переплетаясь с небом-коромыслом, образовала некую стену-горизонт. Всё в десяти метрах перед ней выглядело расплющенным – будто гигантский исполин методично вытаптывал местность, а неподатливые участки сокрушал кулаком. Возможно, он размечал беговую дорожку, мечтал об ипподроме и, когда с той закончил, подогнул края поверхности, где в дальнейшем задумал поместить трибуны. Но не успел – взял, к примеру, да умер от инсульта.

По мере приближения Алекса к подножью границы Эгофрении голоса звучали отчётливее, а их мощь нарастала по экспоненте. Смысла слов понять невозможно, но исходящий гомон воспринимался полной мерой – гомерический хохот, вопли ужаса, крики мольбы, стоны наслаждений. Всё смешалось в сплошную какофонию. Отдельные ноты звучали аритмично, но хаоса в мелодии не чувствовалось. Казалось, этим оркестром кто-то дирижирует.

Подойдя вплотную к стене-горизонту и закатав рукав, Алекс погрузил в неё руку. Кожу тут же обдало холодом и жаром – двумя стихиями одномоментно, а не совокупным нейтральным теплом. Не отдёргивая руки, он присел на корточки и, проведя ладонью по поверхности, нащупал её острый край. Больше ничего разобрать не удалось. Затем он поднялся и, отступив от стены-горизонта примерно на пару-тройку шагов, с разбега нырнул головой вперёд – примерно так, как это массово проделывают психи, пытаясь совершить побег через стекло.

Голоса мгновенно смолкли, все, кроме одного, который произнёс:

– Пространство кажется обезличенным, Александр?

Алекс на слух повернулся в направлении источника.

Тот продолжил: – Так и есть. Я вижу, тебе не удаётся разглядеть детали? Поверь, оказавшись тут, наивно желать иного! Зачем мешать тому, кто спешит к разрушению и торопится жить вопреки здравому смыслу? Попробуй лучше задуть незажжённые спички или вставить фитиль в сгоревшую свечу.

Алекс не решался перебивать собеседника: вопрос мог подтолкнуть его мысли к развилке и направить рассказ по ложному пути.

– Я совсем упустил из виду череду несуществующих событий, – поведал голос. – Здесь часы отсчитывают лишь неслучившееся время. В этом месте нет прошлого, не наступит будущее, а настоящее провалилось в бездну, где дна не видит и слепой. – Голос сместился вправо. – Время – оно бесполезно, оно подобно прокисшему «Я». Точно убитое чувство любви. Окрылённая ложь ради блага. Как всё то, запрещённое другим и позволенное себе. Ведь замечательно слыть творцом, особенно своего прощения и своей справедливости. Я бы назвал это счастьем! Но кто меня спросит?!

Стало тихо.

– Кто ты? – поинтересовался Алекс.

– Пока не решил. – Голос сделался шутливым. – Обычно, знаешь ли, и не успеваю. Я ведь и есть этот мир, рождаюсь в нём и с ним умираю.

Алекс сначала почувствовал, что очутился в лапе дракона, а вскоре увидел и его самого.

– Александр, с кем это ты разговаривал?

– Удачный вопрос, дракон! Но это мой вопрос, и я его задаю тебе, – огрызнулся тот.

– За пределами инсталляции, – предположил Гоор, – лишь лоскуты среза фона сознания, отсечённые заветами. Ровно так, как ты и пожелал при первом посещении Эгофрении.

– Тогда несложно догадаться, – сказал Алекс. – За горизонтом событий – Ад.

* * *

Мария уже не первый день самостоятельно разгуливала по всему гнезду. Исследуя каждый из укромных уголков, которых раз-два и обчёлся: пещера, терраса, нижнее и верхнее плато – разгуляться ребёнку толком негде. Хочешь не хочешь, а пришла пора подумать о новом месте для её обитания, о чём ультимативно и заявил дракон.

– Прямо на лесной опушке срубить избу, расставить в общей зале кровати. Жизнь на природе, чистый воздух… – озвучил идею Алекс. – Вариант второй! И он заметно лучше первого! Общий длинный коридор и комнаты по обе стороны на двух-четырёх постояльцев. Функционал типичного барака. Что скажешь, Гоор?

И тот сказал: – Тогда она займёт твой дом!

* * *

Новое здание в четыре этажа возвышалось в сотне метров от жилища Алекса. Чёрная лестница в дополнение к паре лифтов связала подвал, жилые территории и террасу на крыше. На каждом этаже – шесть спален-близнецов спартанской меблировки.

Широкая кровать занимала почти половину площади комнаты. Пара подушек, способных изменять объём, матрас с регулировкой температуры и жёсткости и буквально невесомое одеяло.

Небольшой встроенный шкаф с раздвижными дверцами скрывал стандартный набор: на хрупких плечиках висел белоснежный махровый халат, а на нижней полке стояла пара тапочек неопределённого цвета. Впрочем, этот шифоньер полностью решал все проблемы с гардеробом. Стоило закрыть дверцы – изъятые вещи тут же возобновлялись, а ношеная одежда бесследно исчезала. Не шкаф, а мечта для неряхи и лентяйки.

Любой архитектор, маститый или студент-недоучка, определил бы строение как типовую многоэтажку. Но на этом сходство заканчивалось. Если потянуть за ручку-балкон, комнаты, как ящики комода, свободно выдвигались наружу. Гоору, конечно, такое под силу. Непонятно зачем, но автору идея нравилась. Да и вообще, по убеждениям Алекса, он создал райские условия. Целых десять звезд! Не сравнить с манежем в гнезде-коммуналке, где Мария, на птичьих правах, делит с рептилией житьё-бытьё. Его же собственный дом так и вовсе – лачуга.