Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 16)

Из разжатой лапы прибывшего дракона на траву посыпались недостающие ипостаси Марии, мгновенно растворяясь в числе себе подобных.

– Прилетел меня подменить? – спросил Алекс.

– Нет. – Гоор недолго помолчал. – В общем-то, не сомневаюсь. Впрочем. Хотелось бы убедиться. Меня интересует реакция Марии на пребывание в разных временных интервалах. Заодно бы и твою теорию проверить. – Струйкой дыма опередил вопрос. – Она не возражает.

* * *

При обустройстве новых площадок, экономя время, Алекс зачастую применял предметы из кладовой Эгоплеромы, так поступил и сейчас. По периметру арены разместились проходы сразу в несколько подпространств. За стеклянными дверьми абсолютной прозрачности просматривались прямоугольники помещений. Пол в них застелен толстыми спортивными матами, а стены отделаны травмобезопасным материалом. По сути, отличные палаты для буйнопомешанных, только взять таких негде.

Ипостаси Марии распределились по комнатам в чётной последовательности чисел: десять, восемь и шесть. Стоило замедлить или ускорить время в одной из комнат буквально на удар сердца дракона, часть испытуемых мгновенно впадала в анабиоз. Исследования показали: как только большинство ипостасей погружалось в один временной ритм, меньшинство, оказавшись в другом, немедленно отключалось, и наоборот. Происходящее Мария не контролировала и, соответственно, не могла пояснить. Дракон в свою очередь не наблюдал никаких изменений фона её сознания.

* * *

– Ладно, – сказал Гоор. – Озвучу промежуточные выводы, если ты, Александр, готов меня выслушать.

– Никогда не готов! Но потерплю, излагай. – Смирился с неизбежным Алекс.

– Мария сможет посещать сразу несколько Эгофрений. Условие – синхронность временных потоков. Пока не могу утверждать однозначно, но в перспективе нас ждут большие сюрпризы…

Алекс бегло поискал у дракона признаки помутнения рассудка и, не найдя таковых, уточнил: – О каких таких сюрпризах речь?

– Александр, что такое Эгофрения? – Вопросом на вопрос парировал тот.

– Развёрнутый в отдельно взятом подпространстве срез фона сознания землян, – ответил тот. – С территории, хранимой в чертогах моей памяти либо воспринимаемой мной же из внешнего источника. – Проявил на лице задумчивость. – Вроде ничего не напутал.

– Ничего, – похвалил дракон. – А Мария, кто она?

– Если очень кратко, – сказал Алекс, – она – дракон в девичьем обличье…

Вертикальные зрачки Гоора на несколько мгновений округлились, став почти человеческими, – такое на памяти Алекса произошло впервые. Затем дракон произнёс: – Эгофрения для Марии – холст, где фон сознания – палитра. Невозможно вообразить картину, что может прийти ей на ум и уж тем более оценить последствия, задумай она её написать. Более того, она способна править результат, создавая иной вариант реальности. – Выражение лика дракона потеряло отрешённость. – Есть и хорошая новость! И она для тебя! Нуль-ноль-порт!

– Нуль-ноль-порт… – повторил Алекс, будто пробуя на вкус бессмысленный термин.

– Именно! – подтвердил Гоор. – Предположим, ты захочешь за мгновение перенестись на пятьдесят лет вперёд или на десяток назад – не в отдельном подпространстве, а в собственном потоке времени…

– И…? – Проявилась неусидчивость Алекса, точно тот укололся инструментом сапожника, обычно торчащим из холщового мешка.

– Ты обретаешь возможность мгновенно изменять возраст тела – от рождения до смерти, просто шагнув через нуль-ноль-порт.

– А если…?

– Нет и нет! – Дракон осклабился. – И не мечтай. Дата твоего рождения – тот миг сотворения Эгоплеромы. Не напрягайся, эмбрионом тебе не стать. Наверное, где-то в неопределённом будущем тебя и поджидает смерть, только встретить легко её не получится.

– Это всё риторика, Гоор, – отмахнулся Алекс. – Мне пустая болтовня не интересна! Жду инструкцию для сборки.

– Запоминай! – сказал тот. – Создай подпространство нулевого объема, продень вход, замкнутый в кольцо, сквозь переход длиною в несколько шагов, а выход из шлюза настрой по таймеру. Останется лишь выбрать срок и направление времени.

Алекс задумался.

– Что-то беспокоит? – уточнил дракон.

– Шлюз… не будь его… – столкновение на выходе-входе!?

– Верно, – подтвердил собеседник. – Встреча с самим собой.

– Жесть, – сказал Алекс. – Перспектива преобразиться в кого-то вроде Маши…

– Нет, конечно, просто тебя станет двое. – Задумчивость с улыбки дракона исчезла, та стала печальной. – Подобное неприемлемо, ни при каких обстоятельствах. Иначе – коллапс!

– Отчего же? – полюбопытствовал Алекс.

– Рано или поздно вы неизбежно станете друг для друга проблемой. Ваша идентичность в мироздании начнёт неуклонно распадаться, а любое разногласие – каждая мелочь – грозит превратиться в снежинку, способную запустить лавину. Ты понимаешь меня, Александр?

– Да перестань усложнять, Гоор! Играть в снежки мы не будем. Разбежимся по разным подпространствам. Делов-то…

– Для меня, как для наблюдателя, все подпространства этого мира едины. Ход времени в них – иллюзия, парадокс. Уясни: собрав из них матрёшку, сути ты не изменишь. Я могу доставить любого из вас прямо в цель, игнорируя все остальные подпространства. Скрыться друг от друга вам не удастся. Понимаешь, людская мораль для меня – пустой звук. Из меня никудышный третейский судья, и в общем, и частном, потому как оба вы для меня идентичны. – Дракон вздохнул, не выпустив дыма. – Конфликт достигнет апогея, это неизбежно. И кто сказал, что именно он злодей?

* * *

В тот же день в подвале дома Алекса нашлось место нуль-ноль-порту. Путь к нему хоть и не сложно запутанный, тем не менее – лабиринт. На всякий случай, назло склерозу, при входе на гвоздике, излюбленном месте запасных ключей, висел клубок – идейный дар на долгую память от бабы-Яги.

К детской площадке через пляж приближался старик, вылитый Дед Мороз, перепутавший время года. Дракон выпустил пару жидких струек дыма, а Мария сохраняла ледяное спокойствие. Такова вся реакция на его демарш.

Глава 7

Алекс, выйдя из храма, оповестил во всеуслышание: – Я существую!

Затем спустился по ступеням и двинулся вдоль строя попрошаек. Раздавая каждому по золотому червонцу, выслушивал слова благодарности и пожелания здоровья вкупе с богатством – именно того, чего ему так не хватало. Место орла на отчеканенной монете занимал дракон, а на решке красовался его собственный самодовольный профиль.

– Ты щедр как никогда, Александр, – протрубили небеса. – Победил в себе порок сребролюбия?

– Угу! Теперь не только ты благодетеля знаешь в лицо. Внимание! – Сосредоточил взгляды прохожих. – В небе дракон! – Перекрикивая гомон паники, попросил: – Гоор, забери меня домой…

* * *

– Ты ручаешься в отсутствии способа углубиться в прошлое Земли? Скажем так… за дату рождения Насти, – спросил Алекс.

– В тридцатые годы от Рождества Христова? – догадался собеседник, куда клонит вопрошающий.

– В начало сороковых, если быть точным, – поправил тот.

– Хочешь приобщиться к вере? – Дракон пустил колечко дыма. – И это последствия общения с кем-то за пределами Эгофрении?

Алекс пожал плечами. – Осмотреться бы сначала.

– Я не силён в богословии, – признался Гоор, – но знаю: из числа тех людей, кто видел Господа воочию, уверовали далеко не многие. Напротив, целый народ от него отрёкся. Основную просветительскую работу заметно позже провели апостолы, да и то на иных территориях. Разбавляли ли они истину собственным разумением, мне неведомо. Нам в наследство достались лишь интерпретации на чуждом им языке. Какой фрагмент потаённой правды нужен тебе и зачем? Ваша встреча сулила бы непоправимый урон воздвигаемой в годы раннего христианства церкви.

Алекс молча теребил поочерёдно то нос, то подбородок.

– Вдохновили бы тебя, говорящего сейчас в собственном мире с драконом, его чудеса? Из воды – вино, прозрение слепорождённого и воскрешение Лазаря? Атаковал бы ты римский легион в Иудее? Распял бы первосвященников? А Понтия Пилата познакомил с Медузой? Александр! Настя – твой ангел-хранитель. Подумай об этом на досуге.

* * *

Алекс оставался верен любимому креслу, дубликаты коего имелись во всех доступных для посиделок местах. Вот и сейчас, легонько покачиваясь в одном из них возле бассейна, позволял кариатиде Кристине отражаться в своих задумчивых глазах, не сводя с девушки взгляда. Каждый раз, посещая плато, он размышлял над тем, чтобы переместить родоначальницу к собственному дому, заменив одну из двух колонн крыльца парадного входа. Не потому, что девушка – первый экземпляр в коллекции, – просто она ему нравилась, а протекай знакомство чуть дольше, наверное, мог бы и полюбить. Найти претендентку на освободившееся место здесь, в пантеоне, не составило бы труда. Один поход в Эгофрению – и готово. Вот только подобрать Кристине достойную пару, исполни он задуманное, за несколько прошедших лет никак не получалось. Установить же рядом с ней абы кого ему не хотелось.

* * *

Станция метро «Маяковская», если оглянуться, начала теряться из виду, зато часы Московского вокзала, напротив, пока не рассмотреть – мешает угол дома. Настроение у Алекса держалось хмурым, несмотря на безоблачное солнечное утро – не такое частое, как того желало большинство привыкших к сырости и серым дням горожан. Безрадостный взгляд бесцельно скользил по прохожим – как суетливым, так и праздно слоняющимся от витрины к витрине. При этом он всё чаще возвращался к троице, неспешно бредущей во встречном потоке: к парню и девушкам, идущим с ним об руку.